Официальная карта может сколько угодно стоять на своем, но настоящая городская география пишется в разговорах, в чатах, в такси, в коротком «встретимся там». На карте появляются не просто названия, а точки притяжения — живые топонимы, в которых слышен ритм времени и эхо прошлого.
Словарь горожан обогатился такими топонимами, как «Новая Голландия», «Севкабель», «Этажи», «Большая Лахта». Сегодня такой словарь стремительно складывается и вокруг Лахты. Этот исторический район, еще недавно воспринимавшийся как окраина с видом на залив, за несколько лет превратился в самостоятельный магнит городской жизни. И вместе с новой архитектурой, новыми маршрутами и новыми привычками возникли новые слова: «Большая Лахта», «Бассейн у Флагштока», «у башни», «на набережной Лахты». Это именно она — народная речь. Короткая, точная, демократичная, удобная и понятная всем и каждому, самим горожанам, а зачастую и гостям города.
Так было испокон веков. А, например, в последние годы Ямской рынок на углу улиц Марата, Разъезжей и Боровой получил от горожан имя «Уделка на Пяти углах». В цокольном этаже классицистического здания именитого архитектора Василия Петровича Стасова поселились антиквары с названиями лавочек типа «Оттепель», отсылая к романтическим советским шестидесятым, и среди сервизов ЛФЗ, костяных слоников, гэдээровского фарфора, чешского хрусталя, грузинской чеканки, пластинок «Веселых ребят» и коллекционного «Адидаса» возникла новая городская сцена. В поисках ностальгических впечатлений интеллигенты шли сюда за вещами, но не только лишь, а за ощущением охоты на драгоценные осколки прошлого. Сейчас здесь находят редкости из прошлого и часто приходят сюда умышленно нарядными на костюмированные фотопрогулки.
У самого этого местечка долгая биография. В XIX веке рынок называли Мясным по признаку располагавшихся здесь мясных лавок. После революции торговцы съестным перебрались на соседний Кузнечный рынок, а помещения заняли разного рода мелкие конторы. В 1960-е сюда въехала большая мебельная комиссионка, куда ехали за вольтеровскими креслами и прочим благоустроенным счастьем со всего города, как некогда и по сей день приезжают на Крупу (книжную ярмарку имени Н. П. Крупской). Треугольное в плане здание тогда именовали Круглым рынком, а один из его продавцов стал прототипом персонажа в детективе «Ларец Марии Медичи».
Народный топоним вообще феномен деликатный, и момент его рождения почти невозможно отследить. Городской фольклор полон легенд. Кто назвал Пять углов Пятью углами? А культовый блошиный рынок — Уделкой? Кто первым произнес это так, что подхватил весь город? Уже потом пришли литература, песни и культурная память. Высоцкий спел про Саню Соколова, Достоевский поселил рядом Настасью Филипповну, и сам перекресток на пересечении Загородного и Разъезжей стал не просто точкой на карте, а символом Петербурга.
В 1913 году здесь, на многоугольном перекрестке, вырос дом Александра Львовича Лишневского — с башней, окнами-люкарнами и сорока кариатидами на фасаде. Архитектурная доминанта постепенно стала genius loci — гением места. Вокруг нее сгущалась ресторанная, торговая и богемная жизнь. Потом добавились джаз Давида Голощекина, «Тройка», улица Рубинштейна (или в народе Рубика), старейший музыкальный Клуб «Грибоедов», Довлатов, театры, мемориальные доски. Пять углов превратились в многослойный миф.
С Лахтой происходит нечто похожее, только в настоящем времени. На наших глазах район обрастает собственной мифологией. Люди не говорят длинно и официально, они говорят «поехали в Большую Лахту», «гуляем у флагштока», «встретимся у бассейна», «увидимся у башни». За этими фигурами речи уже выстраивается образ жизни: простор, ветер с залива, причудливые отражения, свет, длинная линия горизонта, вечерняя набережная, ощущение нового города.
В этом и состоит главный признак настоящего центра притяжения: он начинает производить язык. А если гений места закрепился в языке — значит, остался и в истории. Сегодня Лахта создает именно это: меняя панораму и силуэт Петербурга, пополняет его словарь.
И, возможно, через десятилетия кто-то будет вспоминать уже как нечто само собой разумеющееся: «Ну конечно, Большая Лахта. А как же еще?»
Автор текста: Сергей Ушан — сооснователь и администратор краеведческого городского паблика «Пять Углов: соседский паблик жителей центра Петербурга», администратор паблика «От Стрелки до Гавани (группа о жизни и для жизни на Острове)», председатель правления фонда местных сообществ «Добрый город Петербург».
Фото: Михаил Борисов, Сергей Ушан, Ксения Сосновская
#чистопитерскийхарактер