Гусеница — это существо, которое постоянно кушает, съедает всё на своем пути. Она испытывает сильный голод, в основе которого страх. Гусеница боится перестать быть, и она знает лишь одно бытие — бытие гусеницы. Поэтому она всеми силами пытается сохранить свою форму. И чтобы это делать, ей нужно быть в постоянном контакте с внешним миром, постоянно его потреблять, постоянно питать свою форму, поддерживать её. Этим гусеница и занимается — она постоянно кушает. Какие листья гусеница ест, такой она себя и считает. У гусениц даже пословица есть: ты — то, что ты ешь. В мире гусениц это имеет смысл. Это мудро. Они считают, что если ты потребляешь духовные листья — ты духовная гусеница, если ешь успешные листья — успешная, добрые листья — добрая гусеница. Меню богатое, выбор огромен. Но независимо от того, что они едят, суть остается прежней — они остаются гусеницами.
Таков обычный человек. Такова его жизнь.
Куколка — это совсем иная история, совсем другое существо. Куколка — это тайна. Она укрыта от мира коконом своего отречения. Мир не знает существо, которое внутри. Когда-то оно было гусеницей, но её уже нет, она умерла. Однажды гусеница на короткий миг перестала делать то, что она делала всю жизнь — пожирать окружающий мир и питать собственную форму. В этот миг она усомнилась: а что если? Что если такая жизнь — это не всё? Что будет если перестать подпитывать образ себя? Что останется? Я хочу знать.
Такая гусеница отказывается от ценностей прежней жизни, она уже не разделяет интересы других гусениц, ей всё видится фальшивым, ненастоящим, невыносимо скучным. Она повисает на ветке вниз головой и видит весь мир перевернутым. Для неё мир сошел с ума. Для мира же — она сумасшедшая. Некоторое время она смотрит на него без интереса и постепенно засыпает. Она засыпает для этого мира.
Это момент перехода. Момент смерти гусеницы и рождения чего-то другого — непонятного, непостоянного, сокрытого. Здесь начинается путь. Людей, сделавших этот шаг, в древности называли дваждырождёнными.
Многие люди воображают себя на этой стадии, потому что они наелись «духовных листьев» и видят «духовные сны» о «духовном пути». Им кажется, что духовный путь — это поглощение чего-то нового: новых знаний, навыков, встреч, впечатлений, прозрений, мистических вкусов.
Такова натура гусеницы — поглощать внешнее. Но это ничего общего не имеет с тем, что происходит внутри кокона. Гусеница не может этого знать. Она и не хочет. Ведь там — её смерть, смерть всего, за что она держится.
Я скажу вам, что там происходит. Там некое существо съедает самого себя. Оно переваривает всё, что было накоплено ранее, уничтожает его, сжигает. Ничто не оставляется. Для этого существа нет ничего исключительного и святого. Оно решило узнать, что истинно и что ложно. И оно не видит между ними градаций, нет для него компромиссов. Его не интересует мораль, любовь, красота, нравственность, милосердие, добродетель и сострадание. Если это можно сжечь — оно должно быть сожжено. И если оно исчезло, значит это было фикцией, имитацией, иллюзией.
Все образы себя — в огонь пищеварения — хорошие и плохие. Все идеалы — туда же. Концепции и философии — в топку. Всех авторитетов — сжечь на костре. Убить каждого Будду на своем пути. И если Природа Будды смертна — не о чём жалеть. Сжечь! И Бога в огонь! Если он вечен, то пусть сам о себе позаботится. Ничто не принимать на веру. И саму веру — туда же. В огонь! Он всё рассудит. Ничего не должно остаться. И если я — это границы — сжечь я! И низшее и высшее! Сжечь!
Всё что хочет узнать куколка — что же останется, когда исчезнет всё. Она ставит всё на зеро. И однажды, когда всё сожжено, пахнет гарью и пеплом покрыта земля… зеро, господа.
Вот что такое духовный путь.
Наверняка вам хочется знать, что же такое бабочка, что за чудесный феникс должен восстать из пепла нулевой зоны.
Но я не стану об этом говорить.
Гусеница превращает любые слова в грёзы. А куколка если их и прочтет — бросит их в огонь своей трансформации.
Ну а бабочка… хм… бабочка…
Некому об этом писать....
Хочешь глубже переходи в телеграм