Объективное вменение — это привлечение лица к уголовной ответственности без установления его вины, то есть за невиновное деяние. Это означает, что человек может быть наказан за действия, или их последствия, которые не связаны с его умыслом или неосторожностью, а основаны лишь на факте совершения деяния. Человек оказался не в то время не в том месте, например.
В древности и в средневековье вменение часто было объективным. Например, в Древнем Египте лицо, случайно убившее священное животное, наказывали смертной казнью. В Законах Хаммурапи содержалась норма, согласно которой строитель, построивший дом, который рухнул и убил хозяина, подлежал казни, даже если это произошло не по вине строителя.
В советский период объективное вменение также широко и охотно применялось. Например, статья 7 Уголовного кодекса РСФСР 1926 года допускала применение наказания не только к лицам, совершившим общественно опасные деяния, но и к тем, кто «представлял опасность по своей связи с преступной средой или по своей прошлой деятельности». Также к объективному вменению относилось привлечение к ответственности «членов семьи изменников Родины» по части 58 того же кодекса.
Фраза «признание — царица доказательств» (лат. confessio est regina probatiorum) связана с теорией формальных доказательств, которая применялась, например, в инквизиционном процессе (роман «Имя розы» Умберто Эко гляньте, или фильм). В рамках этой системы признание вины считалось самым весомым доказательством, которое могло служить основанием для вынесения приговора даже без других подтверждений. При этом, понятное дело, признание добывалось с помощью пыток. Ставлю пиво на то, что, если любому воткнуть иглу под ноготь, он признается в подготовке к покушению на Папу Римского.
В советский период признание обвиняемым своей вины также имело исключительное значение. С этим принципом связывают Прокурора СССР (1935—1939) Андрея Вышинского. Доктор государственных и юридических наук, между прочим, профессор, ректор МГУ, академик. Именно в его прокурорствование возник и разгорелся Большой Террор. Вот одна из его фразочек: «Вся наша страна, от малого до старого, ждёт и требует одного: изменников и шпионов, продавших врагу нашу Родину, расстрелять как поганых псов!…Пройдёт время. Могилы ненавистных изменников зарастут бурьяном и чертополохом, покрытые вечным презрением честных советских людей, всего советского народа. А над нами, над нашей счастливой страной, по-прежнему ясно и радостно будет сверкать своими светлыми лучами наше солнце. Мы, наш народ, будем по-прежнему шагать по очищенной от последней нечисти и мерзости прошлого дороге, во главе с нашим любимым вождём и учителем — великим Сталиным — вперёд и вперёд к коммунизму!».
Во время «Большого террора» 1937—1938 годов Вышинский входил в состав Комиссии НКВД СССР и прокурора Союза ССР, которая рассматривала во внесудебном порядке дела о шпионаже в рамках национальных операций НКВД. Список приговорённых к расстрелу и заключению сперва подавался на подпись наркому внутренних дел Ежову, после чего отправлялся на подпись Вышинскому. Так, например, только 29 декабря 1937 года Ежов и Вышинский, рассмотрев списки на 1 000 лиц без изучения дел, приговорили к расстрелу 992 человека.
В докладе XX съезда КПСС 14—25 февраля 1956 года, на котором был развенчан культ личности Джугашвили по кличке «Сталин», в качестве одной из рубрик значились «Нарушения законности органами прокуратуры в надзоре за следствием в НКВД», после чего Вышинского стали рассматривать как одного из организаторов и активных участников в сталинских репрессиях. Академик РАН Правовед Владик Нерсесянц называл Вышинского «подручным Сталина на „правовом фронте“ и охарактеризовал его как «одну из самых гнуснейших фигур во всей советской истории».
Коллеги, мне одному кажется, что в наше нелёгкое время суды зачастую стали игнорировать субъективную сторону преступления? Если кто подзабыл, то Субъективная сторона преступления — это элемент состава преступления, которая характеризует внутреннее психическое отношение человека к совершаемому им общественно опасному деянию и его последствиям - его вина, мотив, цель. Это я к тому, что процент оправдательных приговоров в наши дни составляет около 0,19% из вынесенных судами. Иными словами, попади вы ненароком в цепкие объятия Правосудия, вас осудят с вероятностью в 99,81%. Для справки: накануне Большого террора и в его разгар процент оправдательных приговоров народными судами составлял: в 1936 - 10,9%, в 1937-м – 10,3%, в 1938-м в пик Большого террора – 13,4%. За свою былую прокурорскую практику (конец 80-х прошлого века) мне удалось в судах отказаться от обвинения трёх невинных душ. Не думаю, что такое возможно в наши дни.
Не стали ли органы баловаться принципом объективного вменения, как в старые добрые времена? Понятно, что в российском уголовном Праве принцип недопустимости объективного вменения закреплён в части 2 статьи 5 Уголовного кодекса РФ, но так ли на практике?
P.S. Автор ни коим образом ничего здесь не утверждает, просто интересуется. Если у кого-то есть примеры того, о чем выше, было бы интересно почитать.
