ГЛАВА 1
Каждый мой взгляд, украдкой брошенный в ее сторону, оборачивался еще одной ступенью в пучину ада.
Я схожу с ума.
Я грешник...
Как побороть это безумие? Унять ноющую сладостную боль под сердцем и усмирить бешеный ток крови, от которого плоть начинала гореть словно в огне преисподней… Как приказать векам сомкнуться и не видеть ее нежной кожи цвета розового жемчуга, что даже издали поражала своей нежностью. В столь желанном прикосновении вовсе не было надобности - взгляда хватало, чтобы кончики пальцев ощутили невесомую бархатистость.
Красавица. Развратница. Ведьма.
Не твоя и твоей никогда не будет.
Забудь!
Слова бились в голове в такт рвущемуся из груди сердцу, пытаясь вразумить безумца. Но все было без толку.
- Кто это?
Единственное что я смог вымолвить, обращаясь к приору, стоящему во главе священной коллегии. И спрашивая, уже знал ответ. Просто не хотел верить...
- Причина, по которой мы все здесь собрались, Коррин, - с ненавистью выплюнул он, недовольно поджимая сухие старческие губы, - Перед тобой Кара Эзра, владелица борделя.
Конечно.
Рваным движением я отвернулся, пытаясь сохранить на лице беспристрастность.
По велению приора Эбрахама все священники коллегии проследовали к овальному столу переговоров, занимая свои места. Осталось лишь дождаться архонта, чье кресло все еще пустовало. Правитель задерживался.
Но его стража была на месте. Взяв красавицу в кольцо, будто та представляла немалую угрозу для совета, они повели ее к трибуне для подсудимых.
Кара Эзра выглядела до изумления спокойной и невозмутимой. Словно не ее судьбу сейчас будут решать люди, сидящие со мной за одним столом. Ни взором, ни единым движением она не выдавала своего страха.
А может его и взаправду не было… Уж слишком расслабленной казалась ее мягкая кошачья походка.
Взойдя на мраморный белый пьедестал, на котором располагалась узкая трибуна из красного дерева, она будто впервые заметила наше присутствие. Черные очи плавным движением прошлись по членам совета, словно оценивая каждого и особенно приора, который кривя брезгливую ухмылку, вдруг дрогнул.
Господь всемогущий! Приор священной коллегии приората не выдержал ее упрямого взора... Засипев, словно поперхнувшись чем-то, он сквозь кашель выдавил короткую молитву, отгоняющую зло.
Да кто же ты такая, Кара Эзра?
Заметив, как посерел лицом глава коллегии, девушка с умиротворенной полуулыбкой глубоко вздохнула, словно добилась чего желала. Встряхнув кудрями чуть ниже плеч, цвета воронова крыла, она, как ни в чем не бывало, принялась рассматривать обстановку судебной залы.
Белоснежный мрамор стен и сводчатого потолка действительно притягивал внимание обывателя. Ровно также как позолоченные колонны и статуи, замершие в неглубоких нишах по обеим сторонам от парадных дверей высотой в два человеческих роста.
Но вот цвет свежей крови, отразившийся на портьерах, мебели и мягком ковровом покрытии…
От него было не по себе.
Мне тоже впервые довелось побывать здесь, и неделю назад принимая статус советника приора, я никак не думал, что первым же делом окажусь на судебном процессе, по весомости сравнимым с государственной изменой. Обычные суды не проводятся в архонтийском дворце, для них есть место в обители приората, здесь же вершится правосудие только по причине угрозы власти или вере.
И для меня все еще оставалось загадкой, почему владелица борделя удостоилась такой чести...
Будучи правой рукой приора, мне сегодня предстояло решать ее судьбу даже не наравне с другими членами коллегии. Мой голос был куда значимей, чему я впервые в жизни оказался не рад.
Я не желал ее казнить. Но разве имеет право первый советник приора потворствовать греху и разврату? Нет… У меня не было выбора. Разве, что я смогу хоть как-то смягчить наказание, уповая на божье милосердие.
Взгляд сам собой притянулся к порочной линии полных губ, что были так прекрасно алы вовсе не от краски, а от природы.
Нет. Не может быть такой красоты от бога. Такая только от дьявола… Она как тропический цветок, сколь прекрасный, столь и ядовитый.
Двери судебной залы распахнулись и глашатай громко объявил:
- Приветствуйте архонта Азариса первого!
Стражи и немногочисленные прислужники встали на одно колено, а члены священной коллегии поднялись из-за стола и почтенно склонили головы. С недавнего времени нам больше не нужно было выражать архонту безусловное подчинение.
В стране случился переворот и ранее светское государство Ватентон раскололось на две части — Рикантия, где теперь единолично правил архонт Лаор, сын прежнего властителя, и Вимран, в котором образовалась дуалистическая теократия под равным руководством приора Эбрахама и Архонта Азариса первого.
Как так получилось? Церковь и божье слово столкнулись с репрессиями со стороны светской власти, ввиду того, что архонту Ватентона были не выгодны постулаты духовенства, сильно ограничивающие государственную казну в пополнении за счет распутности и святотатства. Церковь же не желала закрывать глаза на льющийся рекой алкоголь, дома терпимости и платные услуги, навязанные храму.
Так и случилась гражданская война…
Церковь восстала против архонтии, с которой воевала почти пять лет. Однако силы были равны и это стало взаимным уничтожением, в котором нет и не могло быть победителя.
Обе стороны сдались, произошел раскол. Благодаря Азарису, брату Лаора, вставшему на сторону церкви, был подписан мирный договор, с которым Ватентон перестал существовать, разделившись на два равных по территории государства, где правили братья - сыновья прежнего архонта, ушедшего на покой.
С тех пор Рикантия жила своим умом, Вимран своим. Однако в обеих архонтиях все еще оставались пережитки прошлого, которые каждый из правителей устранял по своему. Лаор сделал религию скорее чтимой традицией, нежели незыблемым источником морали, а Азарис вместе с Эбрахамом напротив постарались искоренить из своего государства все, что попрекалось церковью.
Именно поэтому сейчас Кара Эзра, как и положено незамужней женщине, стояла на коленях перед архонтом в судебной зале.
Азарис взмахнул ладонью, призывая окончить приветствие и все вернулись в прежние положения. Сам архонт поспешил занять свое место с другой стороны стола от приора.
- Яркого солнца, Эбрахам. Вижу, все уже в сборе.
Остальные члены священной коллегии приората удостоились короткого кивка.
Глава совета достал из под серой сутаны свиток, заклейменный печатью приора. Расколов сургуч, он развернул документ и подслеповато щурясь, вчитался в буквы. Похоже сегодня Эбрахам забыл свои очки.
Помучившись с минуту, он в итоге сунул свиток мне в руки.
Украдкой взглянув на девушку, я невольно стиснул пальцы и бумага звучно хрустнула. Эбрахам ободряюще похлопал меня по плечу, видимо решив, что обуревающие меня чувства сравнимы с его.
- Коррин? — удивленно воскликнул архонт, - Неужто ты наконец принял статус первого советника приора?
Я неловко кивнул, распрямляя свиток. Надо собраться и зачитать обвинение.
- К суду представляется Кара Эзра, уроженка Ватентона, подданная Вимрана. Двадцать семь лет от роду, ранее судима не была. Подсудимая обвиняется в деяниях, направленных на организацию занятия блудом, а именно создание дома терпимости, в котором содержатся восемь совершеннолетних женщин, работающих на госпожу Эзру по доброй воле.
Я медленно поднял глаза на девушку, чувствуя, что с каждым произнесенным словом сердце начинает ныть сильнее и больнее.
- Также госпожа Эзра обвиняется в самоличном участии в организованном разврате.
Вот как значит…
Внутри что-то оборвалось - мне не за что ее защищать.
А где-то под солнечным сплетением ярое желание обладать этой девушкой сплеталось с отвращением к ней и самому себе, от чего к горлу подкатывала тошнота.
Господи, как же я мерзок.
Тебе не место здесь, Коррин — проклятый ты грешник...
- Госпожа Эзра, - архонт повернулся к подсудимой, - Что вы можете сказать в свое оправдание? Или же признаете вину?
Глаза Азариса бесстыдно блуждали по женскому телу. Впервые в жизни мне захотелось ударить человека. Не на поле боя, не за правую веру, а из-за взгляда на незнакомую мне грешницу, которую я с первого взгляда столь страстно возжелал.
Весь этот хаос чувств… Был доселе мне незнаком.
Нет, я не принимал обет безбрачия, пока нет. И тридцать три года — конечно, ранее я желал женщин, но с тем желанием можно было бороться собственной волей и молитвой. И до сей поры я уверенно справлялся с импульсами бренного тела в угоду спасения своей бессмертной души, не позволив себе ни единожды разделить хоть с кем-то ложе.
Она сломала меня.
Клянусь! Сейчас бы я отдал жизнь за одно лишь прикосновение к ее вьющимся прядям цвета самой мрачной зимней ночи. Разве должен такое чувствовать божий слуга? В чем же я тогда меньший грешник, чем она сама, раз готов пойти против воли господа, повинуясь не его слову, а велению собственной плоти?
Резкий укол боли заставил опустить глаза. Ладонь моя столь крепко стискивала серебряный крест, висевший на груди поверх серой сутаны, что края его впились в кожу. Разжав пальцы, я увидел на руке и витом распятии кровь.
Это отрезвило.
Все можно исправить. Мне нужно забыть ее и покаяться во грехе — быть может господь милостивый простит сына своего и позволит принять ему второй шанс…
Сжав крест еще сильнее, я насилу стал представлять себе Кару Эзру в объятиях других мужчин. Как она ублажает их за жалкие гроши, как стонет от удовольствия, с радостью отдаваясь ласкам чужих губ.
Стало еще больнее. Но эта боль должна была позволить возненавидеть ее, и я не останавливался.
- Госпожа Эзра, мы не слышим вашего ответа, - обращаясь к подсудимой, приор, как и многие из членов священной коллегии, не смотрел ей в глаза.
В отличии от архонта. Тот с нескрываемым удовольствием созерцал задумчивое выражение женского лица. Чутье подсказывало мне, что независимо от судебного решения, девушку попросят посетить этой ночью покои правителя. Насколько я знал, Азарис не брезговал пользоваться услугами так называемых фавориток архонтийского дворца, существование которых тщательно скрывалось от простых подданных, дабы не очернить репутацию правителя Вермонта, что обязан был попрекать подобное распутство. Но за полную поддержку церкви приор снисходительно закрывал глаза на подобные слабости молодого архонта.
Кто знает, может Кара Эзра в итоге и станет одной из тех самых фавориток…
- Ваши данные не верны, - вкрадчивый бархатный голос разнесся по судебной зале, - Иллюзион не бордель и никто из девочек, включая меня саму, ни разу не предоставляли кому-либо из наших клиентов сексуальные услуги. Мы лишь тешим людское воображение, не более.
Не сдержав эмоций Эбрахам подскочил с места и затряс перед собой в воздухе пальцем.
- Ваши иллюзии то же самое распутство, что происходит в домах терпимости! Вы внушаете людям не просто картинку, а еще и физические ощущения, разве я не прав?
Кара Эзра усмехнулась, ни сколь не испугавшись в ярости брызжущего слюной приора.
- Но все же это иллюзия. Более того, мы не создаем картинки из своей головы, а лишь воплощаем в воображении клиента его тайные желания. Если посетивший Иллюзион мужчина мечтает о страстной ночи с девушкой, что в реальности ему недоступна, он это получит. Так же, как и безутешная мать, желающая хоть на минуту обнять ребенка, которого она потеряла. Повторюсь, Иллюзион не бордель, а место воплощения человеческих мечтаний. Конечно не физически, а только лишь в их сознании.
- Разве такое возможно?
Вопрос сорвался с губ еще до того, как я успел это осознать и остановить себя.
- Дар иллюзиониста сколь редкий, столь и многогранный, - ответила девушка, обжигая меня любопытным взглядом.
Опасаясь новой вспышки своего безумия я опустил голову и прикрыл веки. Нельзя было больше поддаваться ее чарам.
- Тем не менее, вы потакаете греховным мыслям людей, что посещают вас, - заключил архонт, поднимаясь со своего места и медленно подходя к трибуне, за которой стояла подсудимая.
Остановившись прямо перед Карой Эзрой, он сложил на груди руки и приказал:
- Испробуйте свой дар на мне. Я хочу знать, действительно ли вам под силу вызнавать сокровенные желания человека и воплощать их в иллюзиях, или же все это ложь и перед нами простая извращенка, что дурит людям головы своими порочными галлюцинациями.
Черная бровь изогнулась дугой, выдавая недовольство словами правителя. Однако противиться приказу подсудимая не стала, хотя было очевидно, что если бы не обстоятельства и не высокий статус человека, стоявшего пред ней, девушка бы с превеликим удовольствием отправила его куда подальше вместе со всеми обвинениями.
- В таком случае вам стоит присесть, - тяжелый взгляд исподлобья как-будто не предвещал ничего хорошего, - И потребуется физический контакт, если конечно это не смутит ваше сиятельство.
Тут Эбрахам не выдержал.
- Азарис, прекрати это святотатство! Она и без своего дара понимает, какие тайные желания ты скрываешь! Я готов закрывать глаза на многое, но богохульничать на собрании священной коллегии не позволю!
Архонт расхохотался, ни чуть не смущенный словами приора. Подняв вверх ладони, он вернулся за стол, давая старику понять, что сдается.
- Тогда как нам узнать правду? Не находишь, что разница обстоятельств озвученного обвинения может немало повлиять на исход приговора?
Над столом ненадолго повисла задумчивая тишина, которую нарушила сама подсудимая:
- Так пусть кто-нибудь из священной коллегии испытает на себе мой дар, - невинно предложила она, - Разве может душа служителя господа таить в себе греховные влечения?
На алых устах расцвела чарующая улыбка, от чего щеки девушки украсили нежные ямочки - она явно была собой довольна. Играет с нами как дикая кошка с мышами!
Но приор, к всеобщему ужасу коллегии, решил поддержать данную затею:
- Вы сами то будете видеть, то что покажется подопытному? Нужно же нам как-то сверить показания...
Неужели он настолько уверен в своих учениках?
- Я буду видеть иллюзию, но не смогу воплотить ее перед остальными присутствующими, - ответила девушка, - Увы, видение доступно лишь мастеру и клиенту.
Окинув оценивающим взглядом всех присутствующих, приор внезапно остановился на мне.
Нет... Нет, Эбрахам, поверь, это плохая идея!
В голову ударила паника, которая, по всей видимости, достаточно ярко отразилась на лице, потому что старик успокаивающе сжал мою левую ладонь, не занятую терзанием креста.
- Тебе ни что не угрожает, Коррин, - тихо вымолвил он, склоняя голову ближе, - Если увидишь что-то, что не может идти от твоего сердца, то просто скажи и мы остановим эту блудницу.
Мне не оставалось ничего иного, как едва заметно кивнуть с пришибленным видом — а что еще я мог? Откажусь - приор решит, будто его первый советник и вправду не столь безгрешен, как должно быть священнику.
Вот только по итогу это же все равно вскроется… Она расскажет, что увидела. И как мне быть? Скажу, что лжет, подведу девушку под более суровое наказание, чем она того заслуживает, а если подтвержу ее слова, то для меня самого все может закончиться весьма и весьма печально.
Может все таки попробовать отказаться, сославшись на плохое самочувствие? Да, нет, это бред… Все сразу поймут, что я просто боюсь...
- Приступайте.
Приказ архонта прозвучал как приговор.
Кара Эзра спустилась с трибуны подсудимых и неспешно направилась в мою сторону. А я, отпустив окровавленный крест, до побеления вцепился дрожащими пальцами в столешницу.
Все, Коррин, это конец.
Девушка встала позади моего стула и склонившись к уху, вкрадчиво прошептала:
- Стоит закрыть глаза, иначе у нас с вами ничего не получиться, господин.
Мягкие шелковистые пряди женских волос мазнули меня по щеке, оставив за собой тонкий аромат вишневого парфюма, в котором угадывались ноты миндаля и дуба.
Дьяволица…
Я сомкнул веки и приготовился к худшему.
- Сколько будет длиться сеанс? — с любопытством поинтересовался архонт.
В его тоне также угадывалась некая досада. Видимо ему и самому не терпелось испытать на себе чары подсудимой.
Ха! Знал бы он только, с какой радостью я бы сейчас поменялся с ним местами! Азарису то в любом случае ничего бы не грозило…
- Это зависит от моего желания.
Правитель фыркнул.
- Тогда не задерживайте нас, даю вам пять минут.
В душе скреблось острое желание плюнуть на все, просто встать и уйти. Но, вот, тонкие пальцы легли на мои виски и обратного пути не осталось.
- Сейчас вас заклонит в сон, не бойтесь, так и должно быть.
Слушая мягкий голос, я обратился внутрь себя, пытаясь вспомнить все самые сокровенные желания. Может быть найдется хоть что-то, что перебьет внезапную страсть к незнакомке?
Когда-то я мечтал встать во главе приората, занять место Эбрахама, но сейчас… Нет, за один ее короткий поцелуй я бы отдал любой предлагаемый сан.
Может встреча с матерью? Тоже нет… Сколько бы я не тянулся к родительнице, ей то на меня всегда было плевать, так что это не могло стать счастливым осуществлением мечты.
Что… Что еще…
И тут сознание накрыла волна сонливости, которая смела собой все мысли и страхи. Осталось только блаженное неведение и тьма, с каждой секундой сжимающая меня все сильнее в своих объятиях.
Все закончилось как по щелчку. Я вынырнул из забытья в полной растерянности, совершенно не понимая, что происходит.
- Сеанс окончен.
Женские руки исчезли, и согретые их теплом виски обдало прохладным воздухом судебной залы.
Почему я ничего не помню? Что-то пошло не так?
Но Эбрахам и остальные глядели на меня выжидающе и даже требовательно.
- Ну же, Коррин, - обратился ко мне приор, - Говори, что видел. Хотя нет! Пусть сперва подсудимая сообщит свою версию.
Я в растерянности обернулся к девушке, надеясь на то, что сейчас она сообщит всем, что ничего не вышло.
Иначе от чего в моей памяти нет и клочка воспоминаний о пережитой иллюзии?
Повинуясь жесту архонта, Кара Эзра вернулась к трибуне и без особых эмоций произнесла следующее:
- Господин Коррин мечтает получить сан приора — об этом было видение.
Эбрахам покосился на меня с одобрением, выраженном в довольной улыбке.
- Это правда, Коррин?
К этому моменту сердце мое стучало уже где-то в горле, вызывая приступы тошноты. Гулко сглотнув, я судорожно закивал, не в силах подобрать слова.
- Значит подсудимая не врала, - заключил Азарис, - Так каков будет приговор?
Члены коллегии начали бурно обсуждать двльнейшую судьбу девушки, и вслушиваясь в абсолютно разные предложения, я вдруг понял, что лица их стали расплываться.
Что такое…
Все вокруг завертелось и меня снова потянуло в сон.
(вторая глава выйдет 28 апреля, подписывайся, чтобы не пропустить)