Московский международный кинофестиваль все больше становится национальным — за его российским сектором следить куда интереснее, чем за соревнованием международных ноунеймов, которые к тому же потом и не выходят в широкий российский прокат. В этом году количество (и качество) наших фильмов действительно удивляет. Кроме того, сейчас на ММКФ представлен практически полный спектр нашего кино — от эзотерического артхауса до патриотического блокбастера (слава богу, обошлось без киносказок). О самых интересных находках отборщиков национальной секции фестиваля рассказывают Никита Демченко и Василий Корецкий.
«Выготский», реж. Антон Бильжо
Основной конкурс (призы за лучшую режиссуру и лучшую мужскую роль)
Москва, 1934 год. Выдающийся советский психолог и педагог Лев Выготский (Сергей Гилёв), даже несмотря на резкое ухудшение здоровья, работает не покладая рук: отбивается от нападков товарища Корнилова, пропагандирующего реактологию, и развивает собственную культурно-историческую теорию, прочесывая школы-интернаты на предмет детей, способных подтвердить разрабатываемые им тезисы о социальном происхождении знаний. Так в коммуналку, где Выготский живет со своей женой (Нелли Уварова), попадает проблемный подросток Миша, которого ученый берет под опеку на пару с бывшей пациенткой, а после — и ученицей Фрейда Сабиной Шпильрейн (Виктория Исакова). Вместе они пытаются ответить друг другу на главный вопрос революционного времени: существует ли метод, позволяющий воспитать «нового человека»?
Для поклонников ретродрам с участием Сергея Гилёва, играющего интеллигентов в кургузом пиджаке, апрель выдался на редкость урожайным. «Выготского» можно уверенно поставить в один ряд с недавно вышедшей в прокат «Планетой», вдохновленной биографией режиссера Клушанцева. И хотя сюжет «Выготского» выстроен довольно прямолинейно, назвать фильм Антона Бильжо классическим байопиком также сложно. Подробностей революционных идей психолога Выготского зритель, вынужденный прорываться сквозь научный жаргон, так и не узнает, да и интонация авторами выбрана обескураживающе жизнерадостная и даже ироничная, несмотря на мелькающие в кадре «черные воронки» и упоминание доносов и чисток. Эпизод, в котором знаменитый «круг Выготского» (где среди прочих состоял Эйзенштейн!) пытается закодировать Мишиного отца от алкоголизма, и вовсе тянет на отдельный, самоценный короткий скетч. Камера Даниила Фомичева то выписывает круговые панорамы, то подрагивает в ручном режиме, то, подражая Родченко, ищет самые острые углы съемки.
Хрустальный и глубокий тембр клавишных Марка Дорбского придает происходящему сказочности, однако это все же трагикомедия: в некоторых сценах «Выготского» к горлу подкатывает ком. Во многом это происходит благодаря игре Гилёва, здорово обжившегося в амплуа чудного, побаивающегося жизни человека, который вопреки всему сохраняет в себе по-детски непосредственный взгляд на мир и немного наивную уверенность в прогрессивной роли советского общества.
Н. Д.
«Температура Вселенной», реж. Виктор Шамиров
Конкурс «Русские премьеры»
Сергей (Григорий Сиятвинда) — одинокий историк из Новосибирска, который впервые приезжает в Нижний Архыз на день рождения к другу юности, астроному Андрею (Антон Эльдаров). Однако вместо товарища, застрявшего на научной конференции в Москве, Сергея встречает его жена Наташа (Дарья Семёнова) — сотрудница лаборатории физики звезд, которая вглядывается в другие галактики, водит туристов к гигантскому телескопу и устало разубеждает их в существовании инопланетян. Одну из таких экскурсий прерывает телефонный звонок от мужа — Андрей не вернется домой к праздничному застолью. Да и вообще не вернется — теперь у него есть молодая аспирантка. Убитая горем Наташа решает скрыть правду от близких и, несмотря ни на что, провести вечеринку. И более того — по совету подруги (Александра Серзина) подумывает воспользоваться любезностью Сергея и отплатить супругу той же монетой.
Виктор Шамиров — автор тонких мелодрам «Со мною вот что происходит» и «Упражнения в прекрасном» — умеет восстанавливать кредит доверия. После кринж-комедии «Непосредственно Каха!» он снял всенародно любимую «Большую секунду», которая даже вошла в наш топ-25 сериалов пятилетки. Новый фильм выглядит как реабилитация после совсем уже ужасного сиквела «Кахи». В «Температуре Вселенной» Шамиров продолжает наблюдать за современниками и их запутанными отношениями, которые на фоне величественных гор, монструозного телескопа и ярких, как нигде, звезд кажутся особенно незначительными. Снято это все с минимальным бюджетом (Минкульт в поддержке отказал), фирменным ироничным взглядом режиссера на российский быт и повышенным вниманием к диалогам, написанным вместе с Ольгой Мотиной-Супоневой. Сталкивая в кадре физиков и лириков, авторы успешно высекают комедийную искру, которая в сочетании с интеллигентной и щемящей интонацией выгодно отличает «Температуру» от других картин национального конкурса — болезненных, мутных и зыбких.
Н. Д.
«Красный Призрак 1812», реж. Андрей Богатырёв
Конкурс «Русские премьеры»
1812 год. Москва, спаленная пожаром, французу отдана, и сомнения в стратегии Кутузова витают в морозном воздухе — главным образом среди дворян, к каковым относятся и графья Романовские, потерявшие в огне все свое имущество. Однако на этом беды славного рода не заканчиваются. Вражеские фуражиры во главе со склонным к садизму капитаном Эльифом Куражом (Константин Плотников) заявляются на порог их подмосковного имения и убивают всех, кроме юного Михаила (Олег Савостюк) — тяготеющего к военному делу юноши, которого от гибели спасает партизан-одиночка по кличке Призрак (вновь Алексей Шевченков, но с усами). Мечтая отомстить, вмиг осиротевший Романовский увязывается за таинственным крестьянским воином, у которого с французами свои счеты.
Новый «Красный Призрак» — идейный наследник партизанского истерна Андрея Богатырёва, пять лет назад удивившего публику лихим сочетанием элементов российского военно-патриотического кино и западного эксплотейшена. То был блокбастер в духе спагетти-вестернов с размытой границей между антагонистом и протагонистом и зрелищным насилием. Кровавых побоищ хватает и в новом фильме, но моральные координаты в этот раз выставлены — видимо, в духе времени — чуть более четко: враг почти всегда беспощаден, хитер и, в отличие от русских солдат, правила ведения войны нарушает частенько. Олицетворением инфернального зла тут выступает Константин Плотников, чей капитан Кураж, даже несмотря на приклеенные усы, напоминает Горшка, который вместо путяги выбрал филфак с уклоном во французский. В милитаристском угаре он пучит глаза, протыкает копьем невинных женщин и на манер Ридлера из «Бэтмена» говорит со своими жертвами загадками.
Собственно, отсылками к мировой классике славился и первый «Призрак», но в этот раз Богатырёв особенно настойчиво демонстрирует свою эрудицию. Его искренняя любовь к комиксам, Тарантино, Леоне, Спилбергу (и, разумеется, Рязанову с его «Гусарской балладой») по-прежнему вызывает и улыбку, и уважение. Но овладеть секретами мастерства своих кумиров за пять лет режиссеру, к сожалению, так и не удалось. И хотя голливудское правило «тех же щей, да погуще влей» к сиквелу применимо, смотрится он уже не так задорно. Свежесть оригинала выветрилась, а взамен нее предложить нечего — разве что Никиту Кологривого в дурацком парике, ИИ-шные клубы дыма и экшен-сцену в стиле «Пиратов Карибского моря» (лучшую во всем фильме).
Н. Д.
«Шурале», реж. Алина Насибуллина
Конкурс «Русские премьеры»
Айша (Алина Насибуллина) готовится к свадьбе и празднует очередной день рождения в гигантском доме с роскошным видом на лес. Внутри растений не меньше, но фитофильство девушки не сильно-то одобряет ее парень (Максим Матвеев) — татуированный и вечно занятой красавец-ученый, неравнодушный также и к алкоголю. С запланированной помолвкой, впрочем, молодоженам приходится повременить: посреди ночи Айша узнаёт от матери об исчезновении сводного брата Тимура (Геннадий Блинов), который зарабатывал на жизнь тем, что в компании других работяг (Рузиль Минекаев и Сергей Гилёв) рубил священную рощу на нужды дяди Жени (Роман Михайлов) — местного пахана, владеющего шашлычкой и парой-тройкой грозных воротил. Поначалу все подозрения падают на авторитета, но вернувшаяся в родную деревню Айша быстро понимает, что в деле замешаны силы древнее и могущественнее, чем мелкий силовой предприниматель, и корни проблемы скорее мистические. Те, которые скрываются в чаще.
Первый полный метр Насибуллиной, написанный в соавторстве с Игорем Поплаухиным (режиссером не-байопика Янки Дягилевой), — это уже четвертый дебют, запущенный в производство независимой студией Bosfor Pictures, которая поступательно, но уверенно движется к статусу отечественной A24. Несколько жизнеутверждающих драмеди в лайн-апе компании уже имеется, так что настало время и для фолк-хоррора. Формально все признаки жанра на месте: сказания урало-поволжских народов передаются из уст в уста, по извилистым тропинкам бродят криповые грибники, герои давятся сырой землей, а всевозможные зайчата и лисята то и дело падают замертво.
После некоторых сцен и вовсе захочется принять антигистаминное, однако все это путешествие вглубь широколиственных лесов пусть и нетривиально, но, возможно, слишком атмосферно, монотонно и бесцельно (узнается, в общем, почерк Поплаухина). Любые намеки на внятный месседж (берегите лес? женщин? традиции предков?) расходятся угасающим эхом в густой чаще аллегорий (а может, и метафор), многозначительных образов и скупых диалогов на татарском. В общем, рецепт культового в узких кругах фильма соблюден неукоснительно; вдобавок все это — очевидный капустник, снятый узким кругом приятелей (разброс известных лиц в кадре — от рэпера Хаски до Сергея «Африки» Бугаева) и полный шуточек для своих (в особенности для фанатов Романа Михайлова, чье пристрастие к науке и молодым актерам здесь не раз элегантно подчеркивается).
Н. Д.
«Песни джиннов», реж. Роман Михайлов
Конкурс «Русские премьеры»
Трое молодых индийцев, уставшие от бедности, грезят мечтой: устроить концерт в лучшем клубе Гоа. Да не просто концерт, а масштабное музыкальное мероприятие с участием Юлии Волковой из группы «Тату». Всё уже почти на мази: с российскими коллегами по рукам ударили, артистку привезли, афиши расклеили. Главную вечеринку сезона срывает нелепый случай — площадку по ошибке забронировали не на ту дату.
«Песни джиннов» — восьмой фильм неутомимого Романа Михайлова — могли бы оказаться смешной комедией положений, но сюжет с несостоявшимся концертом Волковой занимает лишь одну (самую, надо сказать, приземленную) из четырех глав фильма. Три другие — метафизическое, экспериментальное нечто, духовно близкое к некогда показанной на том же ММКФ «Жар-птице». Демонстративно интересующийся восточными философскими учениями и индийским мистицизмом Михайлов продолжает водить зрителя за ручку по тесным переулкам Варанаси, где в единый гул сливаются хаус и Бах, а пугающие истории про змеев звучат вслед за причитаниями «малоизвестных актрис» (девушкам остро не хватает Лимонова). Еще раз биомеханика танца, опять ослепляющий контровой свет, снова кино внутри кино. И в очередной раз не вполне ясно, к чему это все. Вероятно, какие-то ответы можно будет найти в авторских дневниках, выход которых режиссер анонсировал прямо перед показом своего «самого сложного фильма».
Н. Д.
«Машенька», реж. Валерия Гайа Германика
Конкурс документального кино (специальное упоминание жюри)
Новый док Валерии Гайа Германики не оставляет сомнений в том, что лучший драматург — сама жизнь. Изначально Германика собиралась снимать о волонтерах «Ангара спасения», помогающих бездомным — например, Эдику, который, вернувшись из окопов Донбасса, потерял жилплощадь и приобрел алкогольную зависимость. Едва мы успеваем вглядеться в лицо этого мужчины, малоуспешно борющегося с зеленым змием (этот бой, как мы знаем из «Емельяненко», редко кто может выиграть), как в кадре появляется второе лицо — продюсера Маши, которая в Эдика влюбилась. Сперва она идет с ним на свидание, потом — еще на пару-тройку, а потом, пережив ковид, все-таки впускает возлюбленного в дом, где без отца растет не по годам смышленый и эмпатичный сын Ваня.
Беспристрастно зафиксированная хроника еще одного запоя щедро сдобрена мелодраматическими коллизиями — тут тот же «Емельяненко» встречается со «Ждулями». Эмоциональные качели, на которые Маша добровольно запрыгивает, прихватив сына, — главный движок этого болезненного фильма. Эдик то берется за ум и устраивается курьером, то вдруг встречается с фронтовыми товарищами, вновь тянется к бутылке и устраивает дома дебош; уходит от уже беременной Маши, громко хлопнув дверью, а затем возвращается, чтобы эту же дверь вынести с петель. И так по кругу.
В сравнении с «Емельяненко» здесь чуть больше эстетизации (имеются интересные композиции и какая-никакая цветокоррекция), но это по-прежнему кино прямого действия: в равной степени завораживающее и невыносимое. Германика с завидной дерзостью сокращает дистанцию с героями до некомфортного минимума и в очередной раз достигает эффекта нежелательного присутствия, каким редко могут похвастаться игровые картины. Немного смущает, правда, настойчивая ориентация режиссера на беспроигрышно фактурных пьющих героев (именно с алкомонолога и начинался кинематограф Германики). Но если так можно Хон Сан-су, почему нельзя Валерии?
Н. Д.
«Записная книжка режиссера», реж. Александр Сокуров
Спецпоказ
Очередной сокуровский опус магнум — непроизвольный ответ финальным стробоскопическим фильмам Годара, в которых оторванные от своих референтов образы, в изобилии произведенные человеческой культурой, неслись головокружительным потоком мимо ошарашенного зрителя, вступая в бой с саундтреком. «Записная книжка» — это тоже мультиформатная хронология цивилизации, но, так сказать, более человекоориентированная. Хроникальные кадры, фрагменты советских фильмов и телепередач, охватывающие ленинградский таймлайн с середины 1950-х до 91-го года, сопровождаются хронологией знаменательных событий, зафиксированных когда-то Сокуровым в записной книжке. В основном это катастрофы, революции, госперевороты, ядерные испытания, резко контрастирующие с оптимистично-умиротворяющим кадрами, — но также и великие свершения типа строительства Братской ГЭС или высадки советского лунохода.
В качестве средства разрядки — свежие кадры, в которых руки режиссера составляют новые записки или его фигура целиком, задумчиво зависающая на фоне мутно-молочного питерского света (за кадром звучит фирменный шелестящий полушепот Мастера). Выбор шрифтов для припечатывающих видеоряд надписей оставляет много вопросов, продолжительность проекта — три серии по часу сорок пять — бросает вызов тотальному СДВГ. Методология — обращение к личному бумажному архиву там, где за секунду справился бы какой-нибудь «Перплексити», — вызывает удивление и восхищение одновременно: как и многократно раньше, Александр Николаевич своей рукой указывает путь, по которому стоит двинуться настоящим экспериментаторам (в данном случае — с ИИ-технологией). И конечно, все это вселяет уверенность: если завтра вдруг совсем сломается интернет, мы не останемся без памяти — у одного питерского режиссера все ходы записаны!
В. К.
Автор: Никита Демченко (@sedmoeiskysstvo), Василий Корецкий (@kor-kor)
Направление в советской психологии 1920–1930-х годов, трактовавшее психику как совокупность реакций человека и животных на внешние стимулы.