Что это вообще такое и почему сама мысль о подобной калькуляции вызывает внутренний протест или, наоборот, азарт? Мы попросили радиослушателей оценить себя по шкале от одного до десяти, и результаты этого эксперимента оказались куда глубже, чем просто столбики цифр. Разобраться в этих непростых ощущениях нам помогла психолог Юлия Дердо в утреннем шоу «Встань москвичом».
Что вообще вкладывается в это понятие?
Само определение звучит как комплекс мер и оценок, направленных на обеспечение безопасности и благонадёжности как отдельно взятых граждан, так и целых компаний. На первый взгляд, замысел кажется исключительно благородным. Государство или общество хочет понять, кто находится рядом, кто несёт потенциальную угрозу, а кто является опорой и надёжным винтиком в большой социальной машине. Многие слышали про эксперименты с системами социального кредита в Китае, где опоздания, нарушения правил дорожного движения или финансовые просчёты могут опустить человека на самое дно общественной лестницы, лишив его элементарных благ. Мотивация создателей подобных систем понятна — хочется сделать мир прозрачнее и безопаснее.
Однако психология человека устроена хитрее любого алгоритма. Мы привыкли к оценкам с детства, и любое оценивание, будь то школьная пятёрка или рейтинг в приложении такси, не просто фиксирует факт. Оно меняет наше поведение и, что самое важное, наше самоощущение. Юлия Дердо обратила внимание на интереснейший парадокс. Как только мы вводим тотальную систему баллов за благонадёжность, мы, сами того не желая, запускаем механизм, обратный задуманному. Мы измерим, насколько человек безопасен для окружающих, и будем поощрять его за хорошие поступки. Но любая жёсткая рамка, любая цифра в личном деле провоцирует страх — страх не получить эту оценку и страх её потерять.
Всегда ли мы оцениваем себя правильно?
Когда мы предлагали радиослушателям поставить себе балл за социальную значимость, мы заметили одну деталь. Многие начинали с семёрки, но почти никто не решался сразу написать заветную десятку. Почему так? Потому что внутренний критик, взращённый годами общественного этикета и сравнений, шепчет, что максимальный балл — это что-то запредельное, удел святых или героев. Это не просто цифра, это приговор нашей самооценке. Психолог отмечает, что как только появляется шкала, наше самочувствие немедленно ухудшается. Мы больше не смотрим на себя целостно, мы видим только разрыв между собой нынешним и недосягаемым идеалом. От этого просыпается раздражительность, растёт внутреннее напряжение и желание защищаться от мира, который нас так строго судит. Получается удивительная вещь: система, призванная сделать нас позитивными членами общества, на деле делает нас более нервными, а значит, потенциально менее благонадёжными. О каком уважении к окружающим может идти речь, когда человек находится в тисках тревоги из-за того, что его «рейтинг» вот-вот упадёт на пару десятых процента?
Здесь кроется и другая опасность — подмена понятий. Когда мы начинаем делать что-то не потому, что хотим этого, а ради галочки или балла, мы теряем суть. Допамин, который вырабатывается от похвалы и высокой оценки, очень быстро вызывает привыкание. Представьте, что вам хочется получить красивую цифру в профиле, и вы специально идёте на улицу, чтобы покормить бездомную собаку или угостить коллегу конфетой. На первый взгляд, мир стал чуточку лучше. Но если мотивацией является не искреннее тепло к животному или человеку, а погоня за «десяткой», это опустошает. Мы становимся несчастными заложниками гонки, где финишная прямая постоянно отодвигается, потому что всегда найдётся кто-то, чей рейтинг чуть выше.
От чего на самом деле зависит наша безопасность для окружающих?
Можно проснуться утром бодрым, светлым и щедрым, улыбнуться прохожему, уступить место в метро и помочь донести сумку. А вечером, после тяжелого дня, уставшим и голодным, стать раздражительным, резким и совсем не склонным к альтруизму. Означает ли это, что вечером вы социально опасны и ваш индекс должен упасть? Конечно нет. Это говорит лишь о том, что вы живой человек.
Юлия Дердо в разговоре привела замечательную иллюстрацию из жизни, с которой сталкивался каждый. Вы заходите в лифт или в гости, а навстречу вам молодой человек, который вяло здоровается и снова утыкается в телефон. Общество мгновенно вешает на него ярлык невежи, человека с низким социальным рейтингом. Родители краснеют, друзья оправдываются: «Ну вот, совсем не научили разговаривать». А ведь на самом деле он мог просто не выспаться, глубоко задуматься о своих проблемах или чувствовать себя физически плохо. Мы постоянно судим по конечному результату, забывая о контексте. Именно поэтому попытка загнать благонадёжность в цифровые рамки терпит крах в реальной жизни. Невозможно с точностью до сотых балла предсказать, как поведёт себя человек завтра, если сегодня у него случилась трагедия или, наоборот, большая радость. Наше настроение — слишком переменчивая величина, чтобы служить основой для социальной математики.
Куда исчезает желание творить?
Есть в этой погоне за объективным признанием ещё один пласт, который больно бьёт по самым талантливым и творческим представителям человечества. Можно назвать это синдромом графомана. Долгое время существовали строгие институты, которые определяли, кто писатель, а кто нет, кто художник, а кто просто балуется кисточкой. Нужно было состоять в союзе, получить допуск, диплом, звание. С одной стороны, это создавало элитарную прослойку профессионалов высочайшего класса. С другой — закапывало в землю тысячи самородков, которые боялись даже начать, потому что их тут же сравнивали с титанами.
Юлия Дердо очень точно отметила, сколько людей не поют, не пишут, не пекут пироги и не берут в руки фотоаппарат только из-за страха перед этим внутренним оцениванием. В голове тут же щёлкает мысль: ну куда я лезу, если есть великие певцы, Мишленовские повара и гениальные прозаики. И здесь кроется настоящая трагедия ложного социального рейтинга. Когда мы начинаем мериться достижениями, мы уничтожаем свой внутренний импульс. Человек думает, что его заметки на полях — пустое баловство по сравнению с классической литературой, и перестаёт писать вовсе. Хотя эпоха интернета и социальных сетей доказала обратное. Оказалось, что свой читатель, зритель или покупатель находится абсолютно для любого уровня мастерства. Условное графоманство перестало отличаться от великой литературы лишь качеством слога. Разница теперь кроется в глубине и долговечности эмоции. Какие-то сюжеты умирают спустя минуту после прочтения, а какие-то остаются в веках. Но чтобы создать шедевр, нужно сначала разрешить себе быть посредственным, позволить себе творить для одного единственного соседа или друга, не оглядываясь на мировые рейтинги.
И действительно, когда мы начинаем мериться и гнаться за эту оценку, мы себя уничижаем, подавляем вот этот внутренний импульс, часто не можем стать творческими людьми. Как только мы начинаем стремиться за оценкой, мы теряем суть и смысл, и это делает нас несчастливыми, — подчеркнула Юлия Дердо.
Давайте измерим не свою полезность, а ощущения от неё
Как же тогда поступать, если совсем отказаться от измерений нельзя, но и старые методы заводят в тупик? Психолог предложила радиослушателям и всем нам зайти с другой стороны. Возможно, пришло время сменить точку отсчёта в системе координат. Вместо того чтобы измерять, насколько я хорош для общества, давайте попробуем измерить, насколько мне самому хорошо от того, что я делаю. В первом случае вы действуете из чувства долга и страха осуждения, а во втором — из чувства искреннего удовольствия и наполненности. Когда вы помогаете кому-то просто потому, что не можете иначе, тепло, которое разливается внутри, и есть тот самый истинный индикатор значимости, который невозможно подделать.
Этикет и правила безопасности в обществе, как известно, зачастую написаны кровью. Когда-то люди жили кучно, не умели соблюдать дистанцию, громко разговаривали и провоцировали конфликты. Правила вежливости появились не просто как красивая формальность, а как необходимый механизм защиты. Эти нормы точно не плохи. Плохо становится тогда, когда форма полностью вытесняет содержание. Пока мы помним, что человек, не поздоровавшийся с нами утром, возможно, просто растерян или расстроен, а не является воплощением мирового зла — мы остаёмся людьми. Как только мы ставим ему жирный минус в воображаемом рейтинге, пространство вокруг нас перестаёт быть безопасным. Оно наполняется агрессией, недопониманием и взаимными претензиями.
Социальный рейтинг — это то, я бы предложила, давайте поменяем просто сейчас. Вот я предлагаю потом померить не то, насколько от меня хорошо. А то, насколько мне самому от этого хорошо, — предложила во время эфира Юлия Дердо.
По сути, это и есть лекарство от бесконечной гонки за десяткой. Как только мы задаём вопрос не «что люди подумают обо мне», а «что я чувствую, когда поступаю так или иначе», мир вокруг обретает объём. Можно угощать друзей кофе в кафе не для того, чтобы они поставили вам пять звёзд в своём мысленном списке, а потому что видеть их улыбки приятно лично вам. Можно писать стихи в стол не для публикации в престижном журнале, а потому что процесс рифмования успокаивает нервы и приносит эстетическое удовольствие. Как только исчезает внешний суровый судья с бланком для оценок, появляется свобода. И вот в этой свободе, как ни странно, и рождается та самая настоящая социальная значимость. Она не в баллах и регалиях, а в том, что человек находит свою уникальную реализацию, перестаёт быть вечно раздражённым и уставшим, и от этого автоматически становится более приятным, открытым и безопасным для всех, кто находится рядом. Социум, который даёт своим членам право на ошибку, плохое настроение и свободное творчество без рейтинга, всегда будет выигрывать у идеально просчитанного, но глубоко несчастного и затюканного общества. Ведь когда мы перестаём бояться цифры в личном деле и сосредотачиваемся на том, как нам самим живётся и дышится, мы перестаём огрызаться и начинаем смотреть вокруг с интересом. И тогда тот парень в лифте, который буркнул «здрасте» и уткнулся в телефон, становится для нас не хамом с нулевым рейтингом, а просто уставшим человеком, которому, может быть, нужно наше понимание или хотя бы просто наше терпение.