Есть вещи, которые на войне считались невозможными. Безумными. Противоречащими любой тактике и здравому смыслу.
А русские солдаты брали и делали именно это.
Не из бравады. Не от отчаяния. А потому что другого выхода просто не было — и они находили выход там, где его не существовало.
Давайте разбираться, какие боевые приёмы в мировой военной истории были фирменной чертой именно русской армии.
Начнём с главного. Штыковой бой знали все европейские армии. Но ни одна не делала его основой тактики так, как русская.
Прусская пехота славилась залповым огнём. Британцы выстраивали идеальные линии и расстреливали противника на дистанции. Французы при Наполеоне полагались на артиллерию и стремительные колонны.
А русские шли в штыки.
Суворов, величайший полководец XVIII века, возвёл это в принцип. Его знаменитое наставление «Пуля — дурра, штык — молодец» было не просто красивой фразой. Это была целая система подготовки. Солдат учили не бояться ближнего боя, сокращать дистанцию, идти на врага, когда тот ещё перезаряжает ружьё.
И это работало.
В 1799 году, во время Швейцарского похода, около двадцати одной тысячи русских солдат под командованием Суворова совершили переход через Альпы. Горные перевалы, обледенелые тропы, французские засады на каждом повороте. Стрелять было почти невозможно — порох отсыревал, позиции не позволяли выстроиться.
И тогда решали штыки.
Французские генералы потом писали об этих боях с нескрываемым изумлением. Они привыкли, что пехота, попав в засаду в горах, отступает или сдаётся. А русские бросались в рукопашную — вверх по склону, через камни, в снегу по колено.
Второй приём, который удивлял противников на протяжении столетий, — привычка контратаковать в самый безнадёжный момент.
Классическая военная логика проста: если тебя окружают, ты держишь оборону. Если силы на исходе, ты отступаешь. Если противник превосходит числом в разы, ты сдаёшься.
Но русская армия раз за разом ломала эту логику.
Бородино. 7 сентября 1812 года. Около ста двадцати тысяч русских солдат против примерно ста тридцати пяти тысяч наполеоновской армии. Французы раз за разом штурмовали Багратионовы флеши — земляные укрепления на левом фланге.
Их брали. Русские выбивали обратно.
Снова брали. И снова — контратака.
Восемь раз флеши переходили из рук в руки. Восемь раз русские полки, уже понёсшие страшные потери, поднимались и шли обратно. Не потому что приказ был таким отчаянным. А потому что русский солдат воспринимал отданную позицию как личное оскорбление.
Наполеон потом скажет знаменитую фразу об этом сражении. Но куда важнее то, что говорили рядовые французские офицеры в письмах домой: они не могли понять, почему русские не отступают. Почему идут обратно на те же позиции, где час назад потеряли половину роты.
И вот мы подошли к эпизоду, который до сих пор кажется невозможным. Крепость Осовец. 6 августа 1915 года. Первая мировая война.
Немцы готовили штурм несколько месяцев. Крепость стояла на их пути в глубь России, и её нужно было взять. Артиллерия не помогла. Тогда применили хлор — отравляющий газ. Облако ядовитого тумана двинулось на русские позиции, растянувшись на глубину до двенадцати километров.
Трава чернела. Листья на деревьях сворачивались и осыпались. Металлические части орудий покрывались зелёным налётом.
А потом в атаку двинулись около семи тысяч немецких пехотинцев. Четырнадцать батальонов — против гарнизона, который только что пережил газовую атаку.
Казалось, крепость уже взята. Оставалось только войти.
И тут из зелёного тумана на немцев пошли русские солдаты.
Около шестидесяти человек. Всё, что осталось от роты, способное держать оружие. Подпоручик Котлинский поднял их в контратаку.
Они шли, задыхаясь, с тряпками на лицах, кашляя так, что, по воспоминаниям очевидцев, звук был слышен за сотни метров. Гимнастёрки пропитаны химикатами. Многие едва стояли на ногах.
Но они шли в штыки.
Немецкая пехота — семь тысяч человек, здоровых, в полной экипировке — побежала. Через десять-пятнадцать минут русские позиции были очищены.
Подпоручик Котлинский погиб в этом бою. Но крепость устояла.
Немцы потом назовут это «атакой мертвецов». Потому что те, кто шёл на них, по всем законам медицины и войны уже не должны были стоять на ногах.
Почему именно русские?
Можно долго спорить о причинах. Одни историки говорят о суворовской школе, вбившей в русскую военную традицию привычку к ближнему бою. Другие указывают на особенности комплектования армии — крестьянская община, коллективизм, привычка действовать «миром».
Но есть и более простое объяснение. Русская военная история — это почти всегда история обороны своей земли. А когда защищаешь своё, отступать некуда. И в момент, когда логика говорит «сдавайся», включается что-то другое.
Это не безрассудство. Штыковая атака Суворова была тщательно продуманной тактикой. Контратаки при Бородино — осознанным решением командования. Бросок гарнизона Осовца — единственным способом удержать крепость.
Просто другие армии в таких ситуациях выбирали другие решения. А русские — брали штыки.
Историки до сих пор спорят: это была исключительная тактическая традиция или свойство характера? Но факт остаётся фактом — ни одна другая армия мира не применяла штыковую контратаку так часто, так решительно и с таким результатом.
Как вы считаете — дело в полководцах, которые воспитали эту традицию? Или в самих солдатах?