Спокойствие в семье Новиковых дало трещину ровно в тот момент, когда треснула любимая мамина плитка на кухне.
Сначала все попробовали сделать вид, что ничего не произошло. Потом мама остановилась посреди кухни и вынесла свой приговор:
— Треснула...
С этого дня кухня перестала быть кухней. На трещину нельзя было наступать. Громко говорить — тоже: плитка очень чувствительная.
Коту с его внушительным арсеналом игрушек для качественного тыгыдыка вход был запрещен, чтобы не стало хуже. Разве что под присмотром. За ужином Мария пускалась в воспоминания — и почему-то всегда вспоминала именно тот год, когда сделали ремонт на кухне.
Перестановка не помогла. Стол двигали в разные стороны, но трещина все равно оставалась на виду и смотрела на маму с укором.
Леонид быстро решил перевести тему и выразил мысль, что здесь не обойтись без ремонта. Но ремонт — это когда есть деньги купить, силы долбить и готовность жены попрощаться с любимой плиткой, выбранной однажды и на всю жизнь.
— А если не ремонт, если просто прикрыть? — осторожно спросил Прохор.
Впервые за все время у мамы загорелись глаза.
Леонид и Мария решили выбраться в ближайший «Лемана ПРО» на разведку — в отдел напольных покрытий. Однако огромный выбор создал еще больше сложностей: «Слишком рыжий, моя плитка такого не вынесет», «Этот пушистый точно станет любимой лежанкой кота, а его и так из кухни не выгонишь», «И вообще, ковер на кухне — не по СанПиНу».
План А провалился, и потерянные Новиковы молча двинулись дальше. И тут в самом конце отдела на глаза Леониду попался стенд с затирками — и его осенило: не можешь скрыть — выдели. Он предложил попробовать замазать трещину:
— Обратимся к древнему японскому искусству реставрации керамики — кинцуги. Не будем прятать трещину, лучше сделаем на ней акцент. — И Леонид смело взял с полки затирку темно-серого цвета, контрастную относительно тона плитки.
Мама уже была согласна на что угодно, лишь бы больше не выбирать ковер.
Леонид купил нужную затирку — стало гораздо симпатичнее. Гармония в семье была восстановлена.
Но, как водится, ровно до приезда свекрови.
Роза Эдуардовна вошла на кухню, как всегда, бодрая и деятельная. Прищурилась.
— Что это?
— Ничего особенного, — слишком быстро ответила мама.
— У вас плитка треснула, — на лице свекрови читалось некоторое удовлетворение.
— Ничего страшного, нам даже нравится, сейчас так модно, — добавила Настя с вызовом.
— В наше время клали на совесть и модой не оправдывались! — Роза Эдуардовна пренебрежительно хмыкнула.
Настроение у мамы испортилось мгновенно и надолго.
С этого дня каждое утро начиналось одинаково. Первой, кто встречал маму на кухне, была «она» — и уже ничто не могло спасти положение. Самовнушение под названием «кинцуги» перестало действовать.
Чтобы помочь любимой переключиться, Леонид предложил ей поехать на выходные к подруге и отвлечься.
Никто и не знал, что все это время папа искал оставшиеся после ремонта материалы — и нашел: на балконе, под пакетами с детскими вещами Прохора — теми сентиментальными сокровищами, которые жена не смогла выбросить, — и коробкой с разобранной детской кроваткой лежала она, спасительная плитка той самой партии. А значит, замена будет идеальной!
Дело было за малым: положить ее на нужное место. Замену одной плитки с полной сохранностью покрытия рядом папа никогда не делал, но ради Маши он многое совершал в жизни впервые.
Леонид снова отправился в «Лемана ПРО», но уже с четкой целью и решительным настроем. Перед этим он, как водится, провел ревизию дома. Новенькая затирка у него уже была. Нашлись зубило и молоток, который видел не одно поколение Новиковых, но по-прежнему держался молодцом. К ним добавились скребок и щетка с проволочной щетиной — без них аккуратно снять старую затирку было бы невозможно.
В магазине пришлось добирать остальное. Зубчатый шпатель — чтобы клей лег ровно. Резиновый — для швов. Пластиковые крестики — чтобы плитка не уехала в сторону в самый ответственный момент. Грунтовка и кисть для нее — без разговоров. Плиточный клей MONLID, чтобы все держалось крепко...
Дома он с точностью хирурга приступил к работе. На кону стояло не только будущее любимой плитки, но и спокойствие жены. А ради Маши папа был готов на все.
Когда мама вернулась и вошла на кухню, она замерла.
— Она идеальная, но… Как?!
— Как говорит моя мама, само прошло: ей надо было дать время — и рана затянулась, — сказал папа с улыбкой.