Так случилось, что я была свидетелем и непосредственным участником франко-иранских переговоров на протяжении многих лет. Сначала в качестве ассистента сенатора де Монтескьё Д’Артаньяна, который возглавлял в Сенате Франции общество Франко-Иранской дружбы, а затем в качестве члена франко-иранской энергетической палаты под руководством Али Растбина.
Собственно, во Франции мы всегда считались лоббистами Ирана и в посольстве Ирана нас приглашали намного чаще, чем в посольство России.
В замке герцога Монтекьё устраивались очень интересные встречи между самыми неожиданными людьми со всего Ближнего Востока.
На самом деле, прямое лоббирование интересов Тегерана ведётся в основном TotalEnergies (Patrick Pouyanné), автомобильными компаниями и Airbus.
Главным рупором французского бизнеса считается Маттье Этурно (Matthieu Etourneau) - управляющий директор Французского делового центра в Тегеране (Centre Français des Affaires à Téhéran).
Патрик Пуянне (Patrick Pouyanné) прямо призывал правительство Франции и ЕС защитить компанию от санкций США, угрожая, что иначе газовое месторождение перейдет к китайцам.
Так вот, связь между Францией и Ираном — это сложный стратегический тандем.
Очень мощный. Сильнее, чем между Францией и Россией. И мне, как русской, всегда хотелось понять эту химию. Ведь Россия так любит, так восхищается французской культурой, а персы довольно таки равнодушны и к французской истории, и к французскому искусству. Они гордятся своей древностью и Великого Кира в их глазах не смогут заменить все восемнадцать французских Людовиков.
И французы обожают Санкт-Петербург, а не Тегеран, читают Достоевского и Чехова, а не Мирзу и Марагеи.
Франция заинтересована в победе Ирана не из-за любви к режиму, а из-за жёсткого прагматизма. Французы и персы друг другу инженеры, а не поэты.
Пробежимся по наиболее выпуклым французским интересам Франции относительно Ирана.
Во первых, это проект Южный Парс - разработка гигантского газового месторождения, в который TotalEnergies вложил миллиарды.
Падение Ирана означало бы потерю этих активов в пользу конкурентов (России или Китая). Для Франции Иран — это несгораемый шлюз к дешевым энергоресурсам, альтернатива зависимости от США и РФ.
Во вторых, поскольку Франция имеет собственную атомную промышленность, то острее других понимает риски ядерной аварии или эскалации.
В Париже осознают, что военное поражение спровоцирует гонку вооружений в Саудовской Аравии и Турции — прямо у границ Европы.
Следуя ещё заветам де Горлля, Франция последовательно проводит политику "стратегической автономии" Европы. Поэтому ни за какие коврижки Вашингтон не уговорит французов участвовать в уничтожении Ирана.
А вот победа Тегерана над США вернёт Франции статус мирового арбитра.
И самое важное! Спасение Ливана: "геморрагическая рана" Франции
Франция считает Ливан своей исторической "дочерней" страной.
А Иран через свои прокси "Хезболлу" является ключевым игроком в Ливане. Франция также понимает, что поражение Ирана обрушит Ливан в хаос гражданской войны и спровоцирует поток беженцев через Средиземное море прямо на Лазурный Берег. Сильный Иран = стабильный Ливан.
Франция потеряла часть своего экономического влияния в Африке, но видит Иран как плацдарм для возвращения в большую игру.
Если Иран падёт под санкциями США, его рынок (90 млн человек) целиком достанется Китаю . Франции выгоден суверенный Иран, который покупает Airbus (конкурируя с Boeing) и сотрудничает с Renault/Peugeot .
Козырь в игре за влияние на Кавказе. Франция имеет серьезное влияние в Армении, а Иран — ключевой игрок на Южном Кавказе.
Поражение Ирана усилит пантюркистские амбиции Азербайджана и Турции, вытеснив оттуда французское влияние. Сильный Иран — это барьер против турецкой экспансии в регионе, что выгодно Парижу.
Страх перед миграционным ураганом. Крах иранской инфраструктуры в результате войны вызовет бегство не только иранцев, но и мигрантов из Афганистана и Пакистана, находящихся там.
В Париже не хотят повторения кризиса 2015 года, устроенного зависимой от США марионеткой Меркель , и не жаждут сотен тысяч беженцев, которые хлынут через Турцию в Европу, дестабилизируя внутреннюю политику Франции.
Западная дипломатия считает нынешний режим Ирана авторитарным, но предсказуемым. Радикальная смена власти может привести к власти еще более жестких военных (как в Ливии) или к распаду страны, который неизбежно затронет Ирак и Персидский залив. Победа Ирана в смысле выживания государства — это защита от хаоса, который хуже для бизнеса Франции.
Франция заключила сделку: Париж блокирует антииранские резолюции в ООН, а Тегеран пропускает французские танкеры . Победа дипломатии Ирана означает, что Париж становится главным гарантом безопасности этого маршрута для всего мира, повышая свой статус.
Франция желает победы Ирана не как союзника, а как полезного контрагента. Париж использует Тегеран как противовес американской гегемонии Трампа, защитника своих экономических интересов и спасательный клапан для миграционных потоков.
Как говорил де Голль: "Франция не дружит с режимами, она защищает свои интересы".