Максим Ковтун стал участником шоу "Каток". И в нём он рассказал про якобы имевший виды звонок Плющенко. Я много раньше писал по этому поводу, но всё же напишу ещё раз.
Сейчас зрители очень мало знают правды, что произошло в те дни. И какая масштабная дезинформация буквально залила все СМИ и блоги болельщиков.
Евгения Плющенко выставили героем. И при любых попытках показать правду, моментально появлялись статьи с таким бредом и на таком высоком уровне, что становилось страшно.
Например: министр спорта Виталий Мутко.
Ковтун в те дни тяжело заболел и ни при каких раскладах не мог выступить вместо Плющенко.
А Яна Рудковская в 2022 году попыталась в очередной раз показать совершенно иную историю.
У меня до сих пор та картина перед глазами стоит: Алексей Мишин, Александр Горшков, и звонит Виталий Мутко – и все они говорят, что ситуация безвыходная и нужно участвовать. Женя пытался возражать – у него были боли. И все-таки его уговорили.
Сам же Евгений Плющенко перед ОИ сказал совершенно по другому.
А на Олимпиаде, думаю, выберу командный турнир, а молодому и перспективному спортсмену отдам личные соревнования. Я здраво рассуждаю и адекватно все оцениваю – мне будет достаточно выступить в командном турнире, в котором сборная России может рассчитывать на золото.
Да-да, я знаю, что сейчас скажут, что замены быть не могло. Могло. По заключению врача. И вон, посмотрите какие у него были "боли". Здесь бы сняться, как он говорил.
Да-да, справка, и он её мог получить со спиной, очень быстро. Даже с учётом европейских клиник. И тогда сами вопросы бы отпали.
Вот слова Максима Ковтуна.
– Мне этой темы бояться нечего. Истина одна, она единственная и она за мной. Поэтому мне скрывать нечего. Насчет звонка, что мне не дозвонились... Мало того, что это просто сумасшедший бред – так это чистейший вымысел. Это в принципе даже физически невозможно.
Я на катке, который сейчас развалился (речь о катке ЦСКА – Спортс’’), нахожусь круглые сутки. Bosco чемодан мне уже выдан, собран на Олимпийские игры. Тренируюсь целый день – там у меня Елена Германовна Водорезова, Татьяны Анатольевны не было почему-то, там Петя Чернышев, Ирина Тагаева, Лидия Петровна – директор ЦСКА. Куча людей вокруг меня. И я рядышком с ЦСКА и живу. Если бы я не пришел на тренировку, Водорезова бы пришла ко мне домой, долбилась бы, с СОБРом приехала бы меня брать через окна, с ФБР, с КГБ – или че там? В общем, это невозможно.
И ту ночь я прекрасно помню – не ночь, вечер: после тренировки мы выходим... Расскажу, как есть, потом поясню.
Выходит Елена Германовна и говорит: мы не едем. Казалось бы, у меня должна быть реакция: что, почему? Нет, я в тот момент такой уже уничтоженный, потому что весь сезон я должен был доказывать, что я должен был поехать на Олимпиаду: этапы Гран-при, финал Гран-при, чемпионат России, чемпионат Европы. И ты уже в таком состоянии нестояния – тренируешься уже на автомате, в режиме робота, середина сезона. Мне говорит: не едем. Я такой: я могу ехать?
– Она повторяет: мы НЕ едем.
– «Я могу ехать» – в плане «я могу идти?» Я помню, что состояние было анабиозное – ты не будешь выяснять: че там, кто, как, куда? Я поехал к семье в Люблино, взял такси и поехал быть ближе с людьми, которые любят.
А потом началась эта история со звонками. Меня что напрягает в этой ситуации... Я как бы с Яной, с Женей в хороших, нормальных отношениях, на связи и все такое. Даже у Женечки (Медведевой) мы виделись на шоу – с Женей (Плющенко) приобнялись, классно пообщались, все здорово. Но у меня стойкое ощущение того, что и Женя, и Яна прекрасно понимают, что это вымысел. Я не знаю, кто там автор этого рассказа сумасшедшего... Но если они об этом знают, то зачем очернять ребенка, который сделал все, что можно и невозможно, чтобы поехать на эту Олимпиаду? Меня этот момент напрягал.
Насчет того обида или не обида. На обиженных че там?
– Воду возят.
– А. У меня не было обиды, непонимание такой несправедливости было и понимание того, что: ну а че теперь? Как говорится: теперь че?
Дальше – чемпионат мира, прекрасный прокат, четвертое место. Все поехали после Олимпийских игр на чемпионат мира – в Японии, по-моему, был. И с сильнейшими конкурентами – достойный результат. 18 лет мне тогда.
Все, думаю, следующий сезон – и следующая четырехлетка...
– ...моя.
– А сил-то уже – все. Меня так поднадломило. И качели начались: то заканчиваю, то не заканчиваю.
– В 18 лет?
– Да! Потому что этот сезон был за 10. Это был ужас.
Автор слов про звонок был сам Евгений Плющенко, который в интервью так и сказал, что он звонил Воронову и Ковтуну. Но так никому и не дозвонился.
Есть так же интервью, похоже уничтоженное интервью, где Евгений Плющенко говорит, что он готов и может выступить и в личных соревнованиях. И ему не нужна замена. Кажется это говорил Горшков. Или ещё кто-либо.
Увы, Яна Рудковская и Евгений Плющенко выстраивают вокруг себя альтернативную историю, где вообще нет никакой правды. Где они безгрешные и хорошие, а все остальные плохие.
И их поддерживают на ооочень высоком уровне, принимая и защищая их стремление показать себя не теми, кем они являются.
И сейчас я сижу и думаю. А что бы произошло, если бы Евгений Плющенко после того, что у него случилось со спиной просто признался бы. Сказал правду. Что он захотел взять ещё одно золото. Заврался. И получилось то, что получилось?
Негатив был. Но не большой. И скоро он бы просто испарился. Но вместо этого они столько все нагородили, что его эпизод в личке превратился в одну из самых некрасивых историй российского спорта за всю историю России.
Так что неправда всегда хуже истины. И груз на душе будет меньше. Ведь эта история даже до сих пор Евгению Викторовичу аукается.
И ведь я не был против того, даже с учётом секретного турнира, что Плющенко выступит в команднике. И даже считаю, что так поступили мудро. Но в личке должен был выступать всё же Максим.
И я не поверю Максиму Ковтуну, что у него обиды нет на Плющенко. Обида ещё какая! И она никуда не денется. Почему? Потому что мы сейчас ждём очередного высказывания от Яны Рудковской или от Евгения Плющенко. И там опять не будет правды.
А эта неправда в очередной раз ударит по Максиму. По душе ударит. Но не нанесёт новую рану, а разворошит старую. Самую больную.
