Лена узнала имя жениха за три дня до свадьбы.
Не раньше. Оксана почему-то никогда не называла его по имени — говорила «он», «мой», «мы». Лена не думала об этом — просто такая манера, некоторые люди так говорят о любимых, как будто имя слишком личное, чтобы произносить вслух.
Они дружили восемь лет. Познакомились на работе, сдружились быстро — из тех случаев, когда человек сразу свой. Оксана была шумной, яркой, из тех, кто входит в комнату и все оборачиваются. Лена — тихой, наблюдательной. Они дополняли друг друга.
Когда Оксана сказала, что выходит замуж, Лена обрадовалась искренне.
— Расскажи про него!
— Лен, я лучше покажу. Вот увидишь — влюбишься. Все влюбляются.
— Оксан, я не собираюсь влюбляться в твоего жениха.
— Я образно. Он просто хороший. Очень.
Имени она так и не назвала.
За три дня до свадьбы Оксана прислала программу — распечатанную, с именами, с расписанием. Лена читала рассеянно, пока не дошла до строчки:
Жених: Дмитрий Сергеевич Воронов.
Она перечитала.
Потом встала. Прошла на кухню. Налила воды. Выпила.
Дмитрий Сергеевич Воронов. Дима. Её Дима, которого она знала десять лет и с которым прожила пять из них, и который ушёл три года назад — тихо, без скандала, сказал «мы слишком разные» и собрал вещи за один вечер.
Она не плакала тогда. Просто смотрела, как он упаковывает книги, и думала: значит, вот так.
Три года прошло. Она не следила за ним — не из гордости, просто не хотела. Удалила из всех соцсетей, не потому что больно, а потому что незачем. Жила своей жизнью, работала, путешествовала, завела кошку по имени Муся.
И вот — Дмитрий Сергеевич Воронов. Жених её лучшей подруги.
Она позвонила Оксане.
— Оксан, жених — это Дима Воронов?
Пауза. Секундная, но Лена её услышала.
— Лен, я хотела тебе сказать раньше. Честно. Просто не знала как.
— Давно вы вместе?
— Полтора года.
Полтора года. Значит, через полтора года после того, как он ушёл от Лены, он познакомился с Оксаной. Или раньше познакомился — а ушёл потом. Лена не знала. Не спросила.
— Лен, ты как?
— Нормально, — сказала она. — Просто неожиданно.
— Ты придёшь? На свадьбу?
Лена смотрела в окно. Во двор, где дети катались на велосипедах, где соседка выгуливала собаку, где жизнь шла своим обычным чередом.
— Приду, — сказала она.
— Лен...
— Всё нормально, Оксан. Правда.
Она положила трубку. Муся запрыгнула на колени, потопталась, улеглась. Лена гладила её и думала: что я чувствую? Боль? Нет. Обиду? Не на Оксану — та не виновата, что влюбилась. Тогда что?
Что-то старое. Как запах из давно закрытой комнаты, которую открыли случайно.
Дима увидел её первым.
Она входила в зал, когда он стоял у окна с бокалом — высокий, в сером костюме, такой же, как она помнила, только чуть другой. Три года — это три года.
Он посмотрел на неё. Она посмотрела на него.
Секунда. Две.
Потом он подошёл.
— Лена.
— Дима.
— Я не знал, что вы с Оксаной так дружите. Она не говорила.
— Восемь лет, — сказала Лена. — Она тоже не говорила твоего имени.
Он кивнул. Понял.
— Как ты?
— Хорошо. Ты?
— Хорошо.
Они стояли и разговаривали — вежливо, коротко, как люди, у которых было общее прошлое и нет общего настоящего. Лена смотрела на него и искала в себе что-то — боль, злость, тоску. Не находила. Только то старое, из закрытой комнаты — и то уже почти выветрилось.
Оксана влетела в зал — в белом, счастливая, громкая, своя.
— Лена! — обняла крепко. — Ты пришла!
— Конечно пришла.
Оксана смотрела на неё — внимательно, с вопросом в глазах. Лена чуть улыбнулась и кивнула: всё хорошо. По-настоящему.
Оксана выдохнула. Схватила за руку.
— Пойдём, я тебя со всеми познакомлю.
Свадьба была весёлой. Лена танцевала, пила шампанское, говорила тост — короткий, искренний, про Оксану, про то, какой она человек, про то, что она заслуживает счастья.
Дима слушал тост, стоя рядом с невестой. Лена смотрела на него в этот момент — одну секунду, не больше.
Он выглядел счастливым.
Это было странное чувство — увидеть человека, с которым ты была пять лет, счастливым рядом с другой. Не больно. Просто странно. Как читать книгу, которую уже читал, — всё знакомо, но ты уже другой человек, и книга воспринимается иначе.
Она допила шампанское. Поставила бокал.
За соседним столом смеялись. Оркестр играл что-то медленное. Оксана кружилась в руках Димы — белое платье, смех, счастье.
Лена смотрела и думала: хорошо. Правда хорошо.
Не потому что не было больно никогда. Было. Три года назад — было. Но три года — это три года. Что-то зарастает. Не всё. Но достаточно.
Домой она вернулась поздно.
Муся встретила у двери, потёрлась об ноги. Лена подняла её, прошла на кухню, поставила чайник.
