Вы когда-нибудь замечали, какой в Калининграде странный март? Он вроде бы и весенний, но с каким-то холодным, почти прозрачным подтекстом. Именно этот неуловимый момент умел ловить Константин Кишкин - человек, которого по праву называют старейшим мастером нашего города.
Его работа «В конце марта» из коллекции нашего Музея искусств - попытка найти «местную специфику» там, где всё было перевернуто с ног на голову. Кишкин приехал сюда, когда город еще только привыкал к своему новому имени, и начал буквально с чистого листа создавать историю послевоенного искусства.
Знаете, когда смотришь на его холсты, внутри просыпается очень доброе и светлое чувство. Но за ним прячется тихая грусть. Художник так искренне старался разглядеть красоту в этом новом, суровом пространстве, что мы невольно проникаемся его верой. Мы ведь тоже так живем - стараемся полюбить эти серые тени, этот талый снег на фоне чужих когда-то стен.
Это такая психологическая ловушка, в которую мы все попали. Мы так дорожим этими картинами, потому что они как бы оправдывают всё, что произошло. Мы смотрим на них и думаем: «Ну вот же, мастер нашел здесь свет, значит, всё было не напрасно». Нам кажется, что мы не можем перестать восхищаться этим «новым миром», потому что за него уже заплачено столько сил, столько жизней наших дедов, которые восстанавливали эти улицы.
Мы по инерции продолжаем верить, что это и есть наша истинная родина, просто потому что обратного пути нет - слишком много вложено, слишком много «жертв» уже принесено на алтарь этой новой истории. И искусство Кишкина здесь работает как добрый лекарь: оно мягко убеждает нас, что всё в порядке, что этот холодный март - наш.
Хотя иногда, если на секунду отвлечься от холста, хочется спросить: а если бы мы не были так привязаны к этому «долгу памяти», увидели бы мы в этой мартовской серости столько поэзии? Или мы просто научились мастерски находить оправдание тому, что не в силах изменить?
Кишкин был гением - он подарил нам возможность не чувствовать себя здесь чужими. Но цена этой возможности - наше вечное молчаливое согласие с тем, что «так надо».
А вы что чувствуете, глядя на такие старые калининградские картины?