— Ну конечно, Ириша, я все привезу. Семгу взял, ту самую, слабой соли, как ты любишь. Маме лекарства в бардачке, уже проверил сроки. Все, целую. Ой, дорогая… А я тут это… Маме плохо, давление скакнуло. Ира за ней ходит весь день, вымоталась. Мне нужно завезти продукты. Как это — не к маме? К ней самой! Какая баба? Послышалось тебе, наверное… Я к мамуле любимой еду.
***
Аня все слышала. Когда муж ее заметил, то даже бровью не повел. Просто медленно опустил телефон в карман домашних брюк и прошел к холодильнику, будто секунду назад не раздавал нежные обещания женщине, которую официально называл «бывшей».
— Кого ты целуешь, Стас? — голос Анны прозвучал тише, чем ей хотелось бы.
— Аня, не начинай, — он достал бутылку воды, отвинтил крышку. — Ты же все слышала. Я к маме поеду.
— Давление? И поэтому ты называешь ее «Иришей» и целуешь в трубку? Стас, мы живем вместе два года. Ты сказал, что с прошлым покончено.
Станислав сделал долгий глоток, кадык на его шее размеренно дергался. Он поставил бутылку на стол и посмотрел на Анну тем самым взглядом, от которого у нее внутри все каменело — холодным, отстраненным, снисходительным.
— Мы не в первом классе, чтобы я тебе отчеты писал. Маме восемьдесят пять, а Ира — единственный человек, который согласился жить с ней в одной квартире и таскать ее на себе. Ты готова это делать? Пойти завтра, сменить ей подгузник, выслушать в десятый раз историю про сорок пятый год? Нет? Тогда не лезь. Ира — мать моих детей и человек, который спасает меня от ада.
— Я не против помощи матери, — Анна шагнула в кухню, чувствуя, как босые ноги зябнут на кафеле. — Я против того, что ты ведешь с ней вторую жизнь. Почему ты не можешь просто развестись? Формально. Чтобы я не чувствовала себя... временной.
— Опять эта пластинка? — он раздраженно дернул плечом. — Тебе бумажка нужна? Нам не по двадцать лет, Аня. Какие загсы? Какие платья? Нам удобно вместе, мы строим быт. А там — обязательства. Если я сейчас подам на развод, Ира может психануть и уехать к сестре в Самару. И на кого я маму оставлю? На тебя?
— Значит, я — это удобство, а она — обязательства? — Анна прислонилась к дверному косяку.
— Хватит истерик, — Станислав прошел мимо, обдав ее запахом своего дорогого парфюма. — Я уехал. Буду поздно.
**
Два года назад все казалось таким понятным. Станислав появился в ее жизни в тот момент, когда Анна уже почти смирилась с тихим одиночеством сорокалетней женщины. Он был надежным, крепким, с хорошим чувством юмора и твердым голосом.
— Я фактически свободен, Ань, — сказал он ей на третьем свидании, когда они гуляли по заснеженному парку. — Мы с женой не живем вместе уже три года. Но развод не оформляем. Там сложная ситуация с матерью, она совсем плоха, а Ира... ну, она золотой человек, осталась с ней. Мне так спокойнее.
Тогда Анне это показалось благородным. «Надо же, как он заботится о матери», — думала она. «И как ценит бывшую жену за ее труд. Значит, и меня будет ценить».
Она переехала к нему через полгода. Квартира у Станислава была просторная, светлая, но какая-то... стерильная. В ней не было следов прошлой жизни, но и новая приживалась с трудом. Анна пыталась вешать шторы, менять коврики, но Станислав часто говорил: «Оставь, так привычнее».
Постепенно Анна начала замечать странности. Стас уходил в другую комнату, когда звонил телефон. Он никогда не оставлял мобильный экраном вверх. И праздники... праздники были самым тяжелым временем.
— Стас, скоро Новый год, — начала она за неделю до праздника, когда они ужинали. — Может, съездим в тот загородный отель, о котором ты говорил?
Станислав замер с вилкой в руке.
— Не получится, Ань. Первого января я должен быть у мамы. И тридцать первого вечером тоже заскочу, отвезу подарки. Ира просила помочь с елкой, ей тяжело одну ее ворочать.
— Мы можем поехать вместе, — предложила Анна, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я познакомлюсь с твоей мамой. И с Ириной. В конце концов, мы не чужие люди.
— Нет, — отрезал он. — Мама нервничает, когда видит новых людей. Она начинает путаться, плакать. Ей кажется, что ее хотят куда-то забрать. Не надо ее тревожить.
— А Ирина? Ей не кажется странным, что у тебя есть женщина, которую ты прячешь?
— Ира — мудрая женщина, — Станислав посмотрел на Анну в упор. — Она понимает, что у мужчины есть физиология и потребность в комфорте. Она не задает лишних вопросов. Бери с нее пример.
Анна тогда промолчала. Проглотила обиду, запив ее сухим вином. Но внутри поселился червячок, который точил ее каждый день. Она начала чувствовать себя не хозяйкой, не любимой женщиной, а... качественной заменой. Там, в той квартире, была его настоящая жизнь — со старыми обидами, общими детьми, которые уже выросли и жили отдельно, с общими привычками. А здесь был «отпуск».
***
Наступило тридцать первое декабря. В квартире пахло мандаринами и хвоей — Анна все-таки купила маленькую елочку и поставила ее на комод. Она надела новое платье, изумрудное, которое подчеркивало ее глаза. Она надеялась, что сегодня все будет иначе.
Станислав вернулся из офиса в пять. Быстро переоделся.
— Красиво выглядишь, — бросил он, застегивая часы. — Слушай, я на пару часов. Там Костя приехал, сын. Хотим посидеть семьей, маму поздравить. Сама понимаешь, возраст, может, последний ее Новый год.
— Семьей? — Анна почувствовала, как сердце забилось где-то под ключицами. — А я, Стас? Я — твоя семья?
— Аня, не начинай в праздник. Я же сказал: я вернусь к одиннадцати. Встретим куранты вместе. Шампанское в холодильнике.
— Ты идешь туда, где твоя официальная жена, твой сын, твоя мать. Ты идешь в СВОЮ семью. А меня оставляешь здесь ждать, как верную собаку.
Станислав резко развернулся. Его лицо покраснело.
— Да что тебе даст этот штамп? Мы взрослые люди! Тебе за сорок, мне пятьдесят. Зачем этот цирк с бумажками? Тебе чего-то не хватает? Денег? Еды? Секса? Я здесь, я с тобой.
— Мне не хватает уважения, Стас! — она почти кричала. — Мне не хватает понимания того, что я для тебя на первом месте. Когда ты поздравляешь ее первым, когда ты бежишь к ней по любому свистку... Я чувствую себя лишней. Я как будто зашла в чужой кинозал в середине сеанса и пытаюсь понять сюжет, а меня все шикают.
— Все, я ушел, — он схватил пальто. — Если хочешь испортить вечер — дело твое. Но я не позволю тебе диктовать, как мне общаться с матерью и Ирой. Они были в моей жизни задолго до тебя. И останутся.
Он вышел. Анна опустилась на диван. Елочка мигала разноцветными огнями, отражаясь в темном стекле окна. В квартире было оглушительно тихо.
Она достала телефон. Руки дрожали. Она нашла его профиль в социальной сети — она редко туда заходила, боялась увидеть лишнее. Но сегодня ей было все равно.
На странице его сына, Константина, светилась новая фотография, выложенная десять минут назад. Большая комната, накрытый стол, старая женщина в кресле-каталке. И они — Станислав и Ирина. Они стояли рядом, он обнимал ее за плечи, и оба улыбались так естественно, так по-домашнему... Подпись гласила: «Родители вместе, и это лучший подарок на Новый год».
Анна закрыла глаза. Фотография стояла перед внутренним взором. В этой позе Стаса, в том, как его пальцы привычно лежали на плече жены, было больше правды, чем во всех его словах за последние два года. Там не было «физиологии» или «комфорта». Там была связь. Нити, которые не разорвать никаким гражданским браком.
***
Он вернулся в одиннадцать пятнадцать. Веселый, слегка пахнущий алкоголем.
— Ну что, Анюта? — он подошел к ней, попытался обнять. — Давай открывать шампанское. Скоро президент выступать будет.
Анна отстранилась.
— Я видела фото, Стас.
Он замер. Улыбка медленно сползла с его лица.
— И что? Сын выложил. Мы сфотографировались для мамы. Что тут криминального?
— Ты обнимал ее не как «сиделку». И не как мать своих детей. Ты обнимал свою жену.
Станислав со вздохом сел на стул, не снимая пиджака.
— Аня, ты доиграешься. Я не люблю, когда меня контролируют. У нас был уговор: я живу здесь, я обеспечиваю этот дом, я с тобой. Моя прошлая семья — это зона, куда тебе входа нет. Прими это как данность.
— Я не хочу быть «зоной», Стас. Я хочу быть твоим настоящим. А сейчас я — просто удобная квартира с функцией ужина и секса. Ты ведь даже не собираешься разводиться, правда? Никогда.
— А зачем? — он искренне удивился. — Чтобы что? Чтобы Ира подала на раздел имущества? Чтобы начались суды? Сейчас у нас все налажено. Она живет там, я помогаю. У детей есть отец и мать, которые не враждуют. У меня есть ты. Всем удобно.
— Всем, кроме меня, — Анна посмотрела на него. — Мне не удобно. Мне больно. Каждый раз, когда ты прячешь телефон. Каждый раз, когда ты уезжаешь «к маме», а я знаю, что ты едешь к ней.
— Ну так не думай об этом! — он вскочил, теряя терпение. — Живи своей жизнью. Сходи в салон, купи себе что-нибудь. Я же даю тебе деньги. Чего тебе еще надо? Души? В нашем возрасте, Аня, душа — это слишком дорогое удовольствие. Давай просто встретим Новый год без этой тягомотины.
Он подошел к столу, взял бутылку шампанского. Пробка вылетела с громким хлопком, дымок поплыл по комнате.
— За нас? — он протянул ей бокал.
Анна посмотрела на пузырьки в стекле.
— Нет, Стас. Не за нас. Нас нет. Есть ты и твой багаж, в котором я — лишняя сумка, которую ты взял на борт по ошибке.
Она развернулась и ушла в спальню. В эту ночь она не вышла к столу. Она слушала, как он один смотрел телевизор, как открыл вторую бутылку, как в два часа ночи захрапел на диване.
***
Следующая неделя превратилась в вялотекущую войну. Станислав пытался делать вид, что ничего не произошло, но его раздражение прорывалось в мелочах.
— Опять суп? — морщился он за обедом. — Ира всегда делала борщ на косточке. У тебя как-то пресно.
— Так иди и ешь борщ у Иры, — спокойно отвечала Анна.
— Слушай, я не понял, ты что, напрашиваешься? — он отставил тарелку. — Если тебя что-то не устраивает — чемоданы в кладовке. Я никого не держу. Но знай: второго такого, как я, ты не найдешь. Чтобы не пил, работал и обеспечивал. Будешь куковать одна со своими принципами.
Анна посмотрела на него. Странно, но слова, которые раньше ранили бы ее до слез, теперь вызывали лишь легкое любопытство. Как будто она смотрела на странное насекомое под стеклом.
— А знаешь, Стас, — сказала она, медленно вставая. — Ты прав. Второго такого я не найду. Потому что больше никогда не буду искать «свободного, но не разведенного». Я лучше буду куковать одна, чем занимать второе место в очереди к мужчине, который сам не знает, где его дом.
— Да кому ты нужна в сорок лет с такими претензиями? — он зло усмехнулся. — Посмотри на себя. Глаза вечно на мокром месте, вечно чего-то ждешь. Ты же без меня завянешь через месяц.
— Завяну? — Анна улыбнулась. — Нет, Стас. Я просто наконец-то начну дышать. Без запаха твоих секретов и чужого борща.
Она ушла в комнату и начала собирать вещи. Он не верил. Ходил кругами, посмеивался, подливал себе алкоголь.
— Ну-ну, — говорил он, стоя в дверях. — Посмотрим, как ты через три дня приползешь. Учти, я обратно не возьму. Гордость — она ведь не только у тебя есть.
Когда Анна застегивала молнию на последней сумке, у Станислава зазвонил телефон.
— Да, Ириша? — его голос мгновенно изменился, стал мягким, суетливым. — Да, конечно. Кран потек? Сейчас буду. Не вызывай никого, я сам посмотрю. Буду через полчаса.
Он бросил взгляд на Анну.
— Вот видишь? Опять ЧП. Я поехал. Вернусь — чтобы тебя тут не было. Или веди себя нормально, или...
Он не договорил. Махнул рукой и вылетел из квартиры.
Анна стояла посреди комнаты. На комоде все еще мигала елочка, хотя праздники уже прошли. Она подошла и выдернула шнур из розетки. Огни погасли.
Она вдруг поняла, что все эти два года она боролась не с Ириной. И даже не со Стасом. Она боролась с реальностью. Она пыталась построить замок на песке, зная, что прилив неизбежен. И прилив наступил.
***
Она вызвала такси. Сумки заняли весь багажник. Станислав не позвонил ни вечером, ни утром. Он был занят — чинил кран, ухаживал за матерью, обнимал Иришу. Он был там, где его ждали по-настоящему, со всеми его недостатками и его двойной жизнью.
Анна сняла небольшую квартиру в старом районе. Первую неделю она просто спала. Ей казалось, что из нее выкачали весь воздух. Она просыпалась в тишине и сначала пугалась ее, а потом... потом начала ею наслаждаться.
Никто не уходил в другую комнату с телефоном. Никто не сравнивал ее борщ с чьим-то другим. Никто не говорил ей, что она — «удобство».
Через месяц Станислав все-таки прислал сообщение:
«Забыла свою плойку и книгу. Заедешь или выкинуть? Кстати, кран я починил. Дома бардак, никто не убирает так, как ты. Может, пообедаем? Ира как раз уехала к сестре на неделю, я свободен».
Анна прочитала сообщение трижды. И набрала ответ:
«Выкинь. И книгу, и плойку. И номер мой тоже выкинь. Обедай с Ирой. Она — твоя жена, Стас. А я — твоя ошибка. Как и ты — моя».
Она нажала «отправить» и почувствовала, как внутри наконец-то что-то отпустило. Тот самый комок в горле исчез.
***
Станислав так и не развелся: он продолжает жить на два дома, меняя «гражданских жен» каждые полгода, когда те начинают задавать «лишние» вопросы, и каждый раз возвращаясь к Ирине, которая по-прежнему варит ему борщ и хранит их общую, безнадежно запутанную связь. Ирина пережила свекровь, но осталась жить в той же квартире. Сын Константин женился и редко навещает родителей, предпочитая не вникать в их странные отношения, а Анна иногда видит Стаса в городе — он выглядит плохо...
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.