«СЭ» — о бомбардире всея Руси.
«Он был странен, неправилен, чем и покорял прежде всего»
Григорий Федотов родился 24 апреля (11 апреля по старому стилю) 1916 года в промышленном поселке Глухово под Москвой.
Любовь к футболу Грише привил его школьный учитель Иван Полозов.
Поступив в школу фабрично-заводского ученичества (ФЗУ), Федотов начал выступать за юношескую команду фабрики.
Вскоре перебрался в Москву и устроился на работу токарем по металлу в механический цех завода «Серп и молот». Федотов быстро пробился в состав заводской команды, которая участвовала в первенстве Москвы.
Весной 1936 года стартовал первый клубный чемпионат СССР по футболу. Формат турнира был следующим: борьба за титул велась не сборными городов и республик, а коллективами добровольных спортивных обществ. Всего во всесоюзных соревнованиях принимали участие 27 клубов. В их числе была и заводская команда Федотова — «Металлург», которая попала в дивизион Б. Тренировал ее Борис Аркадьев — в будущем один из лучших специалистов в истории отечественного футбола.
«Когда молодым парнем Григорий был взят в московский «Металлург», он, по существу, все умел. В его игре не было белых мест. Его нужно было лишь ввести в состав команды и дать тактическую настройку соответственно месту, на которое его ставили», — вспоминал Борис Андреевич.
Григорий действовал на позиции левого крайнего нападающего. По итогам весенней части сезона «Металлург» занял пятое место, а осенью команда Аркадьева выиграла свой дивизион, пробившись на следующий год в элитную группу. Федотов внес свою лепту в этот успех: 10 голов в 13 матчах.
В 1937-м подопечные Аркадьева не затерялись среди сильнейших клубов страны, финишировав пятыми. Прибавлял в своей игре и Федотов. Так, ему удалось оформить два дубля — в ворота ЦДКА и московского «Локомотива».
О нем заговорила футбольная Москва.
Михаил Якушин, в 1937 году один из ведущих полузащитников чемпионата страны, а впоследствии великий советский тренер, так описывал игру Федотова в своей книге «Вечная тайна футбола»:
— Это был настоящий футбольный самородок! Технике его специально никто не учил, но он тем не менее благодаря своему природному дару управлялся с мячом так, что любо-дорого было глядеть! Когда Федотов, скажем, принимал мяч, он одним движением и останавливал, и подготавливал его для дальнейших действий (большинству футболистов и сейчас удается это лишь в два приема). Легкий, как ветерок, Федотов в мгновение ока срывался с места с мячом. Так что защитники только его и видели. Все он на поле делал без напряжения. Удары с лета и с земли, передачи партнерам выполнял безукоризненно.
О самобытности футболиста Федотова писал в одном из своих материалов и патриарх отечественной спортивной журналистики Лев Филатов:
— Федотов получал мяч, который оказывался ему удивительно впору, и бежал с ним все так же, чуть пригнувшись, длинными шагами. С виду не быстро, потому что не частил, а на самом деле страшно быстро, что обнаруживалось, когда защитник отцеплялся. Даже не хочется называть то, что он делал, служебными словами: дриблинг, финты, навес, прострел, удар. Тогда что-то исчезает. Он это делал, но настолько по-своему, не заученно, что вроде бы он показывал нам всем, как еще, по-федотовски, можно играть в футбол.
Ему бы полагалось бежать влево — там свободно, а он режет угол, сближается с защитником и, будто не замечая его, прокидывает мяч вперед, и продолжает свой стелющийся бег, уклонившись от столкновения, и бьет, почти уже падая, в дальний угол. Мяч летит к нему, он склоняется до травы и бьет подъемом ноги в верхний угол. Он был странен, неправилен, чем и покорял более всего. Федотов на поле, и ты только и ждешь, когда же снова он встретится с мячом. На левом краю ему было просторно, он там резвился, как сказочный Иванушка, тешил душу.
«Сухой лист» изобрели в Бразилии? Федотов так забивал на 20 лет раньше!»
Один из основателей «Спартака» Николай Старостин впоследствии сокрушался, что проглядел такого таланта и не переманил его в свою команду:
— Дебют провинциала в Москве ошеломил знатоков столичного футбола. Все подкупало в молодом форварде: пружинисто-припадающий бег, мощь, резвость, прыжок и завораживающая манера игры. Все говорило, что перед нами талант, Шаляпин в футболе, — писал Николай Петрович в своей книге «Звезды футбола».
И все же Старостину удалось заполучить Федотова, пусть и всего на несколько матчей.
Летом 1937 года сборная Басконии совершила турне по СССР, проведя серию из 9 матчей. Итог оказался для наших команд неутешительным: 7 поражений, одна победа, одна ничья.
Причем по «Локомотиву» (5:1), сборной команд «Динамо» (7:4), сборной Минска (6:1) баски проехались катком.
Единственную победу над гостями одержал «Спартак» — 6:2! Красно-белые усилили свой состав пятью игроками из других клубов: Григорием Федотовым из «Металлурга», Константином Малининым из ЦДКА, Петром Теренковым из «Локомотива» и киевлянами Всеволодом Шиловским и Константином Щегоцким.
Именно Федотов на 14-й минуте матча положил начало разгрому. Гол получился удивительным. Слово Николаю Старостину:
— Чего, например, стоил первый гол непобедимым баскам, забитый им так, что и сейчас не верится! Мяч влетел в ворота с самой лицевой линии. Вот и верь после этого, что резаный удар «сухой лист» изобретен в 50-х годах в Бразилии. На 20 лет раньше им уже владел Григорий Федотов!
В составе «Спартака» Федотов отправился в бельгийский Антверпен на Третью международную рабочую олимпиаду.
В 1/8 финала красно-белые разгромили датчан (8:0), в четвертьфинале — французов (7:1).
Федотов «молчал» до полуфинала, а затем забил решающий гол в ворота сборной Каталонии — 2:1. И снова шедевр в его исполнении!
Получив мяч у своих ворот, он протащил его через все поле, обыграл трех соперников и перехитрил вратаря.
Слово Андрею Старостину (цитата приведена в «Летописи» обозревателя «Спорт-Экспресса» Акселя Вартаняна):
«Для начала исполнив великолепный финт, Григорий проскользнул мимо первого противника и, прибавив скорость, выиграл 15 метров пространства. Сделав ложный маневр к центру поля, как бы намереваясь сыграть с Петром (Старостиным. — Прим. «СЭ») в стенку, он резко изменил направление, повернул к левому флангу, направив по ложному курсу второго противника, и, набирая предельную скорость, выиграл еще 25 метров.
Теперь на него, успевшего уже пересечь среднюю линию поля, с оглядкой, будучи последней опорой обороны, двигался центральный защитник.
Не сбавляя скорости, нападающий опять сменил направление и двинулся к центру поля, будто намереваясь использовать в меру сил поспешавшего за линией атаки прихрамывающего Петра... Дезориентированный стоппер на мгновение поверил Федотову и чуть подался к центру. Этого было достаточно, чтобы нападающий резко протолкнул мяч вперед и устремился мимо центрального защитника к цели. Теперь на пути к ней оставалось одно препятствие — вратарь каталонцев».
Наконец в финале голы Федотова и Петра Старостина принесли нам победу над норвежцами — 2:0.
Через несколько дней «Спартак» уже принимал участие в Кубке всемирной выставки в Париже. И снова победа! В полуфинале были разгромлены англичане (4:0), Федотов оформил дубль. В решающем матче советская команда вновь оказалась сильнее каталонцев — 2:0 (оба мяча на счету Владимира Степанова).
«Этот виртуоз с лицом васнецовского Иванушки стал бы бесценным украшением для любой сильнейшей профессиональной команды мира», — писали тогда о Федотове французские газеты.
«Гриша владел только одним ударом. Но в совершенстве»
В 1938 году Федотов, поступив на военную службу, пополнил состав команды Центрального дома Красной армии (ЦДКА).
Он быстро освоился в армейском коллективе, где был переведен на позицию центрального нападающего. Забил 19 голов в чемпионате, едва не выиграв бомбардирскую гонку. Макар Гончаренко из киевского «Динамо» превзошел его всего на один мяч.
ЦДКА вполне мог выиграть золотые медали. На финише сезона Григорий был просто неудержим: 11 голов в шести встречах! 26 октября он оформил покер, огорчив ленинградский «Сталинец» (6:0).
На том матче присутствовал один из тренеров московского «Динамо» Виктор Дубинин. Специалист находился под сильным впечатлением от игры Федотова:
— Хорошие физические данные, изумительная гибкость, великолепный бег, техника, удар, обманы противника телом демонстрирует этот класснейший футболист в каждом своем выступлении. Три мяча из четырех Федотов провел «единолично», буквально протаскивая мяч не менее 30-40 метров, обманывая своего «сторожа» Копченова.
Армейцы вышли на первое место. До заветного чемпионства оставался всего один шаг. Однако в последнем туре ЦДКА уступил киевскому «Динамо» (1:2, Федотов не забил) и пропустил вперед «Спартак».
В 1939 году Федотову покорилась бомбардирская вершина. Армеец забил в чемпионате больше всех — 21 гол! Григорий оформил три хет-трика — в матчах с ленинградскими «Динамо» и «Сталинцем», а также ростовским СКА.
ЦДКА завоевал бронзу. Впереди оказались тбилисское «Динамо» и «Спартак».
Осенью 1939 года по инициативе режиссера и журналиста Михаила Ромма в Тбилиси начались съемки полнометражного фильма «Техника футбола». Одним из героев картины стал бомбардир ЦДКА.
Ромм в своих мемуарах поделился ценнейшими сведениями о технике удара Федотова:
«Я ожидал, что Гриша продемонстрирует в Тбилиси весь арсенал футбольной техники. Однако, когда мы приступили к съемке, обнаружилось неожиданное и весьма поучительное обстоятельство: Федотов надевал бутсы 45-го номера. При такой огромной ступне нечего было и думать об ударах прямым подъемом: носок зацеплял бы за землю. Федотов владел, в сущности, только одним ударом — внешней стороной подъема. Но этим ударом он владел в совершенстве, бил сильно и точно изо всех положений по неподвижному, катящемуся и летящему мячу, по низкому и высокому, бил без подправки, без остановки, под любым углом, бил с места, в беге и в прыжке. Это доведенное до предела владение одним ударом создавало впечатление разнообразной, искусной техники и делало Федотова самым опасным из наших нападающих.
Мы засняли его в очень трудном техническом приеме: мяч сильно посылался сбоку поля к воротам на высоте 1-1,5 метра — слишком высоко для удара ногой, слишком низко для удара головой, — и Федотов в прыжке направлял его своим единственным коронным приемом. Мяч изменял направление под прямым углом и, словно пушечное ядро, входил в ворота. Выполнял Федотов этот труднейший удар без промаха. Мы засняли Гришу также в нескольких видах остановки мяча, требующих особой мягкости и эластичности движений. А мягкость движений у Федотова была поистине кошачьей».
К сожалению, зрители так и не увидели этого фильма. Картина бесследно исчезла — возможно, при эвакуации ценных объектов из Москвы в 1941 году.
Валентин Николаев, который пришел в ЦДКА на два года позже Федотова, в своей книге так объяснял природу результативности Григория:
«При всей своей врожденной мягкости, деликатности, даже ранимости Федотов был весьма честолюбив, и честолюбие его проявлялось главным образом в том, что он просто не мог позволить себе сыграть плохо, в каком бы состоянии — а крепким здоровьем он, увы, наделен не был — или настроении ни находился.
Ведь поначалу все новички никак не могли понять, зачем таким искушенным в футболе мастерам, как Федотов или Гринин, истязать себя дополнительными тренировками?
Мы-то, изможденные интенсивным занятием, поступали как раз наоборот — едва звучала команда об окончании тренировки, на ватных ногах брели в раздевалку. А наши старшие товарищи, не обращая ни на кого внимания, продолжали жонглировать мячами и бить по воротам из самых разных положений. Били десятки, а то и сотни раз: по лежачему мячу, с лета и полулета, в падении и высоком прыжке, носком, с подъема, внутренней и внешней сторонами стопы, доводя мастерство выполнения ударов до автоматизма, добиваясь поразительной точности. Тот же Федотов мог множество раз подряд пробить по заказу в «девятку», в любую другую точку ворот».
«Вытащили из верхней части ноги две мышцы и связали ими две кости в плечевом суставе»
В 1940 году сотрудничество Федотова со «Спартаком» продолжилось. В составе красно-белых он отправился в Болгарию, где москвичи не испытали серьезных проблем в товарищеских матчах. Сначала разгромили софийскую «Славию» — 6:1, а затем сборную Софии — 7:1. Из 13 голов «Спартака» шесть пришлось на долю форварда ЦДКА.
После возвращения домой Андрею Старостину, Анатолию Акимову, а также отличившимся в Болгарии неспартаковцам Федотову, Михаилу Якушину и Сергею Ильину были присвоены звания заслуженных мастеров спорта.
Сезон-1940 стал для Федотова отчасти роковым. До октября все складывалось отлично: 21 гол в 20 матчах! А затем он получил травму, которая сильно мучила его вплоть до завершения карьеры.
Случилось это в игре со «Спартаком». В дебюте встречи Федотов совершил свой фирменный прорыв к воротам соперника, обошел защитника. Но тот в последний момент дернул армейца за руку. Да так крепко дернул, что та выскочила из сустава...
Писатель Юрий Олеша, страстный футбольный болельщик, стал свидетелем произошедшего:
«Примерно на десятой минуте матча, в то время когда у ворот «Спартака» произошла свалка, вдруг Федотов отделился от общей кучи игроков у самых ворот и стал отходить к лицевой линии, уже по виду не участвуя в игре. Он шел, согнувшись, видимо, страдая, и держал левой рукой правую руку у плеча. И эта рука, видимо, поврежденная, висела неестественно прямо по направлению к земле и выделялась на всей его фигуре этой неестественной для согнутой фигуры прямизной... Игра не остановилась. Федотов вышел за лицевую линию, его окружили сразу устремившиеся к нему люди, среди которых был врач с повязкой и с чемоданом. Федотов, который, как это видно было, сдерживал себя, чтобы внешне не выразить страдания, сел на скамью и, когда к нему кто-то из окружавших нагнулся, приткнулся головой к этому человеку. Так ему было больно...»
Без своего лидера ЦДКА крупно проиграл — 0:5. К сожалению, от последствий травмы форвард так до конца и не оправился.
Из воспоминаний вдовы футболиста Валентины Федотовой («Спорт-Экспресс», август 1995 года):
— Ох и больно же мужу тогда было! Но не думаю, что ему хотели травму умышленно нанести. Да и сам Гриша потом за своего обидчика вступался, жалел его, когда тому пеняли, что такого игрока травмировал. «Чего вы на человека напустились? Это же футбол». Его все время били. Но он к ударам относился как к неизбежному: «Это игра». Ни на кого не обижался. Хладнокровием обладал поразительным.
Когда руку ему травмировали, он попросил, чтобы я ему сшила резиновый бандаж. Наденет его на руку и — вперед. Все мышцы оторваны, а он — вперед. Ребята просят: «Гриша, ты только выйди, одним своим присутствием нас вдохновишь. А гол забьешь — уходи, отдыхай». И верно, он гол забьет и уходит. В Югославии ему операцию сделали. Вытащили из верхней части ноги две мышцы и связали ими две кости в плечевом суставе. Вроде все приросло нормально, но только потом после каждой игры он ночью не мог долго уснуть. Из-за боли. Эх, как же он мучился со своей рукой! Она ведь «выскакивала» всякий раз, когда он открывал дверь. А Гриша все терпел. Терпел и играл.
Из-за травмы Федотов пропустил два последних тура чемпионата, в которых армейцы проиграли московским и тбилисским динамовцам. В итоге ЦДКА не попал в тройку призеров.
«Бобров был хорош. Но не сильнее Федотова»
В 1941 году грянула Великая Отечественная война. Спортивная жизнь в стране замерла. Некоторых футболистов, правда, на фронт не послали — таланты предпочитали беречь. Они трудились в тылу. В основном это была эвакуация каких-либо ценностей, как с общественной, так и с материальной точки зрения, или охрана объектов.
В 1945-м чемпионат возобновился. Федотову на тот момент было 29 лет. В команде появился еще один забивной нападающий — 23-летний Всеволод Бобров.
Под руководством Бориса Аркадьева форварды быстро сыгрались. В первом туре против «Локомотива» оба оформили по дублю — 7:1.
Чтобы совместить Боброва и Федотова на поле, Аркадьев изобрел для них схему со сдвоенным центром. Всеволод действовал на острие, а Григорий чуть в оттяжке.
«Федотов принял это как должное. Теперь трибуны увлеклись Бобровым, его дартаньяновскими прорывами, дриблингом и голами, а Федотов не то чтобы ушел в тень, а приноровился, стал держаться чуть отступя, предоставляя молодому, окрыленному успехами Боброву действовать на направлении главного удара. Он великодушно помогал, подыгрывал партнерам, не боясь, что сделался невидимым для простаков. Свои голы тем не менее продолжал забивать исправно», — писал Лев Филатов.
Никита Симонян был на 10 лет моложе Федотова, но все-таки успел провести против армейского бомбардира шесть матчей. В 1946-1948 годах Симонян выступал за московские «Крылья», а в 1949-м перебрался в «Спартак».
— Федотов в истории советского спорта останется как очень мудрый футболист, — писал Никита Павлович в своей книге «Футбол — только ли игра?» — Тонко понимал игру, выполнял такие выверенные передачи, что все диву давались. Был настоящим дирижером игры. Играл в связке с Бобровым, но не только его выводил на острие атаки — и Гринина, и Демина, и Николаева.
Были точнейшие пасы, которыми владел только Федотов, был удар, получивший название «федотовский». Мог распластаться над землей и ударить с лета. Он настолько умел, как мы говорим, положить корпус, что мяч никогда у него не шел выше ворот. Мог броситься рыбкой и нанести удар головой... Федотовский удар был особым, каким-то прижимистым. Многие бьют хорошо, но никто так, как Федотов. Тяжеловатый, с тяжелыми ногами, его нельзя было назвать быстрым футболистом, и тем не менее он всегда уходил от защитников.
«А дебют Севы Боброва! Его же тогда никто не знал, и вот Аркадьев ставит новичка на игру. Момент у ворот соперника — Федотов выходит один на один, должен забивать и вдруг отдает пас Боброву. Гол. Гриша дарит ему свой гол. После игры выговариваю ему, а в ответ слышу: «Да, я был в лучшем положении, но пойми, ведь надо было его поддержать, чтобы силу игроцкую в себе почувствовал». Когда Аркадьев предложил ему сдвоенный центр сделать с Бобровым, согласился без раздумий — так ведь команде лучше было. А Грише все равно, где было играть. Телевидения тогда не было. Да и сейчас мало кто остался, кто игру его помнит. Да, конечно, Бобров был хорош. Но не сильнее, чем Федотов. У них, кстати, были прекрасные отношения. Всеволод не раз говорил, что заиграл он во многом благодаря Грише», — рассказывала Валентина Федотова.
На двоих они забили в первом послевоенном чемпионате 38 мячей. Бобров с 24 голами стал лучшим бомбардиром сезона. ЦДКА остановился в шаге от золота, на одно очко отстав от московского «Динамо».
Так в советском футболе начался период противостояния армейцев и бело-голубых.
Григорий Иванович
В 1946-м ЦДКА впервые выиграл золотые медали. Важно, что армейцы в обеих очных встречах переиграли динамовцев — 2:0 и 1:0.
Перипетии дерби первого круга в своей книге «Самый интересный матч» ярко описал Всеволод Бобров.
«На 33-й минуте наше «секретное оружие» срабатывает безотказно. Как сейчас помню, это произошло так: наша защита ликвидировала очередную атаку бело-голубых, и мы устремились вперед. Григорий Федотов выдвинулся и сместился несколько влево, уводя за собой Леонида Соловьева. Я, как и было нами условлено, двигался вправо и сзади, занимая, по существу, зону центрального нападающего. А в это время по левому краю на большой скорости мчался Демин. Вот он отдал мяч Федотову, Федотов — мгновенно мне. Соловьев, видя угрозу прохода к воротам в центре, рванулся ко мне, и сейчас же через него последовал пас на свободное место Федотову. Григорий Иванович хорошо заученным маршрутом ворвался в штрафную площадь и неотразимым ударом открыл счет. А через несколько минут мы повторили эту комбинацию в обратном варианте, и Григорий Федотов изумительным по остроте пасом вывел меня к воротам динамовцев. Стремясь спасти создавшееся положение, защитник динамовцев Радикорский из труднейшего положения дотянулся до мяча, но... срезал его в собственные ворота. И счет стал 2:0. Он не изменился до конца матча, хотя второй тайм прошел исключительно остро».
Заметили, как Бобров называет в тексте своего старшего партнера по команде? Григорий Иванович.
— Что же касается Боброва и Федотова, то никакой нездоровой конкуренции между ними не существовало, хотя оба были выдающимися футболистами, — утверждал Валентин Николаев, несколько сезонов отыгравший с Федотовым и Бобровым. — Григорий Иванович по натуре своей был спокойный и уравновешенный, Всеволод Михайлович мог, конечно, вспылить, но Федотова он уважал и как футболиста, и как человека.
Журналист Юрий Ваньят в своем отчете о матче похвалил прежде всего Федотова:
«Команда ЦДКА играла выше всяких похвал. Особенно хорош Федотов — эта жемчужина нашего футбола!»
«Во время перелета писал завещание жене: «Валя, береги детей...»
В 1946 году ведущие армейские игроки, включая Федотова, купили автомобили. Но у Григория с вождением как-то сразу не заладилось.
Анатолий Салуцкий в своей книге о Всеволоде Боброве приводит забавный эпизод из жизни бомбардира:
«Вскоре футболист Дмитрий Петров повез Федотова в район Минского шоссе, чтобы обучить Григория Ивановича вождению автомобиля. Однако первый же выезд закончился поистине трагикомически. Едва Федотов сел за руль, включил скорость и дал газ, как на пути машины откуда ни возьмись появился... большой бородатый козел. Вместо того чтобы остановиться, Григорий Иванович принялся отчаянно бибикать. Он не учел ни козлиного упрямства, ни того, что в эпоху лишь начинавшейся широкой автомобилизации домашние животные еще были недостаточно знакомы с правилами дорожного движения и менее пугливы. В результате Федотов все-таки наехал на дурацкого козла, заплатил за ущерб какой-то осерчавшей, с воплями выбежавшей на дорогу бабусе, плюнул в сердцах и продал машину».
Юрий Нырков, после войны отыгравший в ЦДКА четыре сезона на позиции защитника, также заметил, что Григорий Иванович не был лишен странностей и предубеждений:
— Федотов машину купил, а ездить боялся. Так и стояла. Гриша вообще трусоватый такой был, мнительный... Он и в самолете боялся летать, а на машине тем более, ему это вообще ужас внушало. Летели как-то в Тбилиси, погода плохая, а надо через перевал лететь. Так он писал завещание жене, Вале. Ребята через плечо подсматривали. «Прощай, Валя, береги детей...»
Сезон-1947 получился невероятным. Перед последним туром у армейцев и бело-голубых было по 38 очков. В случае равенства очков чемпионом становилась команда с лучшим соотношением забитых и пропущенных мячей. Для победы в чемпионате ЦДКА было необходимо выиграть у «Трактора» со счетом 5:0. Но если соперник забивал один гол, то армейцам надо было забить еще четыре, то есть победить — 9:1.
Когда Николай Латышев протяжным свистком прекратил встречу в Сталинграде, армейцы бросились поздравлять друг друга: на табло значились именно те цифры, которые их вполне устраивали, — 5:0. Повысив благодаря этой победе свой коэффициент до 3,81, они стали чемпионами, опередив конкурентов всего на одну сотую балла! По мячу в той встрече забили Бобров, Федотов и Гринин, дублем отметился Николаев.
Бобров и Николаев с 14 голами поделили звание лучшего бомбардира чемпионата. Федотов много матчей пропустил из-за травм и огорчил соперников 7 раз.
Сотый гол
ЦДКА остался на вершине и в 1948 году, на одно очко опередив «Динамо».
Для Федотова тот год стал поистине знаменательным. Он первым из отечественных игроков забил 100 голов в официальных матчах! Произошло это 5 августа в гостевой встрече с минским «Динамо».
При этом из-за травмы Григорий Иванович пропустил решающий поединок сезона.
В последнем туре армейцы играли со своим принципиальным соперником — столичными динамовцами, которые опережали их на один балл.
Вот как описывал тот матч в своей «Летописи» Аксель Вартанян:
«Получив травму в предыдущей встрече, не смог принять участия в самом главном матче турнира Григорий Федотов. В связи с этим шансы «Динамо» выглядели несколько предпочтительнее. К тому же их вполне могла устроить и ничья.
Матч этот, державший на протяжении 90 минут в непрерывном напряжении десятки тысяч зрителей и миллионы радиослушателей, словно качели, вздымал вверх то одну команду, то другую. Уже на третьей минуте счет открыл Бобров. Армейцы взмыли вверх. Через десять минут последовал удар Бескова — и уже парят над землей динамовцы. В середине первого тайма Николаев бьет по чужим воротам — ликование в стане армейцев. В середине второго тайма Кочетков бьет по своим — раскрывают друг другу объятия поклонники «Динамо». До конца матча 20 минут, 15, 10, 5, а «Динамо» все еще чемпион. Но вот прозвучал удар гонга. Он и подвиг армейцев на штурм последний и решительный.
Последовал хлесткий удар Вячеслава Соловьева. Мяч попал в штангу, и набежавший Бобров направил его мимо беспомощно распластавшегося на земле Хомича в сетку. Качели вновь взлетели вверх и застыли в высшей точке. ЦДКА — чемпион!»
Итак, автором золотого гола стал Бобров.
Сравнение с Пеле. Обожал Стрельцова
Болельщики и специалисты нередко спорили: кто же являлся более сильным нападающим — Федотов или Бобров?
Для Юрия Ныркова ответ очевиден:
— Федотов — великий, конечно. Если бы в наше время играл, затмил бы всех — все умел, по заказу мог бить куда угодно. Выдающийся, — заявил Нырков в интервью обозревателю «СЭ» Юрию Голышаку.
— Бобров разве не выше?
— Я Всеволода выше не считаю. В хоккее он, конечно, непревзойденный, но в футболе — только Григорий Иванович.
Любопытны рассуждения Анатолия Салуцкого, автора книги о Всеволоде Боброве:
«Нередко приходится слышать, как Всеволода Боброва сравнивают с Пеле. Однако это неточное сравнение. По манере, по стилю игры к Пеле гораздо ближе стоит Григорий Федотов — тот же широкий диапазон действий, постоянное взаимодействие с партнерами, диспетчерские функции и одновременно способность своевременно оказаться в голевой позиции. Всеволод Бобров был игроком совершенно иного плана, и сравнивать его с Пеле просто-напросто нельзя, как невозможно и бессмысленно сопоставлять, скажем, автомобиль и дирижабль. Пеле занимал «стартовую» позицию в середине поля, а Бобров «работал» на сравнительно небольшом пространстве, почти все время маячил перед воротами противника, терзая защитников своими прорывами, — когда мяч пасовали Боброву, это уже само по себе вызывало панику у обороны и голкиперов».
Григорий Иванович был самокритичен, нередко занимаясь самоедством.
Из интервью Валентины Федотовой «СЭ» в 1995 году:
— Бывало, напишут про него в газете, я почитаю и его зову, а он отнекивается. Не любил про себя читать. Не любил, когда хвалят. Зато любил недостатки у себя искать. Ночью, бывало, не спит, ворочается. «Ну чего ты ворочаешься?» — «А вот тогда, помнишь, ну когда я пас отдал, может, стоило самому ударить? Тот мяч головой надо было бить». Он мог бесконечно футбольный матч в памяти прокручивать и корить себя за ошибки.
— А кого, интересно, Федотов считал лучшим футболистом страны за все время?
— Стрельцова. Эдика он обожал. И еще Пономарева очень высоко ценил (нападающий «Торпедо» Александр Пономарев в 1946 году с 18 голами выиграл бомбардирскую гонку чемпионата. — Прим. «СЭ»).
Журналист Александр Нилин, который в соавторстве со Стрельцовым написал книгу «Вижу поле», развивает тему:
— Стрельцов был до конца жизни потрясен поступком Григория Ивановича: он однажды забыл плавки в дрезденской гостинице, и второй тренер ЦДКА Федотов (торпедовца пригласили сыграть в ГДР за армейский клуб) привез их ему из гостиницы на стадион — специально съездил обратно. Эдуард буквально спекся от смущения, а Григорий Иванович, утешая свекольно-красного центрфорварда, сказал: «Ничего... Все в порядке. Я, конечно, тоже играл... Но как ты, Эдик, боюсь, что нет».
— Федотов был на редкость деликатным, мягким человеком, — писал в своей книге Никита Симонян. — Увидит новичка под трибунами — непременно подойдет, первым протянет руку, поздоровается, познакомится. Запомнит. Некоторые терялись: кумир и так себя ведет, так просто держится!
«Если куда и уйду, то только в «Спартак»
Забив в сезоне-1949 больше всех в составе ЦДКА (18 мячей, лучшим бомбардиром чемпионата СССР стал Никита Симонян с 26 голами), Федотов решил завершить карьеру. Ему было 33 года. Его замучили многочисленные травмы...
Распался великий дуэт форвардов Федотов — Бобров. Всеволод Михайлович, к слову, в ЦДКА не остался. Он принял приглашение Василия Сталина, который курировал команду ВВС.
Сын главы государства не раз пытался переманить в свой клуб и Федотова.
— Популярность Федотова позволяла водить дружбу со многими высокопоставленными людьми того времени... — заметил корреспондент «СЭ» в разговоре с Валентиной Федотовой в августе 1995 года.
— Гриша как-то старался держаться от них вдалеке. Хотя Василию Сталину он безумно нравился. Тот даже как-то сказал Грише: «Убил бы, если бы не любил тебя, черта». Это ему Василий сказал после того, как Григорий отказался возглавить ВВС. Сталин-младший его долго обхаживал, дачу свою отдавал, машину новую давал, специально за ним самолет в Сочи присылал, где мы отдыхали. Муж вежливо от приглашений отказывался, а мне говорил: «Негоже из ЦДКА уходить — клуба, которому столько лет отдал. Если уйду куда, то только в «Спартак». А потом Гришину предусмотрительность мы вместе оценили, когда у футболистов ВВС стали забирать подарки Василия Сталина. Он ведь щедрый меценат был. Кому пианино, а кому и поценнее вещи дарил...
Григорий Иванович перешел на тренерскую работу в ЦДКА. При этом бомбардирских качеств своих не растерял.
Из воспоминаний его сына Владимира Федотова — замечательного нападающего ЦСКА, автора победного гола в золотом матче с московским «Динамо» в сезоне-1970.
— Лет с десяти я бывал на южных сборах ЦСКА, на тренировках в Москве. Как сейчас, помню упражнения, в которых участвовал отец. Устанавливал он, например, 10 мячей на линии штрафной площади и бил по воротам Борису Разинскому. Удар был не особенно сильным, но редкой точности: по заказу отец отправлял мяч в левый верхний угол, в правый нижний, на высоте метра впритирку со штангой... А к концу тренировки Виктор Федоров, Александр Петров обычно просили: «Григорий Иванович, покажите класс!» Они уходили с мячами на фланги — и оттуда навешивали в штрафную, а отец бил с лета: поразительно, как он группировался, клал корпус, ловил мяч так, что прикладывалась нога плотно и удар получался мощный. У нас сейчас на тренировках тоже может удар такой выйти раз-другой, но чтобы подряд серия — такого я с тех пор не видел. Впечатление — будто на пленку заснято, и одну и ту же пленку вам все время показывают! Конечно, надо учиться удару, но чтоб такое совершенство — это от природы, талант.
Никита Павлович Симонян в книге «Футбол — только ли игра?» вторит Владимиру Григорьевичу:
— В 1952 году Федотов уже закончил играть и был тренером в олимпийской сборной — Борис Андреевич Аркадьев взял его к себе помощником. Сборная готовилась в Леселидзе к Олимпиаде. Алексей Хомич попросил Федотова поработать с ним, побить по воротам. Григорий Иванович встал на линию штрафной площадки и говорит своим мягким, от доброты идущим голосом: «Алешенька, сейчас я посылаю тебе мяч в правый угол». Наносит удар, и мяч впритирку со штангой влетает в сетку ворот. «А теперь, Лешенька, я пошлю тебе удар в левый угол», — и мяч летит в заданную точку. Хомич отчаянно бросился за ним, но достать не смог.
Так продолжалось довольно долго. Потом Григорий Иванович взял мяч в руки и сказал: «Знаешь что, Леш, хватит, а то ты о штангу еще ушибешься». Я видел, как злился Хомич. Он, которого сравнивали всегда не иначе как с тигром — за реакцию, прыгучесть, — не достал ни одного федотовского мяча. «Давай еще, Григорий Иванович! Еще!» — кричал в азарте, а Федотов уговаривал: «Да ладно, Леш, хватит».
Федотов не мог себе позволить сыграть плохо даже в матче ветеранов.
— Я запомнил, как отец в 1957 году, спустя восемь лет после того, как перестал играть, готовился к всесоюзному турниру ветеранов в Лужниках, — рассказывал Владимир Федотов. — Занимался, бегал, сгонял вес, твердил, что не имеет права показаться народу не в форме. Он тогда гол забил, о котором вся Москва гудела. Видели? Здорово забил, правда? Это было незадолго до его кончины.
«Брат был на вскрытии, видел огромное сердце Григория»
Через месяц после того гола Федотова не стало. Ему был всего 41 год...
«Неблагодарное, да и неблагородное дело — входить в подробности преждевременного ухода. Я не очевидец, не приятель, не родственник, не медик. Минуло много лет. Однако, как появилось сразу после траурного известия, так и сохраняется до сих пор ощущение, что не нашел себя в послеигровой жизни Григорий Иванович, оттого и оказался его век короток», — писал в 1991 году патриарх отечественной спортивной журналистики Леонид Филатов.
Лучший бомбардир чемпионатов СССР 1963 (27 голов) и 1965 (17) годов в составе ростовского СКА Олег Копаев в разговоре с обозревателями «СЭ» Юрием Голышаком и Александром Кружковым заметил, что Григорий Иванович мог порой позволить себе лишнего:
— Я, к слову, в 1957-м прошел школу Григория Ивановича в дубле ЦСКА. Точнее — ЦСК МО, как тогда назывался клуб.
— Федотов же и умер в тот год?
— Да, в декабре. Поддавал крепко. С дублем мы ездили по городам рядом с Москвой — то в Калугу, то в Ярославль. Так Федотов заходит — бутылку водки из горла выпивает в туалете.
— И держится?
— Выходит, состав на игру называет: «В воротах Суслов, центральный защитник Дородных, остальные — по номерам...» Но какое же ему было уважение везде! Как его принимали! Больше такого не видел.
Организм спортсмена, изношенный нагрузками, травмами и не самым здоровым образом жизни после завершения карьеры, не смог побороть вирус.
Так что же произошло в декабре 1957 года?
Из воспоминаний вдовы Григория Ивановича Валентины Николаевны:
«В 57-м в Тбилиси Николай Старостин специально поехал за Григорием — звать того в «Спартак» главным. А Гришу после неудачной поездки ЦДСА в Англию отправили в столицу Грузии для просмотра молодых футболистов.
Вдруг туда же вслед за ним пришла телеграмма о снятии его с поста второго тренера армейского клуба. После его смерти я искала авторов этой телеграммы, но не смогла найти.
Старостин приехал в Тбилиси: «Где Федотов?» — «Да уже три дня его не видно». Он — в гостиницу. Взломали дверь — Гриша лежит на полу. Вызвали врача, который поставил диагноз: грипп. Обычный грипп. Взяли Федотова в поезд, положили на верхнюю полку, дали выпить, чтобы пропотел, ну, в общем, сделали все, что делают в таких случаях. А это, оказывается, для него смертельно было. Грипп-то у него был вирусный. Он им, видимо, еще в Москве заразился, когда я с детьми им болела, а Гриша за нами ухаживал.
Привезли, значит, его в Москву, завезли к нам на квартиру. Гриша-то мой чистюля был, сразу в ванну полез мыться. Стал раздеваться, а на теле у него, смотрю, какие-то пятна. Стала горло у него смотреть. А там — ужас — на горле, на языке лошадиные налеты. Я бегом за неотложкой. Пока она приехала, где-то через час, Гриша уже умер.
Меня потом к себе Гречко приглашал (в 1957 году Андрей Гречко являлся заместителем министра обороны СССР, главком Сухопутными войсками СССР. — Прим. «СЭ»), говорил, что надо было снимать его с поезда в Ростове, делать операцию там, отрезать легкое — оно все уже было поражено.
Но все равно мало вероятности оставалось, чтобы Гриша дальше жил, уж больно большая у него была мышечная масса, одно легкое бы не вытянуло. Мой младший брат был на вскрытии, видел его сердце. Огромное такое, говорит, такому бы сердцу еще сто лет работать...»
— Первые месяцы после его смерти жили трудно, — рассказывал «СЭ» Владимир Федотов. — Мама отнесла в комиссионку трофейные ружья, которые дарили отцу. А потом Гречко добился, чтобы нам с сестрой платили по 80 рублей пенсии.
— Хоронила Федотова вся Москва?
— Народу было очень много. От каждой команды на похороны приехали люди. Я к гробу-то протиснулся с трудом. Позже в Тбилиси проходил турнир. Когда диктор объявил, что в составе сборной Москвы сын Григория Федотова, весь стадион встал и начал аплодировать! У меня слезы выступили...
Через 10 лет после смерти футболиста по инициативе статистика Константина Есенина (сына поэта Сергея Есенина) был учрежден «Клуб Григория Федотова», объединяющий российских и советских бомбардиров, забивших за карьеру 100 и более голов.
Григорий Федотов с 149 голами занимает в этом клубе 17-е место.
«Родился в неудачное время»
— А ему предлагали играть за рубежом? — спросили в 1995 году Валентину Федотову.
— Да. Он все эти предложения не афишировал, но я о них знала. Но не уехал бы он. Искренне считал, что лучше Советского Союза страны нет. Да и в любом случае за границей он остался бы один. Ясное дело, что семью бы не выпустили.
— Но неужели вы никогда не мечтали о Франции, об Англии?
— Единственная у меня есть фантазия. Грише сейчас надо было жить, а не тогда. Он сейчас бы на голову всех сильнее был. В неудачное время родился.
Поэту Николаю Тарасову, другу Льва Филатова, посчастливилось в свое время стать свидетелем восхождения на нашем футбольном небосклоне настоящей звезды.
Небо снизу и небо сверху,
Перевернутый небосклон.
Из потоков дождя и света
Вырывается стадион.
Как на глянцевом мокром фото
Довоенный идет футбол.
И совсем молодой Федотов
Забивает свой первый гол.
Я смотрю на него как на Бога.
Мяч позвякивает и трава.
И оранжевая футболка
С солнцем, спрятанным в рукава.
Все исканья оставив втуне,
Стадион замыкает круг,
На Восточной его трибуне
Я болею за «Металлург».
Довоенные стынут дали.
Беспризорен и даровит.
Довоенный футбол — в ударе.
Штанга крестится и гудит!
«В командах — выпивки, творятся безобразия...»
Майя Плисецкая: «У нас были Федотов, Бобров, Стрельцов. Теперь ждем нового гения»
«Вдумайтесь — великий Старостин называл армейца Федотова лучшим!»
Футболист-хоккеист. Всеволод Бобров и другие универсалы
ЦСКА: история клуба, факты о легендарной футбольной команде
«Если будут обижать — любого порежу»
Виталий Айрапетов, «Спорт-Экспресс»