Миша нервно провёл рукой по волосам, пытаясь совладать с нарастающим внутри раздражением. Уже который раз за неделю их с Юлей разговор заходил в тупик! Он застыл у окна, бездумно глядя на огни ночного города, а она всё так же сидела на диване — съёжившаяся, отстранённая, словно невидимая пропасть пролегла между ними.
Ну что за ребячество? — не выдержал он, и в его приглушённом голосе отчётливо прозвучали нотки упрёка. — Ты снова отказываешься ехать на семейное торжество. И почему? Из-за Серёжи! Тебе просто неприятно его общество! Но разве это причина? Он мой брат, пусть и двоюродный. Рано или поздно тебе придётся с ним примириться — мы ведь собираемся создать семью!
Юля медленно подняла на него глаза. В них не было злости — лишь безмерная усталость и скрытая боль. Она едва заметно качнула головой, и на её губах промелькнула горькая усмешка, от которой у Миши болезненно сжалось сердце.
Ты даже не стараешься меня услышать, да? — прошептала она так тихо, будто говорила сама с собой. — Тебе всё равно, что я чувствую, чего хочу… У меня есть веские причины избегать встреч с твоим братом. Прошу, просто прими моё решение.
Миша резко развернулся. Его терпение иссякало, утекая как песок сквозь пальцы.
Хватит! — в его голосе зазвучал металл. — Почему я должен портить отношения с семьёй из-за твоих прихотей? Это уже слишком!
Юля вскочила с места, и напряжение, копившееся внутри, наконец прорвалось наружу:
Я не прошу тебя об этом! Я лишь умоляю: не заставляй меня быть там, где он. И не приглашай его к нам домой, особенно с ночёвкой! Неужели это так сложно?
Миша до боли сжал кулаки, изо всех сил пытаясь держать себя в руках, но слова уже сорвались с языка:
Знаешь что? Я лучше расстанусь с тобой, чем стану обижать брата такими ультиматумами! Он к тебе со всей душой, а ты…
Юля будто превратилась в статую. Она без сил опустилась на диван, её взгляд потух. Миша тут же понял, что сказал лишнее, но вернуть сказанное было невозможно. В комнате повисла гнетущая тишина, и оба остро почувствовали, как между ними ширится пропасть.
... В памяти Юли вновь ожила их первая встреча с Сергеем. Он сразу вызвал у неё антипатию: его взгляд был слишком навязчивым, шутки — с явным подтекстом, а манера общения — развязной. Но настоящий ужас она испытала позже, когда, спасаясь от шума, зашла в тускло освещённый коридор. Серёжа появился внезапно, преградив ей путь и прижав к стене. Его горячее дыхание и вкрадчивый шёпот:
Не будь такой недотрогой. Я ничего не скажу брату, так что не выдумывай проблем, — до сих пор вызывали у неё дрожь.
Она с трудом вырвалась, чувствуя, как её охватывает липкий страх и отвращение.
А теперь Миша с непоколебимой убеждённостью твердит, что его брат относится к ней «по-доброму». От этой мысли Юлю передёрнуло. Рассказать всё как есть? Она живо представила себе эту сцену. Она наберётся смелости и обвинит Серёжу, а тот лишь посмотрит на неё с наигранным удивлением, пожмёт плечами и с видом оскорблённой невинности скажет:
Это всё выдумки. Ты веришь ей, а не мне?
И Миша... Миша, разумеется, встанет на сторону брата. У них общее детство, крепкая связь, а она окажется лгуньей, которая пытается вбить клин между родственниками.
Значит, бросишь? — её голос предательски дрогнул, но она заставила себя выдержать его взгляд.
В её глазах смешались обида, страдание и отчаянная мольба о понимании.
Выходит, все твои клятвы ничего не стоили?
Сердце сжалось от ледяного ужаса. Как он может быть настолько слеп? Ведь он знает своего брата как облупленного! Знает о его склонности к флирту, о его бесцеремонности и навязчивом внимании к девушкам. Почему он не хочет сложить очевидные факты? Почему не желает даже задуматься?
Ты же прекрасно знаешь своего брата, — продолжила она, изо всех сил стараясь говорить ровно, хотя голос дрожал. — Тебе известно, что он не пропускает ни одной юбки. Разве это не повод для подозрений? И теперь ты готов пожертвовать мной из-за одного-единственного условия? Разве так поступают с теми, кого любят?
Миша на мгновение замер. В её словах звучала такая неподдельная боль и отчаяние, что его гнев начал утихать, уступая место тревожной мысли: если он сейчас не остановится, то может потерять её навсегда.
Я люблю тебя, — тихо произнёс он уже без тени раздражения.
В его голосе слышалась лишь усталость. Он замолчал, подбирая нужные слова, чтобы сгладить конфликт и не превратить этот разговор в точку невозврата.
Хорошо, — наконец выдохнул он, стараясь говорить спокойно. — Давай вернёмся к этому позже. А сейчас... я, пожалуй, поеду один. У дяди юбилей, родители будут ждать. Я скажу им, что ты... приболела.
Юля молча кивнула. Она не стала спорить или благодарить. В глазах стояли слёзы, но она до боли закусила губу, сдерживая их. Миша развернулся и молча вышел. Когда дверь за ним закрылась, в квартире воцарилась тяжёлая, давящая тишина.
... Сергей вальяжно опёрся о капот машины, скрестив руки на груди. На его губах играла насмешливая улыбка, но глаза оставались холодными и пронзительными.
Ну и где же твоя ненаглядная? — протянул он, прищурившись. — Только не говори, что она заболела. Я в эту сказку не поверю. Что, наша компания для неё недостаточно хороша?
Миша тяжело вздохнул. За этот вечер он уже в сотый раз слышал этот вопрос. Сначала мама с её мягким, но настойчивым: «А где же Юля?», потом бабушка, которая с деланой заботой добавила: «Что-то Юленька не приехала, не заболела ли?», а затем и тётя, не скрывая любопытства, поинтересовалась: «А почему Юля не с тобой?».
Да отстань ты от меня, — в голосе Миши сквозила смертельная усталость.
Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть напряжение этого дня.
Меня уже достали все эти расспросы! И мама, и бабушка, и тётя... Все как одна: «А где Юленька?» — он передразнил их голоса, пытаясь спрятать раздражение за усмешкой. — А всё просто: Юля узнала, что ты будешь, и наотрез отказалась ехать.
Сергей едва уловимо напрягся, но Миша был слишком погружён в свои мысли, чтобы это заметить. Он нервно вертел в руках телефон, упорно избегая смотреть брату в глаза.
Вот это поворот! — Сергей картинно вскинул бровь, изображая удивление. — И чем же она это мотивировала?
Ничем, — Миша наконец поднял на него взгляд, полный растерянности. — Ты ей просто не нравишься! Объясни мне, — его голос дрогнул от напряжения, — что у вас произошло? Ты что-то сказал? Обидел её? Я не понимаю, почему я должен метаться между вами!
Сергей замолчал, словно подбирая слова. Затем он лениво поддел носком ботинка камешек на асфальте, по-прежнему не глядя на брата.
Знаешь, я не хотел тебе этого говорить... — начал он тихо, будто сомневаясь. — Но твоя Юля сама ко мне клеилась. Это было в тот день, когда ты привёл её знакомиться с родителями. Я, конечно, дал ей от ворот поворот, но ты же понимаешь... Видимо, она боится, что я проболтаюсь.
Он сделал паузу, давая Мише осмыслить сказанное, а затем добавил с наигранным сочувствием:
Слушай, ты бы подумал хорошенько, прежде чем жениться. А то потом поздно будет. Развод сразу после свадьбы — то ещё удовольствие...
Миша застыл как вкопанный. Его будто окатили ледяной водой. В голове вспышкой пронеслись их недавние ссоры с Юлей, её отчаянные просьбы не приглашать Сергея, её явная неприязнь. Неужели всё это правда? Может, она действительно что-то скрывает?
Но тут же память подбросила другие кадры: как Юля с нежностью выбирала подарок для его мамы, как терпеливо слушала бабушкины истории о его детстве, как искренне смеялась над тётиными шутками. Этот образ никак не вязался с портретом расчётливой соблазнительницы, который только что нарисовал Сергей.
Ты... ты это серьёзно? — голос Миши прозвучал глухо и безжизненно. — Почему ты молчал об этом раньше?
Сергей безразлично пожал плечами и наконец посмотрел брату прямо в глаза.
А зачем? Не хотел лезть в ваши дела. Но раз уж она так старательно меня избегает и настраивает тебя против меня... Я больше не буду молчать. Тебе стоит присмотреться к своей невесте.
Миша не ответил. Внутри него бушевала буря: сомнения в словах брата смешивались с горечью от возможной лжи Юли и мучительной неопределённостью. Он оказался на распутье, и эта душевная борьба разрывала его на части.
Мужчина шёл по пустынным ночным улицам, и каждый его шаг гулко отдавался в висках. Внутри клокотала ярость, похожая на кипящую смолу. Всё, во что он верил, рухнуло, оставив после себя лишь едкую горечь. «Вот оно что, — стучало у него в голове. — Значит, она не просто так избегала семейных встреч. Она боялась, что всё вскроется».
Всё это время Юля мастерски находила отговорки: то внезапное недомогание, то срочные дела, то необходимость помочь подруге. А он, как последний глупец, верил. Искал для неё оправдания: «Наверное, ей просто некомфортно в шумной компании. Не всем же нравятся застолья». Он гнал от себя любые сомнения, убеждая себя, что это всего лишь череда совпадений.
А ведь он любил её по-настоящему. Эта любовь заполняла его до краёв, давала крылья и рисовала будущее в самых ярких красках. Он до мельчайших деталей помнил день, когда выбирал обручальное кольцо. Несколько часов он провёл, изучая витрины, пока не нашёл то самое — изящное, из белого золота, с маленьким, но безупречно чистым бриллиантом.
В его мечтах уже была готова идеальная картина их свадьбы: уютный ресторан у озера, белоснежные скатерти, её платье со шлейфом. Он всерьёз задумывался о венчании, мечтал о доме, полном детского смеха, о долгих годах безмятежного счастья. И вот теперь этот воздушный замок рушился. Слова брата жалили, как отравленные стрелы: «Она строила мне глазки... боится, что я всё расскажу...»
Он бродил по городу до самого утра. Ноги сами несли его вперёд — мимо спящих домов, безлюдных скверов, тёмных витрин. В голове пульсировал один и тот же вопрос: «Зачем она так со мной? Неужели всё было ложью?»
Когда небо на востоке начало светлеть, Миша наконец добрёл до дома. В нём зрело холодное, непреклонное решение. Оскорблённое самолюбие требовало действий. «Нужно её выгнать, — думал он. — Собрать все её тряпки и выставить за порог вместе с этим пушистым недоразумением, которое вечно путается под ногами».
Он замер в коридоре, глядя на дверь спальни. За ней спала Юля — та самая девушка, для которой он выбирал кольцо. Сейчас же одна мысль о том, чтобы посмотреть ей в глаза, вызывала отторжение. Внутри шла война: остатки любви сражались с обидой и яростью. Он стоял на пороге и понимал: ещё один шаг — и обратного пути не будет. Миша с силой распахнул дверь — она с грохотом ударилась о стену. Он застыл на пороге с каменным лицом и сжатыми кулаками.
Я всё знаю! Серый мне рассказал! — выпалил он с презрением. — Не зря ты его избегала! Решила найти вариант получше? Не выйдет! Собирай манатки и проваливай. Даю тебе время до вечера. И кота своего забирай!
Юля подскочила на кровати как ужаленная. Сон как рукой сняло. Она смотрела на Мишу, не веря своим ушам. В груди поднималась волна обиды, к глазам подступили слёзы, но она до боли закусила губу.
И это ты называешь поступком мужчины? — её голос был тихим, но стальным. — Ты так уверен? Это же просто базарные сплетни! «Я всё знаю»! Да что ты знаешь?! Ровным счётом ничего!
Она осеклась. Говорить было бесполезно. Он уже всё решил для себя. Любые её слова он сочтёт за ложь. Юля медленно встала и подошла к шкафу. Внутри всё клокотало от несправедливости, но она держалась. Она не покажет ему свою боль!
Когда найдёшь себе новую пассию, предупреди её насчёт брата, — бросила она через плечо, доставая сумку. — Держись от него подальше. Он ко всем липнет. Потом сама жалеть будешь.
Она начала молча складывать вещи. Миша стоял в дверях и наблюдал за ней. На секунду ему захотелось её остановить, но гордость оказалась сильнее.
Делай что хочешь! — рявкнул он и вышел из комнаты.
Юля не ответила. Она продолжала паковать сумку, стараясь не думать о комке в горле. Через пару часов дверь квартиры тихо закрылась. Миша тогда даже не допускал мысли, что Юля могла быть права.
... Но спустя полгода судьба преподала ему жестокий урок. Он пришёл в кафе на встречу с братом и своей новой девушкой. Он отлучился в туалет, а когда вернулся - замер на пороге: за столиком Сергей по-хозяйски обнимал его спутницу за талию и что-то шептал ей на ухо. Внутри всё оборвалось. Он вспомнил Юлю — её взгляд и последние слова. Не говоря ни слова, Миша подошёл к столику.
Что здесь происходит?
Сергей поднял глаза и на мгновение растерялся.
Братан, ты чего? Мы просто общаемся...
Общайся с кем-нибудь другим! — Миша схватил девушку за руку и потянул к выходу.
Когда они вышли на улицу, в его голове билась одна мысль: «Юля была права». Когда первый шок прошёл, Миша решился ей позвонить.
Привет... Я хотел поговорить... Извини меня. Я был неправ.
На том конце провода повисла долгая пауза.
Знаешь, Миша... — наконец раздался её ровный голос. — Я не хочу это обсуждать. Я счастлива и давно живу своей жизнью.
В трубке раздались короткие гудки. Миша стоял посреди улицы с телефоном в руке и понимал: он потерял не просто доверие. Он потерял человека, который любил его по-настоящему. И вернуть это было уже невозможно.
Еще истории:
Фельдшер приехала по вызову и увидела своего мужа, который должен быть в командировке.
«Я тебя никогда не любил, ты просто удобная», - сказал муж после наркоза. И тогда открылась вся правда.
- Вы мама Вити? Мы скоро поженимся. – Нет, я жена Вити.
- Ты мне понравилась, поедешь ужинать со мной. - Отпустите, меня дочка дома ждёт!