Полмиллиона на счет свекрови , а это немного? — спросила я ровным голосом, испуганного мужа.
Ключ повернулся в замке с таким мягким, бархатным щелчком, каким щёлкают только дорогие вещи. Я, облокотилась на дверь, закрыв глаза. Тишина. Не та гнетущая, когда двое молчат, ненавидя друг друга, а благословенная, наполненная только гулом холодильника и мерным тиканьем дизайнерских часов на стене.
«Одна, одинешенька», — прошептала я, и губы сами растянулись в улыбке.
Первый бой был за свекровь. Вернее, за Лилию Васильевну.
Оля, солнышко, голос Дмитрия был сладким, как сироп от кашля. Тут, мама приболела… понимаешь… а у нас же есть свободная комната. Ну, она поживет немного, оклемается.
Немного у свекрови было синонимом, пока не умру. Я, уже видела эту комнату: мои книги в углу, мой эскизный стол у окна, заваленный фотографиями Парижа, и посреди этого — Лилия Васильевна в застиранном халате, вечно ворчащая, что «молодые живут неправильно».
Дима, сказала я тогда, смотря ему прямо в глаза. Я, выходила замуж за тебя, а не за тариф «муж плюс мама». Моя квартира, это мое пространство. Нет.
Он дулся неделю. Лилия Васильевна, узнав, закатила истерику по телефону: Да как ты смеешь, невестка! Я тебя… я тебя…. Я, просто положила трубку.
Второй бой был тихим, ночным. Я проснулась не от звука, а от чувства, как будто в воздухе пропал какой-то важный атом. В гостиной горел экран моего ноутбука, а перед ним сидел, сгорбившись, Дмитрий. На мониторе, интерфейс моего онлайн-банка. Он так сосредоточенно тыкал в клавиатуру, что даже не услышал, как я подошла.
Полмиллиона на счет свекрови , а это немного? — спросила я ровным голосом, испуганного мужа.
Он вздрогнул так, что чуть не уронил ноутбук. Оль… я… я же верну! Просто ей срочно надо, а у меня…
У, тебя нет. Ни своих денег, ни своей квартиры, ни своего мужества. Только чемодан, — я взяла ноутбук из его дрожащих рук. — Выйди, пожалуйста из комнаты. До утра можешь остаться....
Утром мы не кричали. Мы пили кофе на моей кухне, глядя на мои шторы и мою коллекцию фарфора, которую он всегда называл «пылесборниками».
Делить-то нам нечего, — констатировал он, разводя руками. — Все твое.
Да, кивнула я. Только,чемодан — твой.
Через месяц мы подписали бумаги. Тихо, как договариваются цивилизованные люди. Он ушел, неся свой потертый чемодан, привезенный когда-то из студенческого общежития.
Лилия Васильевна попыталась устроить финальный аккорд, подкараулив меня у подъезда. Ты разорила моего мальчика! Ты выгнала его, как собаку! — шипела она, тряся перед моим лицом костлявым пальцем.
Я, не стала спорить. Я просто повернулась, зашла в квартиру и вернулась с вещью в руках. Не сковородой, нет. С огромной, тяжелой, медной туркой для кофе по-восточному — красивой, бесполезной и очень увесистой. Просто молча показала ее на уровне ее взгляда. Блеск меди что-то сказал ее инстинктам. Она затравленно посмотрела на меня, обернулась и засеменила прочь, больше не оборачиваясь.
И, вот теперь — тишина.
Я провела рукой по бархатистой штукатурке стены. Двушка моя, добрачная, была упакована под завязку: smart home, панорамные окна, полы с подогревом. И, счета на новую, однокомнатную, уже в элитном комплексе у парка, росли как на дрожжах. Без истерик, без кредитов. Просто моя зарплата ведущего архитектора и мои грамотные вложения делали свое дело. Еще год, и ключи будут в моих руках. Так, на всякий случай. Потому что я могу.
С тихим урчанием из глубины квартиры появился Он. Единственный мужчина, чье присутствие я готова была терпеть. Марсик. Рыжий, пушистый ком космической энергии размером с небольшого барсука. Он мотнул головой, величественно прошел мимо, как король, инспектирующий владения, и уткнулся лбом в мою ладонь, требуя ласки.
Голодный, повелитель?
Он ответил нежным, но требовательным «МрррДа».
На кухне царил порядок. На разделочной доске лежала паровая телячья вырезка, нарезанная аккуратными кубиками. Рядом — ломтики слабосоленой горбуши холодного копчения. И в маленькой хрустальной пиале — фермерская сметана, такая густая, что ложка стояла в ней солдатиком. Я, поставила все это перед ним.
Марсик принюхался, тронул лапой кусочек телятины, а потом приступил к трапезе с видом гурмана, оценивающего работу шеф-повара. Я, села с бокалом прохладного совиньон блана, глядя, как за окном зажигаются огни моего города.
В голове крутилась глупая, но приятная мысль: у меня есть всё. Четыре стены, которые защищают. Деньги, которые работают. План, который исполняется. И рыжий, пушистый комок, который искренне рад меня видеть, а не мою квартиру или счет в банке.
Я, подняла бокал в тишину квартиры.
Никто мне больше не нужен, — сказала я вслух. Марсик оторвался от сметаны, посмотрел на меня своими янтарными глазами и мурлыкнул, будто говоря: «Ну, и отлично, что-то ты это поняла».
И, я поняла. Полностью.