Виктор Жилков рассказал РИАМО, как совершил 286 вылетов в зону отчуждения в Чернобыле, что ему помогало выживать и с какими трудностями пришлось столкнуться во время ликвидации катастрофы.
Виктор Иванович Жилков — подполковник в отставке, участник боевых действий в Афганистане, ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС, награжден орденами Красная Звезда, Мужества, «за службу Родине в Вооруженных Силах СССР III степени». В служебной карточке офицера записано 50 поощрений: благодарности, почетные грамоты и ценные подарки — и нет ни одного взыскания по службе. Жилков — член Совета ветеранов г. о. Королев, член правления Королевского отделения общественной организации ветеранов «Боевое братство», член совета королевской общественной организации «Союз „Чернобыль“ России».
— Виктор Иванович, расскажите о себе: как решили стать летчиком, что повлияло на выбор профессии?
— Я родился и вырос в Белгородской области. Помогал родителям, играл со сверстниками, увлекался футболом. Мы много времени проводили на улице, в общем, у меня было самое обычное советское детство.
Однажды в нашем поселке на поле сел вертолет. Для нас это было не каким-то рядовым событием, конечно, все мальчишки побежали на него смотреть. Это было удивительное событие — мы прибежали на поле, и садившийся вертолет буквально обдал нас струей воздуха. Меня в этой птице впечатлило все — и лопасти, и звук, и каждая его деталь. Я был заворожен вертолетом и выходящими из него летчиками. Именно в этот момент я твердо решил, что стану летчиком и сяду за штурвал именно вертолета, а не самолета.
Я стал читать книги о летчиках, о Гастелло, Мересьеве и других, стал изучать строение вертолетов. Искал информацию везде, читал о перелетах на Дальний Восток, через Северный полюс. В то время не было интернета, не было красивых книг специально для детей. Приходилось искать информацию по крупинкам. К тому же учился я в сельской школе, где не было такого количества библиотек, как в городе.
— Какими были ваши первые шаги в профессии?
— Уже в девятом классе при оформлении приписного свидетельства в военкомат я ответил, что хочу в летное училище. Родители отпускать не хотели, но мое желание было сильнее родительской воли. После школы я подал документы в военное авиационное училище, прошел медкомиссию, сдал экзамены и был зачислен в Сызранское военное авиационное училище. Так начался мой путь в профессии летчика, ставшей всей жизнью.
Окончив училище, я был направлен в Краснознаменный Белорусский военный округ на летную должность командира вертолета МИ-6А. Именно там я приобрел опыт полетов днем и ночью, в сложных метеорологических условиях. Вообще вся моя карьера и служба буквально готовили к сложным испытаниям.
— Случались ли нештатные ситуации на службе?
— Конечно. В 1977 году при выполнении тренировочного взлета в районе аэродрома, в сумерках, на высоте 70 метров, с полной заправкой топливных баков — 10 тонн керосина, на вертолете МИ-6А произошел отказ одного из двух двигателей. Продолжать полет было нельзя. Доложив обстановку по связи на командный пункт, я развернул вертолет на 180 градусов и, выполняя инструкции, благополучно посадил машину. Никто из шести членов экипажа не пострадал, и вертолет был сохранен. За это я был награжден наручными часами.
Пришлось послужить и в Афганистане. Там наша вертолетная эскадрилья участвовала в боевых операциях против моджахедов, поддерживала сухопутные войска с воздуха с применением бортового оружия, вела воздушную разведку, помогала пехоте в захвате дотов и дзотов, укрытых в горных пещерах, совершала налеты на караваны с оружием и боеприпасами, перевозила десантников, боеприпасы, оружие, доставляла топливо для танков и бронетранспортеров, обеспечивала безопасный проход колонн с топливом, продовольствием и боеприпасами.
— Как вы стали ликвидатором катастрофы на Чернобыльской АЭС? Расскажите, с чем там пришлось столкнуться?
— В 1984 году у меня уже было звание майора и меня перевели в ордена Ленина Забайкальского военного округа. 26 апреля 1986 года, как известно, произошла катастрофа в Чернобыле. Меня отправили на ликвидацию в должности командира эскадрильи. На вертолетах МИ-26А в составе 12 летных экипажей я принимал участие в ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС: с 5 мая по 24 июля 1986 года и с 1 декабря 1986 года по 13 февраля 1987 года.
Именно на вертолете МИ-26А я летал на реактор четвертого энергоблока, разрушенного взрывом. Сбрасывали в горящее жерло реактора мешки с песком, глиной, свинцом. Так создавался защитный слой (щит), уменьшающий выброс радиоактивных веществ в атмосферу и замедлялось горение графита.
Эти полеты проходили с большим риском для жизни, так как уровень радиации при подходе к реактору был очень высок. Бортовые рентгенометры ДП-3А зашкаливали, удерживать управление машиной было сложно при максимально взлетной загрузке, тяжело было дышать, глаза закрывались.
Если вспомнить историю, то 25 апреля 1986 года была запланирована остановка четвертого энергоблока для очередного планового ремонта, во время которого проводились бы испытания и регламентные работы. Поступил сигнал аварийной защиты. Поглощающие стержни начали опускаться в активную зону, чтобы заглушить реактор, но в итоге из-за особенностей их конструкции и ошибок персонала реактор заглушен не был. Начался его неконтролируемый разгон и взрывами был разрушен реактор и его активная зона, система охлаждения, а также здание реакторного зала.
В результате аварии в окружающую среду было выброшено большое количество радиоактивных веществ, в том числе изотопов урана, плутония, йода, цезия, стронция, графита. Из жерла реактора поднялся гигантский столб дыма, мощный поток газовой радиоактивности. Взрыв на Чернобыльской станции, по оценкам специалистов, в 500 раз превышает мощность ядерной бомбы, сброшенной на Хиросиму 6 августа 1945 года.
Мы там выполняли задачи по дезактивации зараженного района, распыляя специальную жидкость. Производили радиационную разведку реактора, доставляли членов специальной правительственной комиссии для визуального осмотра реактора с вертолета.
— Как вы работали в условиях такой сильной радиации? Что вам помогло не просто выжить, а выполнить все задачи?
— На самом деле работали мы там на пределе физических и моральных возможностей, помогли сила духа, воли, уверенность в себе. Сказалась закалка в небе Афганистана. У нас были специальные датчики, которые мы надевали на каждый вылет. Они измеряли уровень радиации. После каждого вылета мы полностью меняли всю одежду, потому что она накапливала радиацию. Мы летели на запасной полевой аэродром Малейки, где проводилась санитарная обработка личного состава и дезактивация вертолетов.
Но мой экипаж не дрогнул, и эскадрилья мужественно выполняла поставленные правительством задачи по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. В составе экипажа я совершил 286 вылетов на реактор и в зону отчуждения, провел 170 часов в воздухе, мы перевезли более 2,5 тысяч тонн различных грузов и специальной жидкости для дезактивации местности. В отсутствии замены другими экипажами вертолетов командировка продлилась не один месяц, как это было запланировано изначально, а 2,5 месяца. И все летчики получили большую дозу облучения.
— Расскажите о том, что особенно запомнилось во время ликвидации последствий аварии на ЧАЭС.
— В Чернобыле мне, как командиру, приходилось решать вопросы размещения и проживания в казармах на базе Черниговского летного училища, питания, медицинского осмотра, планирования полетов и вывозной программы экипажей, психологической подготовки летного и наземного состава, обеспечения средствами химической защиты.
Вспоминаю ранние подъемы, когда еще темно, выезд на аэродром, подготовку авиационной техники к полетам, постановку задач экипажам и перелет на специальные площадки у деревни Копачи, с которых и выполнялись полеты в радиоактивную зону. Спецплощадки находились на расстоянии около 90 километров от разрушенного реактора. К площадкам прокладывались железнодорожные пути, шоссейные дороги, по которым днем и ночью завозилось необходимое оборудование, мешки с песком и глиной, доломитом, свинцовые болванки, авиационный керосин, химические средства, специальная жидкость (бурда, патока темно-коричневого цвета) для дезактивации местности и другие материалы. Полеты по ликвидации аварии выполнялись на вертолетах Ми-26А, Ми-6, Ми-8, Ми-24, Ка-27, Ми-2, на самолетах Ан-32, Ан-26, Ан-12.
Строительство саркофага завершили в конце ноября 1986 года. К сожалению, не обошлось без людских потерь. 2 октября при работе с грузом на внешней подвеске, рядом с 4-м блоком, потерпел катастрофу вертолет Ми-8. Машина задела лопастями несущего винта трос крепления подъемного крана. Тогда экипаж из четырех человек погиб.
Полеты на реактор экипажи вертолетов выполняли с грузом, расположенным на внешней подвеске. Отработанные тормозные парашюты истребителей применялись для загрузки в них мешков с песком, глиной, свинцовых болванок и прикреплялись к люку внешней подвески вертолета. Мы взлетали, брали курс на реактор и с высоты 200 метров производили сброс в активную зону реактора. Это позволяло уменьшить выброс радиоактивных продуктов в окружающую среду, замедлить скорость горения графита, который выделял мощный поток аэрозольной газовой радиоактивности.
Мы выполняли задачи на дезактивацию территории станции, машинного двора, зараженной местности «рыжий лес», 30-километровой зоны и зоны отчуждения.
Основная часть работ по ликвидации последствий аварии была выполнена в 1986–1987 годах.
Первая моя командировка на Чернобыльскую АЭС продлилась два с половиной месяца (с 5 мая по 24 июля 1986 года). Все экипажи получили большие дозы облучения, поэтому по прибытии в часть нас отправили в госпиталь города Читы на обследование и лечение. 1 декабря 1986 года я второй раз отправился в командировку на Чернобыльскую АЭС, которая продлилась два с половиной месяца, и работал в авиационной группе по ликвидации аварии. В 2017 году на Чернобыльской АЭС на четвертом энергоблоке (над старым саркофагом постройки 1986 года) установили новый защитный купол-саркофаг, и хочется надеяться, что это защитит мир на многие годы.
— Это серьезная нагрузка на организм, но вы, я знаю, ведете активный образ жизни и прекрасно себя чувствуете. Как вам удалось сохранить здоровье после таких испытаний?
— Чернобыль стал не последним суровым испытанием в моей карьере. После меня направили в Норильск, где работать приходилось при температуре в минус 40-50 градусов. Там я выполнял задания по всему Заполярному кругу, и нагрузка была не меньше. Все это и Чернобыль, в первую очередь, конечно, сказалось на здоровье. Я отслужил 23 года и был уволен из рядов Вооруженных сил по ограниченному состоянию здоровья в звании подполковника.
Но унывать и жаловаться не в моем характере. Я стараюсь регулярно проходить обследования, сдаю все необходимые анализы, внимательно слежу за своим здоровьем и, самое главное, веду активный и здоровый образ жизни. Не сижу на месте — научился играть на гармонике, зимой катаюсь на лыжах, летом — на велосипеде. Стараюсь вести активную общественную работу, хожу на встречи со школьниками и студентами, рассказываю о буднях офицера, о себе, о Чернобыльской катастрофе, об Афганистане. Все это нужно, чтобы наша молодежь знала настоящую историю, чтобы трагедии не повторялись.
— Что вы обычно говорите молодым людям во время ваших встреч?
— Любите Родину. Не будьте равнодушны к чужой беде. Всегда помогайте ближнему и делом, и добрым словом. Участвуйте в общественной жизни школы и города. Честно выполняйте свой долг, берегите честь смолоду! Я считаю, что у всех нас есть одна общая, единая, объединяющая нас в великий народ — наша Родина, великая страна Россия! Учу быть честными, верными своему слову и делу, делать все, чтобы сохранить нашу большую страну. Им мы передаем право и честь беречь Родину, своих близких, именно они — наша молодежь — должны продолжать дело наших отцов и наше, а мы должны им помочь и направить.
Автор: Анастасия Сивякова