Миллионы долларов на счетах, личные повара и особняки в Майами – это не будни топ–менеджеров, а реальность самых богатых животных мира. Но что будет, если вы попытаетесь провернуть такое в РФ? Спойлер: нотариус посмотрит на вас с глубокой грустью.
Препарируем феномен зверей-миллионеров и объясняем, какие «костыли» предлагает наше право, чтобы ваш Иннокентий не отправился на мороз сразу после оглашения завещания.
Шупетт Лагерфельд – хвостатая мадемуазель с фамильным серебром
Что такое жизнь на вершине пищевой цепочки, отлично знает наследница Карла Лагерфельда – бирманская кошка Шупетт. Пока сородичи охотятся на мух, она превратилась в финансовую институцию с личным поваром и телохранителем.
Кошка попала к модельеру в 2011 году совершенно случайно, на передержку. И тут же прокатилась на социальном лифте прямиком в пентхаус. Лагерфельд влюбился в белоснежную бирманку и отказался возвращать её владельцу, заявив, что та – центр мира. И, судя по её банковскому счету, не преувеличивал.
Шупетт быстро поняла, что родиться красивой – это работа. Благодаря хозяину она стала полноценной селф–мейд дивой, заработав свои первые 3 миллиона евро на съёмках в рекламе машин и косметики. Лагерфельд настолько оберегал свою мяу-музу, что намеренно выставлял брендам заоблачные гонорары, чтобы Шупетт лишний раз не портила шерсть под светом софитов.
После смерти кутюрье в 2019 году Шупетт унаследовала часть его состояния, которое оценивают в 200 миллионов долларов
Сегодня кошка не просто «доедает» за гением, она получает рекламные контракты с семью нулями и имеет крепкую финансовую подушку на случай, если человечество перестанет считать котов милыми. У хвостатой две персональные горничные, которые четырежды в день вычёсывают её шерсть и ведут дневник настроения, она завтракает и ужинает за одним столом с опекуном, но ест исключительно из серебряной посуды Goyard и ни за что не снимется в рекламе кошачьего корма, ибо слишком аристократична для этого. В её гардеробе кастомные сумки Louis Vuitton для путешествий и лежанки от лучших кутюрье.
Шупетт – «гражданка» Франции и по законам страны, животное не может расписаться в ведомости. Ага, дело лишь в законе. Поэтому миллионы передали опекуну – экономке Франсуазе – с жёстким условием: каждый цент должен идти на поддержание королевского уровня жизни пушистой любимицы Лагерфельда. Если паштет будет не из того омара – это повод для судебного разбирательства о нарушении воли покойного.
Шупетт летает на частном джете, на борту которого недавно с размахом отметила свой очередной день рождения. Её уровень влияния в мире моды такой, что в 2023 году кошку официально пригласили на бал Met Gala в качестве почётной гостьи. Пока мир гадал, выйдет ли она под ручку с Анной Винтур или Бейонсе, мадемуазель просто «опубликовала» видео, где она сладко спит в постели, полностью проигнорировав светскую суету. В итоге голливудским звёздам вроде Джареда Лето пришлось самим переодеваться в гигантских котов, чтобы почтить память Карла Лагерфельда. Шупетт стала главной героиней вечера, на который даже не пришла.
Гюнтер VI – наследный принц в ошейнике и его бизнес–империя
Овчарка Гюнтер с состоянием полмиллиарда долларов – это не собака, это инвестиционный холдинг. Правда, первые деньги пёс заработал не сам, он получил их в наследство от деда... А тот, от немецкой графини, которая после смерти сына не нашла никого достойнее своего питомца.
В 1992 году Карлотта Либенштайн решила, что её любимый пёс Гюнтер III гораздо достойнее дальних родственников, и оставила ему всё. Так зародилась самая абсурдная династия в истории: деньги графини не просто лежат в банке, они переходят по наследству от пса-деда к псу-внуку, приумножаясь с каждым новым «коленом».
Чтобы обойти законы о наследстве (собаки чаще всего живут меньше трастовых фондов) опекуны создали систему преемственности. Когда один Гюнтер уходит на радугу, его место занимает наследник, и управление капиталом продолжается от его имени. Гюнтер III был первым любимцем графини, IV – тем самым гением недвижимости, а нынешний VI – счастливый внук, который пожинает плоды удачных сделок своих лохматых предков
Гюнтер VI унаследовал состояние в 500 миллионов долларов и, пока таблоиды спорили, не является ли всё это газетной уткой, пёс торговался за особняк Сильвестра Сталлоне за 25 миллионов долларов. А потом передумал и купил виллу у Мадонны, решив, что там вид на океан лучше.
Жизнь современного Гюнтера VI похожа на бесконечный клип рэп–звезды. В дом поп–дивы он въехал не один, а в сопровождении свиты из двух парней и трёх девушек. В бумагах они значатся как «лица, управляющие капиталом», а на деле – это личная свита пса, которая путешествует с ним на частном бизнес–джете. Гюнтер – известный гурман, однажды на аукционе в Италии его люди отвалили 3 миллиона долларов за редкий белый трюфель, просто потому что пёс обожает этот деликатес в исполнении личного повара.
В гостиной у современного Гюнтера висит портрет Гюнтера IV в позолоченной раме – как напоминание о том, кто в этой семье заработал на автопарк элитных авто и дома на Багамах. И хотя скептики до сих пор ворчат, что собака – лишь прикрытие для хитрых опекунов, юридическая реальность неумолима. Трастовый фон пса официально инвестирует в ночные клубы и спортивные команды по всей Европе, пока сам Гюнтер греется у бассейна, живя намного лучше большинства директоров крупных корпораций. Эх, вот ты какая – собачья жизнь.
Джиго – курица, которая богаче вас
В 2001 году британский издательский магнат Майлз Блэкуэлл, внезапно оставшись вдовцом и не имея детей, решил, что 15 миллионов долларов сделают жизнь его любимицы – курицы редкой породы Скотс Дампи значительно приятнее. Майлз был настолько привязан к птице, что выделил ей отдельное состояние, которое после его смерти перешло под управление специального траста.
Пока друзья Джиго беспокоились о том, как бы не попасть в суп, эта курица жила в рокоши. Для неё построили личный курятник, стоимость которого превышала цену приличного английского особняка, а круглосуточную охрану и ветеринарный надзор оплачивал специальный фонд. По условиям завещания, опекуны обязаны были следить не только за тем, чтобы Джиго была сыта, но и за сохранением её редкой породы. Фактически Джиго стала самой богатой птицей в истории, превратившись из простого обитателя фермы в бенефициара с восьмизначным счётом, чьё право на комфортную жизнь защищали лучшие юристы Британии.
При наличии фантазии и грамотного адвоката даже курица может оставить с носом всех дальних родственников, став единственной владелицей золотого гнезда.
90 миллионов долларов для Калу, когда обезьяна – лучший наследник, чем муж
А вот вам пример того, как любовь к животным может стать актом мести всем родственникам сразу.
Шимпанзе Калу жила в Южной Африке в семье Патрисии Лоу–Доусон, дочери графини, и её мужа, чемпиона по плаванию Фрэнка О'Нила. Патрисия обожала Калу, она спасла её, когда та была привязана к дереву в Заире, и привезла в своё поместье под Кейптауном. Калу жила в абсолютной роскоши, она привыкла пить чай из фарфоровых чашек, носить брендовую одежду и ужинать за одним столом с хозяйкой.
В итоге Патрисия переписала завещание, оставив шимпанзе всё своё состояние – около 90 миллионов долларов, включая роскошное поместье. А муж Патрисии, Фрэнк, не получил по завещанию практически ничего. Пока он участвовал в соревнованиях за границей, его супруга решила, что обезьяна распорядится капиталом куда разумнее. К счастью для Фрэнка (и к сожалению для Калу), по закону ЮАР полностью лишить супруга наследства в пользу примата оказалось непросто, и после смерти Патрисии начались затяжные судебные баталии и Фрэнк отвоевал немного денег и у обезьянки.
Суровая российская реальность – кот как тумбочка
В России, согласно ст. 137 ГК РФ, ваш любимый мейн кун – это просто имущество. Примерно, как старый комод или пылесос. А комод не может владеть акциями Газпрома.
Если вы напишете в завещании: «Оставляю всё имущество коту Иннокентию», нотариус такое завещание обзовёт ничтожным и родственники четвёртой очереди вынесут из квартиры и Иннокентия, и его золотой лоток, потому что кот в РФ – это не наследник, а часть наследственной массы.
Хотите, чтобы ваш питомец не пошёл по миру? Используем проверенные методы:
- Завещательное возложение (ст. 1139 ГК РФ). Оставляем наследство человеку, но с условием, что он обязан пожизненно содержать кота в роскоши. Если наполнитель будет резать лапки, мы через душеприказчика заберём деньги обратно.
- Наследственный фонд. Вариант для «русских Лагерфельдов». Создаётся структура, цель которой – обеспечение жизнедеятельности питомцев. Фонд оплачивает счета, ветеринаров и личных поваров пожизненно. Тут хорошо бы просчитать всё наперёд и не лишить Иннокентия наследников.
В России коту-миллионеру живётся непросто. Ему постоянно нужно доказывать своё право на миску чёрной икры через грамотно составленные пункты завещания. Если вы решите сделать из своего питомца медиамагната – звоните нам. Мы напишем такое завещательное возложение, что даже самый алчный родственник будет лично выгуливать вашего мопса в кашемировом пальто, боясь потерять доступ к счетам.
А как вы считаете, это высшая форма любви или безумие? Кому бы вы доверили свои миллионы – любимому коту или родственникам, которых видите раз в пятилетку? Пишите в комментариях, обсудим.