💸 Спортсменка, комсомолка и гречка с бородкой 😎
Знаете, есть такая распространенная ошибка — путать «наполеоновские планы» с обычной петушиной вознёй на куче щебня. Но Дарина в свои двадцать два была не просто экономистом с красным дипломом на горизонте, она была девушкой, которая верила в бородку. Не в саму бородку, конечно, а в то, что если мужчина так уверенно ходит по кухне в трусах и рассказывает про «контракты во Владике», значит, завтра они точно не умрут с голоду.
Сергей был воздуханом. О таких раньше говорили «жук», сейчас говорят «предприниматель», а по сути — перегонщик с дилерским разливом в голосе. Он мог продать что угодно, кроме себя самого. Ухаживал красиво, по-мажорному: кормил в «Восходе» роллами, которые называл «по-японски», возил на старенькой эмке с разбитым глушителем, а потом подарил сумочку Louis Vuitton. Дарина потом найдет на AliExpress точно такую же за тысячу рублей с чеком «подарок для жены», но это будет потом, когда от любви останется только чувствительный шрам на кошельке.
Они съехались. Сергей завел шарманку про семью два раза на дню, а Дарина отнекивалась — мол, дай доучиться. Но Вселенная, как назло, всегда подкладывает свинью тем, у кого всё идет по плану. «Мы будем родителями», — сказала она, сияя так, будто выиграла в лотерею.
Сергей продержался ровно семь ночей. Семь бессонных ночей, когда орет не машина, а твоя плоть, и ты понимаешь, что это не «бизнес-план», это — жизнь. Он сложил чемодан с трусами и носками, чмокнул Дарину в лоб, сказал сакраментальное: «Я за машинами», — и испарился на полгода. Звонил иногда, пьяный и счастливый, про «пацанов», про «баню» и про «хонду, которую ждут в Красноярске». Распашонки? Дорогая, ты чего, я людям должен показать, что я хозяин, деньги в бизнесе, ты же понимаешь?
А Дарина понимала. Она сидела на гречке и воде, потому что гречка — это единственный углевод, который не задает вопросов. Как то между поездками Сергея домой появился второй ребенок. Следом за ним третий. Она доедала за детьми, она брала займы до зарплаты, трудилась на полставки в аудиторской компании, она брала микрозаймы, потому что у второго ребенка была аллергия на все, кроме дорогой смеси. Она взяла крупный кредит, когда Сергей сказал: «Мне не дают, а у тебя всего пара займов - ты чистенькая, красивая». Дарина — спортсменка, комсомолка и просто дура, как говорит старая народная мудрость, — взяла. Где-то миллион, где-то триста тысяч, где-то еще полтора миллиона — копейки по сравнению с той ямой, которая разверзлась у нее в душе.
Уехал Сергей в Китай за «парочкой машин». Написал оттуда: «Я больше не приеду. Мне скучно. Вы тянете меня на дно. Решай сама». Вот это классика жанра. Ты не просто бросаешь женщину — ты бросаешь ее с тремя детьми, несколькими миллионами кредитов, незаконченным высшим и ощущением, что жизнь — это очень плохая шутка, которую придумал твой бывший.
И знаете, что самое страшное? Она не паниковала. Нет. В панике люди бегают по потолку. Дарина была в ярости. В такой холодной, прозрачной ярости, когда через три дня после того, как ты перестала плакать в подушку, ты звонишь нам в компанию по банкротству и говоришь: «Делайте. Вариантов нет».
И вот — финальный акт, когда финансовый управляющий разводит руками и судья стучит молотком, освобождая тебя от всего этого дерьма.
