"Сидел я намедни на завалинке, грел старые кости на солнышке, да вспоминал, что ещё мой дед, царствие ему небесное, говаривал. А ему, в свою очередь, это его дед сказывал, когда сам ещё в молодых летах ходил. История та из уст в уста по нашей деревне переходила, и хоть многие смеются, а я вам так скажу: не всё на этом свете объяснимо, и не всякую тайну человек разгадать может.
Было это, сказывают, в год, когда зима лютая выдалась, а весна всё не шла. Лес у нас тогда стоял тихий, чёрный, будто неживой. И вот повадился к околице кто-то ходить. То корова пропадёт, то следы у плетня огромные, не человечьи, а будто лапа медвежья, да только не медведь то был — медведь так хитро не путает.
Пошёл как-то мой прадед, Иван, в лес по дрова. Дело к вечеру, солнце за деревья садится. Вдруг слышит — за спиной ветки хрустят. Оглянулся — никого. Пошёл дальше — опять хруст, да уже ближе. И тут из чащи выходит фигура: роста огромного, косматый, борода до пояса, глаза зелёным огнём горят. Ни слова не сказал, только посмотрел на Ивана да рукой махнул — мол, уходи, не твоё тут место.
Прадед мой, хоть и мужик был не робкого десятка, ноги в руки — и домой. С тех пор в тот лес поодиночке никто не хаживал. А кто не верил — тот сам видел: то дерево на дороге упадёт ни с того ни с сего, то тропинка заведёт в самую чащу, хоть ты по ней сто раз хаживал.
Старики наши говорили: это леший, хозяин лесной, людей от своего царства отваживает. Не со зла он — порядок блюдёт. А кто с уважением к лесу да к его тайнам, тот и беды не знает.
Вот и я вам скажу: не всё на свете по науке да по уму объяснить можно. Есть вещи, которые только сердцем понять можно. И коли встретишь такое — шапку сними да мимо иди с почтением. Так-то. "