Сменяя друг друга, в лагере появлялись Вольфовиц или Маузер, отмеряя время своими визитами. Роберт окончательно потерял интерес к желтым конвертам — они пылились в его рюкзаке под кроватью, забытые и ненужные. Покой, который так восхищал Вольфовица, начинал раздражать.
Обучение Блэквелла и «невест» лишь на короткие мгновения наполняло жизнь смыслом. В остальное время праздность тянулась за Робертом унылой, липкой тоской. Даже воспоминания о Луизе изменились: они перестали быть яркими и навязчивыми, зато каждое из них теперь отзывалось тупой головной болью. «Что он сделал с моей головой?» — этот вопрос Роберт задавал себе всё чаще, вспоминая взгляд Вавабуду.
Окружение Роберта, напротив, наслаждалось возможностью легально заниматься ничем.
— Блэквелл, ты не собираешься навестить близких в Мирсу? — спросил Роберт после третьего круга по лагерю. Он искал повод для встречи с шаманом, и эта идея, зревшая давно, требовала выхода.
Вопрос не вызвал у Блэквелла энтузиазма. В последнее время его заботило совсем другое: какая из «отложенных жен» доктора нравится ему больше и как, собственно, сказать об этом самому доктору?
— Плохих новостей нет — значит, всё хорошо, — промямлил Блэквелл. — Зачем покидать лагерь? Вдруг кому-то здесь срочно нужна будет помощь?
— А вдруг помощь нужна там? — надавил Роберт. — Считаю, мы должны смотаться в Мирсу.
Блэквелл, совершая титаническое усилие над собой, отправился извещать коллег. Вернулся в сопровождении «подкрепления». Бонгани и Шерли стояли в нерешительности, пока проводник не взял на себя роль оратора:
— Господин Роберт, — начал он официально, — мы считаем, не надо ехать в Мирсу. — И почему же? — Роберта начинал веселить этот маленький бунт.
— Зачем? — вступила Шерли. — Если ты решил развеяться, Бонгани отвезет тебя в свою деревню. Ты там почти родной, скоро свяжешь себя кровными узами с родственниками невест.
Блэквелл не уловил сарказма и занервничал еще сильнее. Теперь поездка в Мирсу казалась ему меньшим злом. Но забота о безопасности доктора перевесила:
— Я не могу туда ехать, господин Роберт! — выпалил он.
— Что случилось? — Меня заставят жениться. Я единственный сын, бабушка очень переживает. Особенно после ранения.
В лагере не было секретов — свободное время и атмосфера доверия располагали к бесконечным обсуждениям чужих тайн. Шерли и Бонгани подались вперед, а Блэквелл, поняв, что отступать некуда, выдал всё разом:
— Бабушка требует, чтобы я женился. А я не хочу! Точнее... я хочу. Но мне нравится одна из ваших жен, доктор. На ней я и хочу жениться!
Груз страха свалился с плеч будущего врача. Он смотрел на Роберта с надеждой.
— На какой именно? — уточнил Бонгани, считавший себя ответственным за распределение невест.
— На какой скажет доктор! — Блэквелл считал этот вариант самым логичным.
Роберт был совершенно не готов выбирать жену для своего ассистента.
Спасение пришло в виде примчавшегося Маузера. Пыль от его внедорожника они заметили в последний момент.
— Вы должны ехать в Мирсу, — коротко отрезал посыльный.
— Доктор, обязательно возьмите с собой Блэквелла! — умоляюще выкрикнул Бонгани.
— В чем причина? — спросил Роберт.
— Генерал сам всё расскажет. Он в Мирсу. Сами увидите.
Пока они тряслись в машине, Роберт успел разрешить брачную дилемму: он позволил Блэквеллу выбрать самому и заверил, что претендовать на девушек не собирается. Блэквелл погрузился в тяжкие думы — обе девушки были прекрасны.
Маузер проводил Роберта в ту часть деревни, где тот еще не был — на территорию шамана Вавабуду. Перед входом в хижину стоял Басванги. Генерал выглядел непривычно взволнованным.
— Здравствуйте, Роберт. Мой отец болен. Вавабуду давно его лечит, но... я прошу вас осмотреть его.
Осмотр проходил под тяжелым, немигающим взглядом хозяина жилища. И шаман, и пациент были явно раздражены присутствием «белого доктора». Роберт поспешил выйти на воздух. Генерал выбрался следом.
— Скорее всего, камни в почках, — резюмировал Роберт. — Острая боль указывает на это. Нужно обследование в лагере, поддерживающая терапия.
— Вы считаете, ничего серьезного? — Басванги начал выходить из себя. — Мне нужен прямой ответ: да или нет?
— Я должен понаблюдать его в динамике, хотя бы до утра. Сейчас могу сказать одно: это почки. Я могу сделать обезболивающее, но это изменит картину. Вашему отцу придется потерпеть.
— Хорошо. Располагайтесь, где удобно. Вечером я пришлю за Вами.
Вечерний осмотр ничего не дал. Состояние больного оставалось стабильным, что в данных условиях было добрым знаком.
Посреди ночи внимание Роберта привлекли ритмичные глухие удары. Он выбрался из хижины и пошел на звук. У костра шаман Вавабуду исполнял свой танец. Он был в глубоком трансе. Его тело, как марионетка в руках невидимого кукловода, совершало невообразимые па и невозможно тряслось. Голова бессистемно болталась, глаза были плотно закрыты.
«Это меня он называет демоном...» — Роберт стоял, завороженный этим зрелищем. Он не смел пошевелиться. Шаман закончил танец и рухнул на землю рядом с пациентом. Его тело забилось в конвульсиях, выгнулось дугой и замерло. Две тени метнулись к нему, начали поливать водой. Вавабуду оживал медленно. Шаман просидел неподвижно до первых лучей солнца рядом с пациентом.
Утром Роберт, не дожидаясь приглашения, заглянул в хижину. Шаман проводил какие-то манипуляции над больным, который лежал подозрительно тихо. Роберт вышел и столкнулся с Басванги. Генерал сиял.
— Не стал будить вас, доктор! — радостно воскликнул он. — Вавабуду сказал, что ничего страшного нет. Духи отогнали болезнь. Вы можете ехать обратно.
Роберт попытался возразить, предложив всё же сделать анализы, но Басванги лишь отмахнулся. Вавабуду в очередной раз победил болезнь — или сделал вид, что победил.