В сентябре 1936 года лидеры республиканской Испании — премьер-министр Ларго Кабальеро и министр финансов Хуан Негрин — обратились к Москве с неожиданным предложением: принять на хранение золотой запас Национального банка Испании. Они опасались, что мятежники захватят Мадрид.
Задание чрезвычайной важности
Республиканское правительство располагало тогда четвертым по величине золотым запасом в мире на общую сумму более 780 миллионов долларов, из которых в Советский Союз предполагалось отправить 518 миллионов. Речь шла о золотых слитках, брусках и монетах, включая редкие нумизматические экземпляры.
Общий вес драгоценного металла, предназначенного к перевозке, составлял более 510 тонн. Это количество планировалось упаковать в 7 800 ящиков стандартного размера по 65 кг в каждом.
Проводить подобную операцию имело смысл лишь при условии абсолютной секретности, что требовало, учитывая военную обстановку, высочайшей организованности и бдительности.
Просьбу испанцев Москва встретила с пониманием, ибо подразумевалось, что это золото покроет расходы советской стороны на поставку вооружений, услуги военных советников, а также проведение секретных операций.
Уже 16 октября резидент НКВД в Испании, действовавший под псевдонимами «Швед» и «Лева» и вошедший в историю разведки как Александр Михайлович Орлов (он же — Никольский, он же — Николаев, он же — Берг; настоящая фамилия — Фельдбин), получил из Центра шифротелеграмму за подписью «Иван Васильевич».
Шифровка начиналась фразой: «Передаю вам личное распоряжение Хозяина…» Далее указывалось, что для перевозки золотого запаса должно быть использовано только советское судно.
Особый пункт гласил: «Если испанцы потребуют от вас расписки, откажитесь, повторяю, откажитесь подписывать какой бы то ни было документ, и объясните, что формальная расписка будет выдана Государственным банком в Москве».
Псевдоним «Иван Васильевич» принадлежал еще всесильному наркому Ежову.
Наш резидент в Испании
Орлову не нужно было объяснять подобные вещи дважды. Не случайно же эта акция была поручена именно ему — одному из наиболее опытных советских нелегалов.
Орлов отлично владел немецким, английским и французским, а на новом месте быстро изучил еще и испанский.
В 1920-х годах он работал в Экономическом отделе ГПУ и создал из числа своих осведомителей группу неофициальной аудиторской проверки, которая выявляла истинные доходы нэпманов.
В начале 1930-х Орлов возглавил отделение экономической разведки Иностранного отдела ОГПУ. В этом качестве он установил контакты с западными бизнесменами и наладил вывоз в СССР новинок зарубежной техники из Германии и Швеции.
Затем работал в Лондоне, где сумел закрепить связи с легендарной группой Кима Филби.
Над безоблачной карьерой Орлова появились тучи, когда он угодил в скандальную историю со своей любовницей — молодой сотрудницей НКВД Галиной Войтовой, которая требовала от него развода с женой. Но Орлов предпочел порвать с самой Галиной. Тогда молодая женщина застрелилась прямо перед зданием Лубянки.
Спасая Орлова от скандала, его направили в августе 1936 года в Испанию, где как раз разгоралось пламя гражданской войны. И только-только разведчик успел осмотреться на новом месте, как пришло задание организовать вывоз золотого запаса.
Орлов тут же энергично взялся за дело.
По документам он значился представителем крупного американского банка и имел легенду, согласно которой золото готовилось к отправке в Вашингтон.
Одного только не знал наш разведчик. Почти одновременно копия шифровки попала в руки агентов адмирала Канариса, а чуть позднее легла на стол фюрера.
Пещера над Картахеной
20 октября испанцы получили согласие советской стороны и приступили к перевозке золота из Мадрида в Картахену.
Картахена была главной базой испанского флота на Средиземном море. Здесь располагались морская крепость, торпедный завод, доки и верфи. В этом же округе находились крупные торговые порты.
В горе, поднимавшейся над портом Картахены, была выдолблена огромная пещера, которую еще в старину использовали под пороховые склады. Именно сюда по серпантинной горной дороге и были доставлены ящики с золотом.
Охрану ценного груза несли самые надежные агенты Орлова, имевшие приказ открывать огонь на поражение при появлении всякого подозрительного либо незнакомого лица.
Подходы к пещере контролировали испанские подводники с военно-морской базы.
Доступ гражданских лиц в эту зону был временно запрещен, что, конечно же, вызвало в городе волну самых фантастических слухов. Чтобы положить им конец, в местных газетах появилось сообщение, будто в пещере устроен лазарет для доставляемых с фронта больных дизентерией.
В контакте с Орловым, а также с командованием базы находился советский военно-морской атташе и старший морской советник в Испании Кузнецов, будущий адмирал и министр ВМФ СССР.
В целях безопасности золото решили распределить по четырем советским судам, которые уже стояли в порту: «Нева», «Кубань», «КИМ» и «Волголес».
Вдоль начального участка маршрута золотого каравана должны были рассредоточиться испанские военные корабли.
Но сначала требовалось перевезти драгоценный металл из пещеры в порт, что было совсем непростой задачей.
К тому времени участились воздушные налеты франкистской авиации на порт Картахены и подъездные пути к нему. Надо полагать, немцы поделились с Франко перехваченной из Москвы информацией.
Нельзя было исключать и возможного предательства со стороны кого-либо из ответственных работников военно-морской базы…
Изучив обстановку на месте, Орлов предложил перевозить золото в темное время суток на грузовиках с потушенными фарами, притом что и ночи стояли безлунные.
В этих условиях от водителей требовалось ювелирное мастерство, чтобы не сорваться с узкого горного серпантина вниз. Орлов привлек к этой рискованной акции наших танкистов-добровольцев, переодетых в испанскую военную форму.
За три ночи — с 22 по 25 октября — 20 водителей перевезли все 7 800 ящиков, которые сразу же перегружались на наши суда. Операция прошла без потерь.
Секретный караван
В целях все той же безопасности советские суда уходили из Картахены с суточным интервалом, держа курс на Мраморное море. На каждом из судов находился представитель Национального банка Испании. Охрану на маршруте обеспечивал Кузнецов.
Советские моряки были уверены, что о секретном грузе не знает никто из непосвященных. Уже позднее выяснилось, что спецслужбы Третьего рейха, а также Великобритании, Франции и Италии непрерывно вели наблюдение за золотым караваном. И не только с воздуха и моря, но даже из-под воды.
Все эти разведки имели поименные списки экипажей наших судов и других лиц, находившихся на борту. Известно, в частности, что при прохождении советских судов мимо Сицилии, на этот остров были переброшены итальянские подводные диверсанты князя Боргезе.
Нельзя исключить и того, что разрабатывались конкретные планы операции по захвату ценного груза. Однако попытки завладеть испанским золотом никто так и не предпринял.
Очевидно, руководители соперничавших спецслужб пришли к выводу, что осуществить подобную операцию без излишнего шума не удастся. А результатом мог стать крупный международный скандал с непредсказуемыми последствиями.
Так или иначе, все четыре наших судна прошли через Дарданеллы и Босфор, пересекли Черное море и благополучно прибыли в Одесский порт. Здесь золото перегрузили в специальный железнодорожный состав и под усиленной охраной доставили на Киевский вокзал столицы.
Золото разместили в основном хранилище Управления драгметаллов Наркомата финансов СССР, которое находилось в центре Москвы, в трехэтажном здании на Неглинной улице.
Вскоре после этого в газете «Правда» было опубликовано сообщение, что за успешное выполнение важного правительственного задания старший майор госбезопасности Никольский (то есть Орлов) награжден орденом Ленина, а майор госбезопасности Наумов (в действительности — Эйтингон, заместитель Орлова) — орденом Красного Знамени.
Но приключения испанского золота на этом не закончились. По сути, они только начались.
Письмо невозвращенца
В июле 1938 года Орлов — резидент, посвященный в тайну испанского золота, — стал невозвращенцем. События развивались так.
9 июля Орлов получил шифровку, в которой ему предписывалось срочно прибыть в Антверпен в сопровождении генерального консула в Париже для некой важной встречи.
Орлов был стреляным воробьем и отлично понимал, что скрывается за подобным вызовом. В период, когда по стране катился вал ежовских репрессий, вызов в Центр нередко заканчивался ложными обвинениями и смертным приговором.
Примеров подобного рода Орлов знал достаточно. Поэтому он поступил по-своему.
Он все же выехал в Париж. Но оттуда, воспользовавшись своим дипломатическим паспортом, отправился не в Антверпен, а в США, имея при себе 60 000 долларов, предназначенных для оперативных целей. Одновременно он направил в советское посольство письмо на имя наркома внутренних дел Ежова, где объяснил причины своего поступка.
Орлов писал, что по-прежнему считает себя патриотом и никогда не встанет на путь сотрудничества с западными разведками. Дескать, он отказался от возвращения на родину даже не из чувства страха за собственную жизнь, а ради будущего своей больной 14-летней дочери.
В этом письме Орлов давал торжественную клятву: если не тронут его самого и его семью, если не подвергнут репрессиям его оставшуюся в Москве 70-летнюю мать, то до конца своих дней он не проронит ни слова о тех тайнах, в которые посвящен.
А знал Орлов немало. К письму он приложил две страницы текста, в котором напоминал об известных ему операциях советской разведки (в том числе по вывозу испанского золота) и тех 62 наших агентах, которые продолжали работать в Западной Европе.
В заключение Орлов сообщал, что копию письма он положил на хранение в банковский сейф и дал инструкцию своему адвокату обнародовать эти документы в случае внезапной смерти или исчезновения автора.
Поначалу в НКВД принялись готовиться к активной охоте на перебежчика.
Но вскоре последовало указание Сталина прекратить розыск Орлова. Очевидно, вождь посчитал, что в данной ситуации лучше оставить беглеца, знавшего так много тайн, в покое.
Подозрение
В марте 1939 года резидент советской внешней разведки во Франции Агаянц сообщил, что в Москву было отослано не все испанское золото. Часть его якобы была разбазарена людьми, причастными к операции, включая наших агентов в Испании.
Об этой шифровке незамедлительно доложили Сталину. Вождь поручил Берии разобраться и провести детальную проверку.
Берия, в свою очередь, велел послать запрос Эйтингону, который после бегства Орлова возглавил резидентуру НКВД в Испании. Ответ Эйтингона заслуживает того, чтобы его процитировать.
«Я не бухгалтер и не клерк. Пора Центру решить вопрос о доверии Долорес Ибаррури, Хосе Диасу, мне и другим испанским товарищам, каждый день рискующим жизнью в антифашистской войне во имя общего дела.
Все запросы следует переадресовать к доверенным лицам руководства ЦК французской и испанской компартий Жаку Дюкло, Долорес Ибаррури и другим. При этом надо понять, что вывоз золота и ценностей проходил в условиях боевых действий».
После этого Берия вызвал Судоплатова, будущего аса советской разведки, а тогда — помощника начальника Иностранного отдела НКВД, и лично поручил ему разобраться со всеми документами о передаче и приеме испанских ценностей в Гохран СССР.
Оформив необходимые допуски, Судоплатов отправился в Гохран вместе с двумя ревизорами, одним из которых был Берензон, занимавший пост главного бухгалтера ВЧК — НКВД еще с 1918 года. До революции Берензон служил ревизором в Российской страховой компании.
Ревизоры работали в Гохране свыше двух недель, проверив всю имевшуюся документацию и наличность.
Золото хранилось в больших железных шкафах. Каждый шкаф запирался одним замком, но двумя ключами. Один ключ был у начальника сектора кладовых, второй — у контролера того же сектора. Открыть шкаф одним ключом было невозможно.
Никакой недостачи контролеры не обнаружили.
Документы соответствовали акту о приемке золотого запаса, подписанному в январе 1937 года послом Испанской республики Марселино Паскуа, наркомом финансов СССР Гринько и заместителем наркома иностранных дел Крестинским.
Соответствующий экземпляр акта был передан республиканскому правительству.
В Москве знали, что этот экземпляр недолгое время хранился у премьер-министра Кабальеро, а с мая 1937 года находится у главы нового правительства Хуана Негрина.
Между тем Комитет по невмешательству в испанские дела — международный орган, куда входили 27 европейских стран, включая СССР, — настойчиво делал запросы о количестве вывезенного из Испании золота.
Советский представитель в Комитете Майский в жесткой форме отвечал:
— Все рассуждения о якобы вывезенном из Испании золоте есть не что иное, как попытка спровоцировать вокруг СССР новый скандал и отвлечь внимание мировой общественности от действительно важных проблем и преступлений, творимых в Республике.
В то же самое время Сталин, как утверждают, заявил в кругу членов Политбюро:
— Испанцам никогда не видать этого золота, как никогда не видать собственных ушей!
Где-то в Америке
Вскоре после смерти Сталина Орлов издал книгу «Тайная история преступлений» с подзаголовком «Книга комиссара НКВД, в 1938 году вместе с семьей тайно оставшегося в США», где подавал себя как одну из жертв режима.
В этот и последующий период Орлова вызывали для дачи показаний в Службу иммиграции США, ФБР, подкомитет Конгресса по внутренней безопасности.
Он в общих чертах рассказал о ряде операций, в том числе о вывозе золотого запаса Испании, но ни в книге, ни на допросах не выдал ни одного из действовавших советских агентов. Похоже, беглец честно следовал своей клятве, данной еще перед войной.
И все же факт выпуска книги вызвал беспокойство у руководства советской разведки, поскольку еще продолжали работать глубоко законспирированные агенты, о существовании которых Орлов либо знал, либо мог догадываться.
Было решено выяснить адрес Орлова в США и направить на встречу с ним опытного сотрудника, который в ходе личной беседы с перебежчиком выяснил бы его намерения на будущее и получил бы от него некие дополнительные гарантии неразглашения секретов.
Выбор пал на сотрудника разведки Михаила Александровича Феоктистова, «Георга», который работал в советской резидентуре в Нью-Йорке. Он числился в штате ООН и в этом качестве мог свободно перемещаться по территории США.
Но прежде Феоктистову пришлось слетать в Москву и внимательно изучить досье перебежчика.
Началась в буквальном смысле слова охота за Орловым, в которой было все: и погони, и переезды, и слежка. Но в конечном итоге встреча между двумя советскими агентами — бывшим и действующим — состоялась в одном из пригородов Кливленда, на берегу озера Эри.
Длившаяся более пяти часов беседа носила почти дружеский характер.
Орлов заверил собеседника, что до конца будет соблюдать обет молчания. «Георг» предложил супругам вернуться в СССР, где им будет предоставлена квартира и генеральская пенсия и дана гарантия на возвращение в США в любое время.
На это Орловы ответили, что не могут покинуть могилу дочери, да и жизнь уже прожита.
На прощание Орлов подарил Феоктистову свои книги и воскликнул: «Мне бы человек двадцать таких молодцов, как ты, в то время, когда я работал, и теперь весь мир был бы советским, а во главе каждой разведки стояли бы советские сотрудники!»
А жена Орлова, Мария Вячеславовна, добавила со слезами на глазах: «Будьте верны себе и никогда, ни за какие миллионы не предавайте свою страну. Родина — это все!»
Шел уже 1971-й год. Через два года Александр Орлов умер.
Нефть вместо золота
Через полгода после падения Испанской республики началась Вторая мировая война, и об испанском золоте надолго забыли.
Экземпляр акта о передаче золота по-прежнему оставался у Хуана Негрина, который до 1945 года возглавлял республиканское правительство в изгнании.
После смерти Негрина в 1956 году этот документ оказался у Франко, который через международные организации начал добиваться возврата ценностей. Но на все запросы Москва отвечала отказом, давая понять, что испанского золота на территории СССР нет.
Сегодня трудно понять логику такой позиции. Ведь правительство республиканцев имело законное право распоряжаться золотым запасом страны, в том числе тратить его на закупку вооружений, притом что войска мятежников получали значительную материальную помощь от Гитлера и Муссолини.
Даже многие современные испанские эксперты признают тот факт, что Сталин не присваивал испанского золота, а компенсировал им, притом частично, стоимость помощи сражавшейся Испании. Ведь, к примеру, бомбардировщик СБ стоил 110 000 долларов, истребитель И-16 — 40 000, танк — 30 000.
Общая же стоимость одних лишь военно-технических советских поставок в Испанию оценивается специалистами в четверть миллиарда долларов. И это — только верхушка айсберга.
Однако советские дипломаты долго еще называли запросы о судьбе испанского золота «вымыслом западной пропаганды».
Но зачем было скрывать очевидные факты, которые можно было истолковать в нашу пользу? Скорее всего, Сталин хотел предстать перед левыми силами всего мира бескорыстным защитником идеалов, а впоследствии эта политическая установка сохранялась уже по инерции.
Между тем испанские власти вновь и вновь поднимали вопрос о вывезенном золоте, привлекая на свою сторону различные международные организации, но неизменно получая отказ от СССР.
Лишь после смерти Франко начались поиски некоего компромисса. По одной из версий, вместо золота в Испанию, по решению советского руководства, была поставлена нефть по клиринговым ценам.
Валерий Нечипоренко