На дворе 1905 год, место действия – печально известные Сыпингайские позиции. Русско-японская баталия уже перемолола тысячи с обеих сторон, и впереди маячит новая, невероятно масштабная позиционная мясорубка.
Но… прежде чем началась очередная атака, японская сторона неожиданно присылает посла. Не с ультиматумом, с предложением, в нем говорилось о том, чтобы лучший вышел против лучшего, один на один.
Разумеется, что японцы предложили это не просто так, ведь те были уверены, что в их распоряжении находится человек, которому в ближнем бою нет равных. Как вы могли догадаться, это был тот самый неуязвимый самурай.
Но выслушав весьма любопытное предложение, русский лагерь замолчал, ведь проиграть на глазах у двух армий страшнее любого другого поражения в поле.
Тогда-то вперед и шагнул тот самый доброволец, который вскоре, мягко говоря, удивит японского мечника.
Так кем же был этот бесстрашный боец и самое главное – как закончилась та неравная схватка, как минимум, так изначально считали японцы, да что уж греха таить и часть наших считала…
Александру Саичичу в тот год было тридцать два. Черногорец по рождению, серб по крови, из рода Васоевичей, одного из самых воинственных черногорских кланов, если кто-то не знает.
Начальную школу он окончил в Цетине под покровительством самого князя Николая, гимназию – в Дубровнике, военную выправку получил в Белградской пехотной школе, после чего три года служил адъютантом знаменитой Васоевичской бригады.
Этого ему, конечно, не хватило, и, захотев отточить то, что нельзя выучить по уставу, Саичич отправился в пылающий от каждодневных сражений Стамбул, поступив в турецкую армию младшим офицером имперской гвардии, еще на три года.
Так что к фронту он подошел весьма и весьма подготовленным бойцом, который мог седлать коня на полном скаку, пролезать под ним при скачке и перепрыгивать через двух волов. Обычной палкой выбивал саблю из рук противника.
Немного порылся в архивах (отмечу, что вся наша сегодняшняя история довольно спорна, герой точно был, но вот история самой битвы… она, скажем так, чаще всего находится под вопросом) и нашел в них весьма любопытную деталь, не поверите, но был случай, когда итальянского учителя фехтования, человека с дипломом и репутацией, он обезоружил и обратил в бегство.
Так что когда в штабе получили вызов, тот долго не думал. Вперед вышел не богатырь с картинки, а этот худой, быстрый поручик-доброволец, которого знали и русские сослуживцы, и союзные балканцы. Кто знал, на что он реально был способен, верил в его победу, кто не знал и судил только по картинке, по внешнему виду двух бойцов, тот ставил именно на японца.
Кстати, а на кого бы поставили вы? Напишите свой ответ в комментариях.
Японский офицер привез вызов письменно или объявил на построении, пересказы здесь расходятся. Но суть была одна: есть мастер ближнего боя, есть открытое поле, и японская сторона ждет.
И да, это был не какой-то там жест рыцарства и вовсе не дань традиции, это самый что ни на есть холодный расчет. Продемонстрировать превосходство в сабельном бою перед двумя армиями, задать тон, надломить дух противника прежде, чем снова загрохочут орудия. Вот для чего устраивалось это представление. Ага, подломили, так подломили…
Японская армия к тому времени целенаправленно строила образ непобедимого воина, бусидо из кодекса аристократии превратился в уставную психологию пехоты. Воинский клич «банзай» звучал не только как боевой сигнал, но и как демонстрация готовности к погибели в любой момент.
Вспомним хотя бы случай, когда под Порт-Артуром японские пехотинцы шли в самоубийственные штыковые атаки волна за волной, и что самое непривычное – их командование намеренно культивировало этот образ. Русские, которых и без того сжигала апатия затяжного противостояния, смотрели на это с болезненным удивлением.
Так что на этом самом фоне публичный поединок был вовсе не спортивным жестом. Скорее это была арена, где японская сторона ждала дополнительного унижения русского лагеря.
Как думаете, кто кого унизил?
Перед выездом Саичич выбирал коня дольше, чем иной выбирает оружие. Ему нужен был не просто резвый скакун, ему нужен был такой, который по команде всадника мог резко менять направление. Конь нашелся. Оружие он взял, по всей видимости, драгунскую шашку образца 1881 года, именно она в то время состояла на вооружении русской армии и черногорского войска.
Кстати, а вот и сабля нашего сегодняшнего героя, находящаяся в одном из российских музеев (Центральном музее Вооруженных сил Российской Федерации в Москве, если быть конкретнее).
Конструктор этой самой шашки Горлов сознательно добивался в ней соединения свойств шпаги, палаша и сабли, оружие одинаково годилось для колющего удара и рубящего, что в конном ближнем бою нередко решает все. Японский воин выехал в доспехах. По воспоминаниям самого Саичича, в черных мехах, и вид у него был такой, словно он привык побеждать еще до начала схватки. «Походил видом на злобного орла», так запомнил его черногорец.
Армии замерли по обе стороны. Саичич выехал с саблей в руке, без лишних слов и жестов.
Как я сказал выше, история самого боя спорна, но история жила целыми столетиями и продолжает жить, потому что у нее имеются весьма конкретные зацепки.
Место: Сыпингай.
Год: 1905.
Имя: Саичич.
И еще один предмет, который, по утверждению источников, пережил тот бой, – сабля, хранящаяся сейчас в одном из военных музеев Москвы.
Согласитесь, это не так уж и мало для появления фронтовой легенды?
Судя по рассказам, сама битва началась очень резко. Японский воин атаковал первым, атаковал жестко и уверенно, как атакует человек, который не сомневается в исходе, который обернется именно в его сторону.
Скользящий удар катаной пришелся Саичичу в лоб, рана была более чем настоящей, кровь, боль, мгновение растерянности. Именно это мгновение, по всей видимости, и убедило японского воина, что противник сломлен.
Если б тот знал, как он ошибся…
Саичич ответил мощным выпадом, точным и… фатальным. Японский воин повалился с коня, его сердце перестало биться еще до падения на землю. Дальше ничего необычного – черногорец просто поклонился в сторону японских рядов и отъехал к своим.
Именно так чаще всего и описывают сцену в пересказах, она прошла без лишних слов, победных реляций, без торжества.
Что было дальше? Тишина, крики, аплодисменты, источники расходятся, и это, конечно, уже фронтовое сказительство, а не штабной рапорт. В ряде версий говорится, что Николай II назначил Саичичу пожизненную пенсию и награды. Сколько именно, в каких документах это зафиксировано, неизвестно, легенда так устроена, детали обрастают числами, которые проверить уже не представляется возможным.
Вот вам и «неравный» бой… Похоже, он и вправду был неравным, но только не в ту сторону, о которой многие думали. Ставьте палец вверх, если понравилась моя сегодняшняя статья и вы тоже верите в праведность этой истории.
Не забывайте подписаться на канал, чтобы не пропустить выхода моих новых историй.