Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?
Княгиня Орлова снискала среди современников славу «самой элегантной женщины Петербурга», «первейшей при дворе дамы», тратившей на роскошные парижские туалеты целые состояния.
Высокого роста, стройная, изящная, с некрасивым, но неординарным и запоминающимся лицом, Ольга Константиновна Орлова была весьма заметной фигурой в петербургском аристократическом обществе. Не отличавшаяся особенным умом, обаянием или сердечностью, самовлюблённая, тщеславная и суетная, она мечтала затмить всех дам экстравагантностью и шиком, однако неизменно проигрывала ярчайшей звезде северной столицы – княгине Зинаиде Николаевне Юсуповой, которую называли «княгиней Сияние» за ослепительную красоту и внутренний свет.
В облике и натуре Зинаиды Николаевны благородство, чистота, неизменная доброта и искренность сочетались с острым умом, строгостью и принципиальностью.
«Матушка была восхитительна. Высока, тонка, изящна, смугла и черноволоса, с блестящими, как звёзды, глазами. Умна, образованна, артистична, добра. Чарам ее никто не мог противиться. Но дарованьями своими она не чванилась, а была сама простота и скромность», – вспоминал сын Феликс.
К слабостям княгини Ольги Константиновны, которая буквально из кожи вон лезла в бесплодных усилиях стать первой, современники в основном были весьма снисходительны, но ничуть не обманывались в оценках её личности.
«Она не могла стоять, ходить, сидеть, говорить без особых ужимок, подчёркивавших, что она не просто какая-нибудь рядовая аристократка, а первейшая при дворе дама», – довольно едко и зло констатировал живописец и график Игорь Грабарь.
«Она была особой «милой», любезной, добродушной, но не особенно «содержательной». Она знала толк в нарядах, которые всегда (и несмотря на своё парижское происхождение) отличались какой-либо, иногда и очень смелой оригинальностью. В этом причина, почему именно она пользовалась большим фавором среди художников», – писал историк, критик, мемуарист Александр Бенуа.
Однако и во внимании художников княгиня Юсупова обошла Ольгу Константиновну.
Портрет княгини Юсуповой...
В 1902 году Валентин Серов закончил портрет Зинаиды Николаевны в интерьерах знаменитого Юсуповского дворца на Мойке, над которым работал на протяжении двух лет – в период с 1900 по 1902 гг.
Будучи портретистом членов царской семьи и известным в светских кругах живописцем, к которому чванливая аристократия выстраивалась в очередь, готовая платить по тысяче целковых за портрет, Серов мог выбирать моделей. Простота, душевность, обаяние и непритворная искренность Зинаиды Николаевны была ему очень по сердцу. «Терпеливое отношение моей матери увенчалось успехом, и сам художник был удовлетворён своим произведением. Особенно радовался Серов, когда ему удалась улыбка моей матери, которую он очень любил. Любил он и её подвижность лица, и её грацию», – вспоминал Феликс Юсупов.
Княгиня Орлова, годом позднее потерпевшая очередное сокрушительное фиаско от соперницы на придворном костюмированном балу в Зимнем дворце, запомнившемся великолепными костюмами в русском стиле, в которые нарядилась знать, жаждала сатисфакции.
Дело в том, что Зинаида Николаевна была непревзойдённой плясуньей и блестяще исполняла русские танцы. Великий князь Александр Михайлович не мог сдержать эмоций: «На балу шло соревнование за первенство между великой княгиней Елисаветой Фёдоровной (Эллой) и княгиней Зинаидой Юсуповой. Сердце моё ныло при виде этих двух „безумных увлечений“ моей ранней молодости. Я танцевал все танцы с княгиней Юсуповой до тех пор, пока очередь не дошла до „русской“. Княгиня танцевала этот танец лучше любой заправской балерины, на мою же долю выпали аплодисменты и молчаливое восхищение».
Ольга Константиновна была безутешна. Как?! Её, урождённую княжну Белосельскую-Белозерскую, принадлежащую к одному из самых знатных дворянских родов, внесённых в «Бархатную книгу», супругу генерал-майора князя Владимира Николаевича Орлова – доверенного лица Николая II – снова задвинули в дальний угол?! Это неслыханно! И княгиня, со свойственным ей напором и апломбом, начала осаду модного портретиста. В 1909 году Серов приступил к работе.
Правда, тогда княгиня Орлова ещё не знала, насколько опрометчивым окажется её решение. Несмотря на то, что Валентин Серов прославился высоким мастерством в создании парадных портретов, все отмечали бескомпромиссность взгляда художника и предельно достоверное, порой беспощадно точное отражение внутренней сути его моделей.
...И карикатура на княгиню Орлову
«Портреты Серова – всегда суд над современниками… Собрание этих портретов сохранит будущим поколениям всю безотрадную правду о людях нашего времени», - писал идеолог символизма, литературный критик и историк Валерий Брюсов.
Портрет княгини Орловой, которая позировала в своём особняке на Мойке, 90 был закончен в 1911 году (замечу в скобках, что в тот же период Серов писал скандально известный портрет баснословно богатой, взбалмошной и совершенно непредсказуемой Иды Рубинштейн, смело экспериментируя со стилем, цветом и формой).
Работа шла с большими перерывами, так как капризная княгиня, уломав художника, решила, что теперь может беспрепятственно морочить ему голову. «Поймать» неуловимую аристократическую попрыгунью оказалось делом почти безнадёжным: она была постоянно занята, её ждали на балах, приёмах и светских раутах.
Легкомысленная, и пустая, эта аристократическая стрекоза, будто выпорхнувшая из басни Крылова, всерьёз полагала, что её миссия рафинированной модницы, несущей на своих крыльях ароматы и утончённый шик парижских салонов, заслуживает уважения.
Как-то, вернувшись из Парижа, Серов привёз княгине в подарок игрушку с намёком – мартышку, пытаясь таким образом донести до своей крайне необязательной и непунктуальной модели, что пора бы перестать метаться по балам и закончить, наконец, начатый портрет. «Очень благодарю Вас за чудесную мартышку – она меня так насмешила, и я, право, очень тронута, что Вы меня вспомнили и привезли на память милую игрушку. По приезде домой меня совсем затормошили, и прямо не было ни одной свободной минуты», – ответила княгиня. Намёк не был понят.
Каждый раз, когда мадам Орлова покидала дом мастера, две дочери Валентина Александровича стремглав бежали к окну и приникали к стеклу в надежде хотя бы одним глазком увидеть легендарную княгиню. Однако всё, что удавалось разглядеть – громадную шляпу, горделиво плывущую к своему автомобилю. Эта участь постигала всех, кто пытался разглядеть под необъятными полями замысловатых головных уборов характер или личность их владелицы.
Увидев портрет, общество разделилось в оценках. Одни восхищались высоким стилем, талантом и мастерством живописца, другие же уловили явный иронический подтекст, упрекая художника в предвзятом отношении к модели, карикатурности изображения и едком сарказме.
И действительно, акцент в портрете сделан на экстравагантном наряде княгини, а центром композиции и точкой притяжения взгляда является громадная шляпа.
Именно она, непропорционально большая, вместе с вычурной, изломанной позой, обнажёнными плечами, с которых, кажется, вот-вот упадёт роскошный соболий палантин, придерживаемый на груди одной рукой, в то время как другая сжимает жемчужное ожерелье, и острым носом выставленной вперёд лакированной туфли создаёт гротескный и очень характерный образ – не лишённый, впрочем, своеобразного изящества.
Сосуд она, в котором пустота
Каждая деталь «кричит», обличая истинную натуру изображённой на портрете женщины. Она словно присела на минутку в неустойчивой и манерной позе, готовая тут же вскочить, скинув палантин на руки подоспевшей служанки, облачиться в умопомрачительный наряд, только недавно выписанный из Парижа, и упорхнуть на очередное светское мероприятие.
Рука, играющая ниткой жемчуга – жест, указывающий на себя, подчёркивающий значимость и важность собственной персоны – самой большой драгоценности из окружающих её драгоценных вещиц. Ваза, стоящая на высоком столике с изогнутыми ножками – ещё один символ. Её тень на стене, намеренно искажённая, будто повторяет очертания гротескной фигуры в огромной шляпе, и любой внимательный зритель без труда поймёт намёк: великосветская дама в соболях, изображённая на портрете, так же пуста, как ваза за её спиной.
Уходя от любования грацией и элегантностью модели, Серов подчёркивает пустое высокомерие, напыщенность, вызывающую надменность, легковесность мыслей и чувств княгини, неспособной ни на глубокие переживания, ни на сколько-нибудь серьёзные и длительные размышления.
Всё это не ускользнуло от наблюдательного взгляда современников. Князь Сергей Щербатов, глубоко уязвлённый насмешками портретиста, негодовал: «Какой там сахар Серова, лишь бы горчицы не подложил! Как было не использовать исключительно нарядный облик княгини Ольги Орловой, первой модницы Петербурга, тратившей на роскошные туалеты огромные средства и ими славившейся? Что бы сделали из неё Тициан, Веронезе… и что же у Серова? Чёрная шляпа, чёрное платье, но главное – поза: вместо того, чтобы подчеркнуть высокую стройную фигуру, Серов посадил княгиню Орлову на такое низкое сиденье, что колени на портрете были выпячены вперёд».
Валентин Александрович остался очень доволен портретом, что случалось редко. На упрёки в том, что портрет похож на шарж, беспечно отвечал: «Что делать, если шарж сидит в самой модели, я-то чем виноват? Я только высмотрел, подметил».
Как бы там ни было, картина имела большой успех на международной выставке в Риме в 1911 году, а сама Ольга Константиновна в письмах называет произведение Серова «шедевром».
22 ноября 1911 года Валентин Александрович Серов скоропостижно скончался от приступа стенокардии. Новое время – смутное, страшное, кровавое – уже расправляло огромные крылья. Через несколько лет они накроют Россию непроглядной тьмой войн и междуусобиц.
Русская эмигрантка в Париже
Спустя четыре года князь Владимир Николаевич Орлов, всецело преданный царской семье, но не разделяющий восторгов венценосной четы по поводу Гришки Распутина, был удалён от двора и назначен помощником по гражданской части Наместника на Кавказе. За полгода до Октябрьского переворота уволен со службы по болезни. После революции жил в своём имении под домашним арестом, а в 1919 году в ходе Крымской эвакуации эмигрировал во Францию.
Можно себе представить, каким потрясением стало падение дома Орловых, царская опала и приход к власти большевиков для Ольги Константиновны! Супруги развелись в 1918 году, а в апреле 1919 княгиня Орлова примкнула к сонму русских эмигрантов в Париже. Она скончалась в 1923 году в возрасте 50 лет.
Знаменитый портрет, вызвавший столько споров, под давлением общественности был передан княгиней Русскому музею Александра III c одним условием: картина не должна находиться в одном зале с эпатажным и провокационным портретом Иды Рубинштейн. Искусство искусством, но приличия прежде всего!
Это интересно:
Ранее:
✅©ГалопомПоЕвропам
Копирование текста или его фрагментов без ссылки на первоисточник запрещено и является нарушением авторских прав.