Оливия и Беатрис и спасённый дельфинёнок.
В лазурном царстве, в глубине морской,
Где свет дрожит серебряной строкой,
Где между скал, кораллов и камней
Поют теченья музыку морей,
Где водоросли, словно кружева,
Колышет тихо сонная волна,
Где в каждой капле — тайна и покой,
Жили русалки с доброю душой.
Одна — Оливия, смела и весела,
Как искра дня, как чайка у весла,
Быстра в воде, решительна, светла,
И к слабым сердцем ласкова была.
Другая — Беатрис, нежна, тиха, мудра,
Как свет луны у позднего костра,
Она умела песней исцелять,
Тревогу гнать и слёзы утешать.
Они вдвоём хранили весь простор:
И даль морей, и тёплый синий двор,
Где рыбы вились, как живой узор,
И день качался на волнах, как сон.
То расплетут морские камыши,
Где малыши играли от души,
То раненой рыбёшке у скалы
Наложат бинт из нитей и травы.
То черепахе старой у песка
Подскажут путь до тихого мыска,
То бурю встретят песней золотой,
Чтоб море вновь дышало добротой.
Но как-то раз, в один тревожный день,
Когда легла на воду грусти тень,
Когда над гладью чайки в вышине
Кричали громче, чем обычно, мне,
Когда у скал взволнованно, спеша,
Металась серебристая мелкота,
Оливия сказала:
— Что-то есть…
Я слышу зов. В воде тревога здесь.
И Беатрис ей тихо отвечала:
— Да, море чьё-то горе услыхало.
Скорей, сестра, туда, где стонет даль,
Где в крике плещет чья-то боль-печаль.
И, рассекая волны, как стрелы,
Они помчались сквозь морские сны,
Сквозь синий блеск, сквозь водные луга,
Сквозь светлый сон кораллов и песка.
И скоро у подводной серой гряды
Увидели семью среди воды:
Там мама-дельфин, дрожа, звала дитя,
И папа мчался кругом, хлопоча.
А рядом, будто плачущий ручей,
Металась старшая сестрёнка всё быстрей,
И страх стоял над ними, как туман,
И бился в волнах горький океан.
Меж камней, у самого морского дна,
Где пена шепчет: «Берегись всегда»,
Запутался в старинной злой сети
Малыш-дельфин, не в силах отползти.
Его звали Лучик — так нежно и светло,
Как будто солнце в сердце к ним пришло.
Но нынче Лучик плакал и дрожал,
И хвост его верёвочный узел сжал.
Сеть, тёмная, тяжёлая, груба,
Как будто чья-то чёрная судьба,
Обвила плавник, затронула бочок,
И каждый вздох давался, как толчок.
— Спасите! — мама-дельфиниха звала. —
Он слишком мал! Беда его нашла!
Он заплыл сюда, играя у камней,
И сеть поймала бедного сильней!
Оливия нырнула к малышу,
Сказала мягко:
— Тише. Я спешу.
Не бойся, Лучик, мы с тобой сейчас.
Мы рядом. Слышишь? Мы спасём тебя тотчас.
Но Лучик весь от ужаса дрожал,
Он бил хвостом и петли затягал.
Тогда к нему подплыла Беатрис
И тихо спела песню сверху вниз.
И песня та была, как тёплый свет,
Как мамин голос, как живой рассвет,
Как добрый сон, как ласковый прибой,
Как шёпот: «Малыш, мы рядом, мы с тобой».
И море будто стало чуть добрей,
И даже блеск качнулся меж камней,
И Лучик замер, слушая напев,
Немного страх в душе преодолев.
— Сестра, — сказала Беатрис, — смотри,
Здесь узел крепкий — даже не один, а три.
Нам нужно осторожно расплести,
Чтоб малыша сильнее не стянуть в пути.
Оливия узор сети взяла,
Рукой по грубым нитям провела,
Потом сказала папе-дельфину:
— Послушай, друг, я выход подскажу.
Плыви кругами — только не спеша,
Пусть мягко двинет воду глубина,
Чтоб натяженье сети ослабело
И мы могли работать здесь умело.
И папа с мамой стали в круг ходить,
Теченье плавно в стороны водить,
А старшая сестрёнка рядом шла
И взглядом брата нежно берегла.
Оливия тянула верхний жгут,
Но нити всё не рвались — лишь скрипят, идут.
Она сильней упёрлась о скалу,
Но сеть держалась злобно, как в плену.
Тогда малышка-дельфинёнок вдруг
Воскликнула, замедлив свой испуг:
— Я знаю! Недалеко, за вон тем камнём,
Живут три краба в домике своём!
У них клешни остры, как нож морской!
Они помогут справиться с бедой!
— Скорее! — крикнула Оливия. — Плыви!
Зови друзей на помощь из глубин!
И та умчалась быстрым ветерком,
Вернулась скоро с крабьим маленьким полком.
Три краба, важные, как стражи у ворот,
Пришли без лишних слов — спасать народ.
Щёлк-щёлк! — клешни по нитям застучали,
Щёлк-щёлк! — верёвки трескаться начали,
Щёлк-щёлк! — и сеть чуть-чуть ослабла вдруг,
И в море будто стало меньше мук
Но тут волна от дальнего борта
Качнула сеть, как тёмные врата,
И новая петля, змеёй скользя,
Стянула хвост, вновь малыша грозя.
Лучик вскрикнул. Мама зарыдала.
Сестрёнка к брату броситься желала.
Но Беатрис сказала:
— Тише, стой.
Сейчас важнее быть ему скалой.
И снова песню тихую она
Вплела в теченье, в пульс морского дна.
То была песнь о вере и тепле,
О том, что доброта сильней во мгле.
Она пела, что рядом есть семья,
Что не оставят близкие тебя,
Что даже в страшный и холодный час
Любовь придёт и защитит тотчас.
И море слушало, и замерла вода,
И свет ложился мягко, как звезда,
И Лучик, слыша эту песнь сердец,
Понял: ещё не близок злой конец.
Оливия вскричала:
— Вот сейчас!
Держите воду ровно! В добрый час!
Крабы — вот здесь! А вы — чуть влево, вбок!
Ещё одно усилие, дружок!
Она схватила главный узел крепко,
Упёрлась в камень гибко, сильно, цепко,
И с силой рванула сеть одной рукой,
Как будто споря с бурей и судьбой.
Крабы тот миг перекусили жгут,
Дельфины подняли течение вокруг,
А Беатрис малышу шептала:
— Ещё чуть-чуть. Беда почти пропала.
И вдруг — треск!
Как будто молния в воде.
Сеть лопнула на страшном узле.
И Лучик, словно солнечный лучок,
Из мрака выскользнул легко на волю в срок.
Он рванулся к маме, весь дрожа,
Как капля света, как сама душа.
Та обняла его своим теплом,
И море вспыхнуло спасительным добром.
Папа-дельфин кругами поплыл вдаль,
Смывая с волн последнюю печаль.
Сестрёнка прыгала, смеясь, вокруг,
И брызги пели радостно вокруг.
— Вы спасли нашего малыша! —
Сказала мама, счастьем чуть дыша. —
Мы это не забудем никогда.
Вы нам вернули солнце и года.
Но Беатрис сказала им в ответ:
— Не только мы вернули этот свет.
Сегодня всех объединила беда,
И потому пришла к вам доброта.
Оливия добавила, смеясь:
— Здесь каждый был отважен в нужный час.
И папа, и сестра, и мама, и друзья,
И даже крабы — славная семья!
Тут Лучик робко подплыл к ним опять,
Ему хотелось что-то им сказать.
Он тихо молвил:
— Было страшно мне.
Я думал, что останусь в этой тьме.
Но песня Беатрис дала мне сил,
А голос Оливии меня хранил.
Теперь я знаю: если рядом свет,
То даже в страхе тьма не скажет: «Нет».
Русалки нежно улыбнулись вновь,
Почувствовав и радость, и любовь.
И Беатрис погладила его:
— Запомни это, маленький, легко:
Не стыдно звать на помощь в трудный час,
Смел тот, кто верит сердцем в тех, кто спас.
А добрый мир становится сильней,
Когда мы встанем рядом средь морей.
Потом все вместе сеть собрали в путь,
Чтоб никого ей больше не спугнуть,
Чтоб не остался ни единый жгут
Там, где беспечно малыши плывут.
Крабы кусали тонкие шнуры,
Рыбёшки уносили мусор от скалы,
Дельфины помогали, как могли,
А волны всё подальше сеть несли.
К закату море стало золотым,
Прозрачным, тихим, ласковым, живым.
И солнце, погружаясь в дальний край,
Дарило всем подводный тёплый рай.
Лучик уже смеялся у волны,
И глазки были радостью полны.
Он плыл к родным уверенно, легко,
Но от сетей держался далеко.
А Оливия и Беатрис вдвоём
Сидели на камнях перед закатом дня,
Смотрели, как рождается звезда
Над морем, где исчезла вдруг беда.
— Сегодня море стало чуть добрей, —
Сказала тихо Беатрис своей сестре.
Но Оливия с улыбкой отвечала:
— Оно лишь истину нам снова показало.
Что никакая сеть, какой бы злой
Она ни стала в глубине морской,
Не может быть сильней, чем добрый свет,
Чем дружба, храбрость, помощь и совет.
Что если рядом бьются в унисон
Сердца, несущие любовь, как сон,
То даже самый страшный мрак в пути
Не сможет у живых надежду унести.
С тех пор у рифов, в синих берегах,
Рассказывали рыбы в камышах,
Как две русалки — добрые сердца —
Спасли дельфиньего прекрасного мальца.
И Лучик вырос быстрым и большим,
Но сохранил тот день в душе живым.
И если видел где-то знак беды,
То первым мчался помогать сквозь воды.
И море, помня песню, сеть и страх,
Носило эту мудрость на волнах:
Где есть любовь, там не страшна беда,
Где есть друзья, там рядом чудеса.
И даже в глубине холодных вод
Добро всегда к спасению ведёт.
А тот, кто ближним в трудный миг помог,
Сам в сердце зажигает светлый огонёк.