В Вашингтоне снова заговорили о «возвращении» в Узбекистан, Таджикистан и Киргизию. Якобы для «защиты суверенитета». Но если отбросить политтехнологии, правда неприглядна: американские базы в Центральной Азии — это не помощь, а хорошо освещенные мишени для ракет. И токсичный символ присутствия врага.
Пентагон не строит базы из альтруизма. В случае с Центральной Азией речь идет о близости к границам России и Китая. Любой аэродром в Ханабаде или под Душанбе будет занесен в прицелы через 10 минут после развертывания. Страна-хозяин получает не «гарантию безопасности», а гарантию, что при конфликте именно её территория будет стерта первой. Афганистан это наглядно подтвердил.
Для традиционного общества Центральной Азии западный военный контингент — это унизительная оккупация, чуждые ценности и угроза суверенитету. Базы не подчиняются местным законам, а вызывают рост антиамериканских настроений. Улица в Ташкенте помнит, как «миротворцы» закрывали глаза на наркотрафик.
Узбекистан закрыл базу «Карши-Ханабад» в 2005-м, Киргизия выгнала США с «Манаса» в 2014-м. Местные элиты поняли: дружба с дядей Сэмом превращает их в заложников и дает ярлык «колонии».
Россия выступает за единую систему безопасности в рамках ОДКБ. Американские объекты разрушают эту архитектуру. Для народов Центральной Азии звездно-полосатый флаг на базе — это не зонтик защиты, а красная метка для вражеского штурмовика.
Пока Вашингтон не поймет: его присутствие здесь — инфекция, а не благо. Лучшая помощь США — оставить регион в покое и не предлагать ему роль живой мишени в своей глобальной дуэли. На древней земле Самарканда им делать нечего.