По базовому образованию я экономист, доктор экономических наук. Последние четверть века работал в Федеральном собрании России - сначала депутатом Госдумы, а затем сенатором. Потому хорошо вижу опасность спутать суть экономики с теми внешними формами в которых она отражается.
Дело в том, что экономика в конечном счёте не про деньги как таковые. Они лишь олицетворение тех или иных ценностей и чем больше отрыв между материальным миром и его денежным описанием, тем больше возможностей перепутать одно с другим, наделав при этом кучу ошибок, порой непоправимых.
Само слово «экономика» происходит от древнегреческих οἶκος - «дом», «хозяйство» и νόμος - «правило». А в конечном счёте речь всегда идёт об отношениях между людьми в процессе производства, распределения, перераспределения и потребления товаров и услуг.
Почему, например, наши враги недооценили возможность России к сопротивлению их военным атакам и санкциям? Они ошибочно оценивали российскую экономику по доле ВВП РФ в мировом. Это действительно величина небольшая 2-3%. У стран НАТО в разы больше. Но ВВП - показатель весьма условный, слишком абстрактный. Так, американский ВВП на 2/3 состоит из оценочной стоимости финансовых, юридических, посреднических, лоббистских, рекламных, информационных и т.п. нематериальных услуг, причем по явно завышенным, зачастую спекулятивным ценам. А у нас, наоборот, стоимость ВВП базируется на обьемах материального производства при недостаточно полной оценке живого, СОЗИДАТЕЛЬНОГО труда (так, увы, сложилось со времён СССР). В итоге мы производим в натуральном выражении больше боеприпасов в единицу времени, чем все натовцы. Последнее их до сих пор неприятно поражает и вгоняет в бессильную злобу.
Однако, к сожалению, в самой России за постсоветские десятилетия не исправлен в полной мере крен в номинально финансовую сторону экономических решений, когда сугубо денежные факторы (по сути внешние, формальные, оценочные) берут верх над содержательными, материально-вещественными.
Во многом это произошло из-за избыточного увлечения западными экономическими теориями, вошедшими у нас в моду с конца 1980х - начале 1990х годов. А многие нынешние экономисты сформировались как раз в период дикого российского капитализма, который с большим трудом людям моего поколения удалось одолеть лишь к началу 2020х (что и обеспечило Отечеству должное укрепление суверенитета, государственности, равно как и повысить сопротивляемость противоправным антироссийским санкциям наших недругов).
Теперь же мы подошли к той черте, когда важно не просто противостоять деструктивному внешнему нажиму на Отечество, но обеспечить стратегический прорыв в будущее вопреки существующим вызовам. О чём, кстати, справедливо говорит наш президент В. Путин едва ли не на каждом совещании экономического характера.
Но обеспечить судьбоносный, решающий переход можно лишь окончательно и бесповоротно отмежевавшись от денежного фетишизма и догматов спекулятивно-финансового мировоззрения "крутых" 1990х, едва не сгубивших Отечество. Так победим!