Один раз мне, пока я спал, бомжи шампур в живот воткнули. В больницу не пошёл. Сам вытащил. Зажило. Приятелю в толпе спицу в почку воткнули — тоже на ногах зажило. Это было время, когда площадь трёх вокзалов в Москве называлась Плешкой. Там старушки на улице водку на разлив продавали и еду готовую — макароны, гречку, котлеты. Каждое утро там был труп. Прям без выходных. А то и два. Плешка воняла — мочой, бомжами. Люди приходили туда за работой. Биржа труда такая была. Разный люд — от бомжей до беглых. Свой мир. Я туда тоже за работой приходил. И бухал там, и дрался, и спал. Место жуткое и мрачное. Спал и на вокзале, но там ночью выгоняли. А вообще, жильё у нас было. Просто этот балаган затягивает. Один раз Жириновский приезжал. Сначала ругал всех, а потом начал тысячные купюры раскидывать. По мне, когда я там спал, крысы лазали. Весёлая у меня была жизнь в молодости.
