Президент Федерации хоккея России, трехкратный олимпийский чемпион и признанный Международной федерацией хоккея (IIHF) лучшим игроком XX века Владислав Третьяк в интервью ТАСС рассказал о своем самом крупном улове во время рыбалки, о том, как он недавно снялся в кино и о встрече с президентом страны, после чего он и возглавил отечественный хоккей ровно 20 лет назад
— При вас состоялись два ключевых для российского хоккея события с разницей в 10 лет — победы в 2008 году на чемпионате мира в Квебеке и в 2018 году на Олимпиаде в Пхёнчхане. Чей гол в овертайме оставил вас без сил и эмоций — Ильи Ковальчука в Канаде или Кирилла Капризова в Южной Корее?
— По-моему, оба. Думаю, что Бог нам помог, а еще и гол Никиты Гусева в финале Олимпиады не надо забывать. Это невероятная шайба, потому что немецкий вратарь играл на самом высоком уровне. Я знаю, что чудес не бывает, но тут везет сильнейшим. Удаление, мы в меньшинстве, за период ничего не забили, проигрываем 2:3, и можно опустить руки либо подраться от бессилия. А все же игроки и тренеры бились до последней секунды, и награда им пришла. А потом в овертайме немцы получили штраф, и мы забили победный гол. Думаю, это не так все просто.
— Вы ведь полюбили рыбалку благодаря отцу?
— А у него все снасти для этого были, но он ничего не ловил (смеется), точнее, мало ловил. Помню, когда я приезжал на свадьбу Уэйна Гретцки в Эдмонтон, а я еще был членом комиссии МОК 12 лет, меня президент Международного олимпийского комитета Хуан-Антонио Самаранч попросил съездить на Аляску. Посмотреть спортсооружения и потом доложить ему. Потому что МОК в свое время хотел там провести Олимпийские игры. На Аляске мне все показали и меня спрашивают, чего вы еще хотите. Я отвечаю, на рыбалку съездить. Нам дали большую красивую яхту, я видел вековые льды, айсберги, это на меня произвело большое впечатление. Но рыбу я поймал одну, маленьку, ничего интересного. Меня переспросили еще раз про рыбалку и пообещали все исправить. На следующий день дали самолет, прилетели в какую-то тундру, сложилось впечатление, что я вернулся в Россию (смеется). Летели час от Анкориджа, потом километра два-три на машине до небольшой речки, а в ней рыба семейства лососевых. Я начал ловить, но самое главное, что поймать больше пяти рыб ты не можешь. Я ловил рыбу и выпускал ее, брал только ту, чтобы икру взять. Но такую рыбалку я никогда не видел, потому что это дикая рыба, она ловилась очень здорово.
Потом, когда я уже из Анкориджа улетал в Москву через Лондон, мне вручили большие парафиновые ящики, в них положили ледниковый лед, который плохо тает, и рыбу. Приехал домой, у меня маленький холодильник ЗИЛ, куда я столько рыбы засуну?! И ночью стал звонить друзьям, просить забрать рыбу, иначе она испортится, потому что привез два огромных ящика. И мои друзья до сих пор вспоминают, что такую рыбу они больше никогда не ели.
— Получается ли во время отпуска уезжать туда, где бы до вас никто не мог дозвониться?
— Сейчас так не бывает. Раньше психологически было тяжело, потому что страна ждала от хоккейной сборной только побед — и, конечно, каждый турнир сопровождался напряжением. Плюс девять месяцев в году на сборах, семью редко видишь. Новый год я 17 лет в Советском Союзе не отмечал из-за игр за рубежом. И позвонить домой было дорого — звонок стоил $20, притом что тебе на всю командировку суточных давали $180. Поэтому в Новый год мы домой не звонили. Когда я еще играл, то ездил в Вышний Волочек, где до меня никто не добирался, и за 20 дней рыбалки я восстанавливался благодаря природе, семье, и тому, что больше никого вокруг. Сейчас, конечно, нет такой психологической нагрузки, как раньше, — она есть, но не такая. Отдыхаю на юге, в Крыму, Сочи. Раньше трудно было так ездить — все с тобой хотят сфотографироваться. Я был не против, но из-за этого не отдыхал, а мне надо было восстанавливаться. Такой возможности на курорте практически не было.
— Вы, Алексей Касатонов, Александр Овечкин принимали участие в съемках второй части художественного фильма "Хоккейные папы". Это ведь первое ваше появление в художественном фильме?
— Да, я играл самого себя — президента федерации хоккея Владислава Третьяка, который в финальном матче приветствовал игроков, поблагодарил болельщиков, вручил кубок команде-победительнице. Так что это было камео.
— Много ли дублей было?
— Пять-шесть. Были требования, как надо вставать, как улыбаешься, вручаешь кубок, говоришь, но тяжело не было. Я как-то снимался в ролике с Гретцки. Это была реклама одной фирмы, я — майор Советской армии, но мне приказали сняться в нем. Этот ролик в Канаде показывали целый год. Меня снимали семь часов, и это для 30-секундного ролика! Гретцки тогда приехал с девушкой, а я язык плохо знал, мне было скучно. Так на съемках увидели мое настроение и из русского ресторана привезли баяниста, чтобы он мне играл, и борщ, чтобы подкрепиться.
— В художественных кинолентах можно увидеть Бориса Майорова, Вячеслава Старшинова. Не жалеете, что вас не приглашали сниматься, пускай эпизодически, и раньше?
— Ну, может, еще пригласят, какие наши годы (улыбается). Мне самому в молодые годы хотелось сыграть не хоккеиста, а д’Артаньяна — одного из мушкетеров. Жаль, что не сыграл эту роль, которая бы мне была по душе. Мне нравилась одежда, такая бравада мушкетеров, скачки на лошадях.
"Казачок", "баттерфляй" и ансамбль Моисеева
— Мы знаем, как вы тепло относитесь к двукратному обладателю Кубка Стэнли, признававшемуся дважды лучшим вратарем Национальной хоккейной лиги (НХЛ) Сергею Бобровскому. Его "Флорида" не вышла в плей-офф. Насколько сильно он переживает из-за этого?
— Сейчас общаюсь с ним немного меньше. Видел, что он в плей-офф не попадает, и его не нужно лишний раз беспокоить. Он ко мне обращался за помощью, чтобы в Молодежной хоккейной лиге (МХЛ) осталась команда “Кузнецкие медведи”, за которую он играл. Я тоже выразил поддержку этой команде. И когда стало известно, что "Медведи" останутся, Сергей меня поблагодарил. Он молодец: выступая за океаном, продолжает очень сильно переживать за город, где его воспитали. Мне нравится его стиль игры и как человек он потрясающий. Андрея Василевского и Игоря Шестеркина я тоже знаю, но не так близко, а с Бобровским постоянно переписываюсь, держим связь. И очень хотелось бы пожелать ему удачи в следующем сезоне.
— Вы закончили свою карьеру в 32 года, хотя могли играть еще несколько лет, и когда вам было 38, Майк Кинэн вам, консультанту вратарей в "Чикаго", предлагал подписать контракт. Способен ли будет Бобровский продолжать играть на столь высоком уровне?
— Конечно. Он опытный человек, тем более я вижу его отношение к хоккею. Он еще может играть и показывать тот хоккей, который от него ждут. Потому что он профессионал.
— В ваши годы неудачи и ЦСКА, и сборной можно было пересчитать по пальцам одной руки. Быстро ли вы забывали неудачи в бытность игроком?
— Я все время привык побеждать, и когда проигрывал, то ночами не спал и ждал тренировки, чтобы исправить свои ошибки, убрать тот негатив, который во мне был. Потому что в проигрыше была и моя вина, а я переживал за каждый неудачный матч. И на следующий день тренировался в два-три раза сильнее, чтобы уйти от этого негатива, и ждал следующей игры. В НХЛ это не принято — там слишком плотный календарь. А в наше время был разгон, чтобы где-то переосмыслить, поволноваться. В НХЛ же даже после плохого матча тренер тебе говорит: вышел с арены и забудь. Нельзя постоянно посыпать голову пеплом. Потому что тогда ты не вернешься на высокий уровень и на следующую игру, которая у тебя завтра или послезавтра, не сможешь настроиться. Если будешь долго переживать свои ошибки, то можешь не набрать ту форму, которую от тебя ждут, и тогда тебя быстро посадят в запас или обменяют в другой клуб. Надо было быстро забывать поражения. А в советское время ты мог два-три дня подумать, потому что не так часто бывали игры.
— В 1987 году, когда была сыграна одна из величайших серий мирового хоккея — финал между сборными СССР и Канады в Кубке Канады, — вам было только 35 лет. Посмотрев матчи, вы не сожалели, что рано завершили карьеру?
— Я был почетным гостем, вбрасывал шайбу на финальных матчах. Игры были потрясающими, и наши вратари справились, играли на высоком уровне. Мыслей "как бы я сыграл" у меня не было, так как уже закрыл для себя эту страницу.
— Известна ваша фраза о том, что за 21 год вы не пропустили ни одной тренировки, особенно когда начинали играть у Анатолия Тарасова, которого вы называли своим хоккейным отцом. Какое упражнение у него было вашим любимым и, наоборот, нелюбимым?
— Любимым был "казачок". Я стал играть в стиле "баттерфляй" (современный стиль игры вратарей, который предполагает игру на коленях, ранее вратари чаще играли, находясь в стойке — прим. ТАСС), и для этого нужно было иметь очень сильные ноги. Это акробатика, так называемые пляски в исполнении ансамбля Моисеева, и работа с теннисными мячиками, я бил ими об стенку. Бывало, Тарасов заходит в столовую и спрашивает: Третьяк, где твой мячик. Я отвечаю: ну, у нас сейчас обед. Тарасов говорил: нет, одной рукой ты должен борщ есть, а другой мячом работать. Или в Кудепсте, когда мы в море купались, он спрашивал: молодые люди, где ваши теннисные мячи. В 1969 году с Николаем Толстиковым мы пришили к штанам кармашки, чтобы там мячик был все время и чтобы Тарасов к нам не придирался. В "Чикаго" я приучил к мячам Эда Белфора. Он немного стеснялся, прятал мяч под рукав, шел в туалет и там настраивался. Не все вратари хотели показывать, как готовятся к матчу.
— Ваш тренер Виталий Ерфилов говорил, что все те, кто был за вами в командах, пропадали как вратари. Как остальные вратари относились к вам?
— Мне как-то повезло, что у меня были хорошие напарники. Я любил отдыхать, хотя тот же Виктор Тихонов считал, что Третьяк должен постоянно играть и чем он дольше играет, тем лучше. Бывало, ведем мы 6:0, я прошу: дайте мне отдохнуть. А ребята, кто за мной сидели в запасе, играли очень мало, даже почти не играли. Тренеры боялись их выпускать, потому что не дай бог что произойдет. В Польше в 1976 году на чемпионате мира нам местный министр говорит, мол, вы олимпийские чемпионы, не забивайте нам много. Борис Кулагин посадил в запас меня, звено Валерия Харламова, дал поиграть трем тройкам. Ну и в первом периоде мы проигрываем 1:4, и сразу меня и тройку Харламова выпускают быстрее на лед. В итоге проиграли 4:6. И потом я играл все матчи, Александру Сидельникову ни одной игры не дали. Да, много вратарей, так сказать, погибло за мной в сборной, но я не виноват, это дело тренера. Он ведет игру и определяет состав. У меня же всегда были хорошие отношения и с Толстиковым, и с Александром Пашковым, и с Владимиром Мышкиным. Бывает, что вратари друг с другом не разговаривают и что вратарь указывает тренеру, мол, я с таким работать не буду. У меня же такого не было, на протяжении всех лет у меня отношения со всеми были ровные. Да, мы соревновались в клубах и на тренировках, но какой-то зависти я не ощущал. Обиды такой не было. Надо спасибо сказать всем, кто со мной был, мы делали одно дело.
— Вы не раз рассказывали, что до матча настолько были погружены в себя, что не обращали внимание на то, кто бы вам что ни сказал в тот момент. В Северной Америке встречали ли вратарей с подобным настроем?
— Тот же Белфор. Все вратари готовятся по-своему, так как их настрой отличается от того, как готовятся полевые хоккеисты. Если вы помните старый дворец в Лужниках, в глубине находилась раздевалка, а потом буфет, ВИП-вход. Ты проходил через министров, прочих важных гостей, и когда ты останавливался, все хотели с тобой поздороваться. Тот же Валерий Васильев здоровался, я же — нет, потому что выходил на лед и в ту же секунду был готов играть. Поэтому не имел права по дороге растерять этот настрой, иначе мог пропустить на первой-второй секундах. И на меня поначалу люди обижались, считали, что зазнался. Они не понимали, что я голову опускал, ни на кого не смотрел, потому что шел на бой. Большинство вратарей, думаю, готовится именно так.
"Ты всегда в хоккейной шахте"
— Кто из вратарей вам понравился на последней Олимпиаде?
— Откровенно говоря, я мало видел игр. Понравился американский вратарь (Коннор Хеллебайк — прим. ТАСС), который стал героем. У канадцев была звездная команда, и я думаю, тренеры там не смогли расставить правильно состав, как и у нас было на Олимпиаде в 2014 году. На протяжении турнира канадцы не показывали такой сильной игры, побеждали только в овертайме, хотя по составу и близко там к ним никого не было. И вратарь в сборной США еще раз доказал, что в хоккее хороший голкипер — это почти 60% успеха, а может, и больше. Действительно дотащил команду до золота.
— В этом году отмечалось 50-летие победы сборной СССР на Олимпийских играх в Инсбруке. Вы рассказывали, настолько сложным был решающий матч со сборной ЧССР, что после победы в раздевалке председатель спорткомитета страны Сергей Павлов разрешил игрокам выпить водки. Та игра на Олимпиаде по своему накалу превосходила ли первый матч Суперсерии 1972 года?
— Это совсем другое, я бы не хотел сравнивать. В 1972 году первые матчи и первые минуты были очень тяжелыми для нас. Мы играли как в тумане — это 18 тыс. зрителей, я не мог подсказать ничего. Как только шайба была на клюшке у канадцев, шум начинался неописуемый, мы в такой обстановке никогда не играли. В Инсбруке такого шума не было, там болельщики приезжали со всех стран мира. В Канаде мы проигрывали 0:2, и наши лидеры, такие как Борис Михайлов, Харламов, Александр Якушев, сумели вытащить матч, команда очень четко играла. И в 1976 году мы проигрывали 0:2, в трудный момент надо было собраться, что удалось тогда. Если бы мы еще одну шайбу пропустили, то не выиграли бы. И если бы в первом периоде стартового матча Суперсерии два гола канадцам не забили, тоже бы не выиграли. Поэтому важно, что у нас в команде были лидеры, которые помогли собраться и выстоять в трудный момент.
— Ваша мама играла в хоккей с мячом. Пыталась ли она вас завлечь в этот вид спорта?
— Она мне давала свою клюшку, я играл ей на улице. Завлечь она не пыталась, но делала многое, чтобы мы занимались физкультурой. Мы на лыжах катались и на коньках в Парке им. Горького. Сначала она меня на плавание отправила, занимался месяца два, но мне все время холодно было в воде. Меня тренер искал, а я стоял под горячим душем. Потом она мне предложила попробовать прыжки в воду. Пришли в ЦСКА, меня поставили на вышку десятиметровую. Посмотрел вниз и испугался. Потому что кромки воды не видно, а только дно. Я недели даже не проходил, и потом два мальчика в школу прыжков в воду пришли с хоккейной формой, показали ее. Я ее увидел и сказал: мама, мне такую форму надо. Поэтому в выборе мной хоккея форма сыграла большую роль.
— Тарасов тоже заставлял игроков прыгать в воду с вышки.
— Я этого уже не застал, когда он с 10-метровой вышки заставлял всех это делать. Он прыгнул с 5-метровой, вылез из воды весь красный, и все побежали на 10-метровую.
— Вам не жалко вратарей по хоккею с мячом, которые практически беззащитны перед маленьким мячиком? И были ли у вас знакомые из хоккея с мячом?
— Я смотрел хоккей с мячом в Ульяновске, Хабаровске. Конечно, мяч летит быстрее, чем шайба, и им достается. Я не понимаю, как можно видеть мяч, летящий с такой скоростью.
— Народный артист СССР Лев Дуров дарил вам на один юбилей старинный мельхиоровый чайник с металлической грелкой. Какой еще самый необычный подарок вы получали в своей жизни?
— Леонид Якубович подарил светильник шахтера. Он мне говорил: ты всегда в хоккейной шахте.
— Дуров рассказывал, как травмировался на съемках шоу "Форт Боярд". Какое у вас было самое удивительное приглашение на подобные мероприятия, на что вы отвечали отказом?
— Леонид Парфенов мне предлагал быть ведущим передачи, посвященной Книге рекордов Гиннесса. Мне сначала было интересно, но когда я прочитал сценарий, где написано про количество шариков, сигарет, я понял, что это неинтересно и несолидно для меня.
— Якушев в прошлом месяце вместе с вами выступал на концерте в честь 90-летия Людмилы Гурченко, где в том числе и вы пели "Команду молодости нашей". Что помните от общения с ней?
— С Людмилой мы дружили много лет, она у меня на дне рождения всегда была, и я у нее дома был. Мы вместе с ней снимались даже в некоторых шоу. Я ей как-то говорил: Людмила Марковна, поздравьте меня, я стал дедушкой. Она в ответ: какой ты дедушка, никому не говори, ты же красавец. Гурченко была очень интересной женщиной. Когда мне вручали премию Людвига Нобеля в Санкт-Петербурге, в Зимнем дворце, в 2009 году, она мне пела эту песню. И в годовщину смерти ко мне подошел ее супруг и рассказал, что Людмила меня любила, спросил, можешь ли ее спеть с Александром Ширвиндтом и Сергеем Шакуровым. Мы в Кремлевском дворце подпевали той записи, на которой она пела мне. А в последний раз мы "Команду" пели с Якушевым, Дмитрием Губерниевым, Львом Лещенко, Денисом Майдановым. Она героиня своего времени, когда я был маленький, смотрел "Карнавальную ночь". Я ей не мог отказать, хотя и не пою, потому что каждому свое. Как-то меня привели на запись новогодней передачи, и у меня петь не получалось. Рядом стояли Надежда Бабкина и Владимир Винокур, которые сказали: хорошо, что ты в хоккей играешь, ты не певец. Я ответил, что на это не претендую, каждый должен заниматься своим делом. Я практически нигде не пою, но тут невозможно было отказаться, так как это дань уважения.
"Бог нам помог в Пхёнчхане"
— 25 апреля — это не только ваш день рождения, но и дата вашего избрания впервые президентом ФХР. Для вас это двойной праздник?
— Конечно. Я вообще не ожидал, что буду президентом федерации, и в мыслях такого не было. И предложений особо не было. Я знаю, что были другие люди, не буду называть их фамилии, которые уже шли в качестве кандидатов. И я бы их даже поддержал, потому что они были достойны возглавлять федерацию хоккея. Но 20 лет назад меня пригласили в Кремль посоветоваться, потому что наш президент сказал, что на протяжении 10 лет мы не выигрываем ни чемпионат мира, ни Олимпиаду.
— В какой момент вы поняли, что Путин предложит вам возглавить ФХР?
— Мои знакомые, Леонид Тягачев (президент Олимпийского комитета России в 2001–2010 годах — прим. ТАСС) и Владимир Кожин (управляющий делами президента РФ в 2000–2014 годах — прим. ТАСС) сказали мне, что президент хочет со мной посоветоваться. Я тогда был председателем комитета Госдумы по делам молодежи и спорта, меня пригласили в Кремль поздним вечером. С главой государства мы разговаривали около часа. Не только о хоккее, но и о жизни, нашли общий язык. Я не ожидал, что он такой простой, доступный человек, в первый раз с президентом сидел один на один. Владимир Владимирович спрашивает, почему сборная не побеждает, в чем дело. Отвечаю в таком ключе: проблемы вот здесь, здесь и здесь, и я бы сделал так, так и так. Он говорит: "Знаете, мне россиян надо объединять, мне победы нужны. А хоккей — это популярная игра, и ее народ любит. Давайте, баллотируйтесь в президенты федерации хоккея, я буду вам помогать". Естественно, я поблагодарил за доверие. Для меня предложение возглавить ФХР было неожиданным.
— На какие рычаги вам пришлось надавить, чтобы отношение к сборной поменялось от худшего к лучшему за короткое время?
— До 2006-го была такая проблема. Когда наши игроки из НХЛ приезжали в сборную и команда не выигрывала, на них обрушивалось очень много критики. Получилось так, что виноваты были только хоккеисты. Многие из них потом обиделись и отказывались выступать за сборную. И нашей задачей было вернуть звездам доверие к федерации и национальной команде. И надо сказать большое спасибо Вячеславу Быкову и Игорю Захаркину (тренеры сборной России в 2006-2011 годах, — прим. ТАСС), которые вместе с нами большую работу провели. Мы наладили прекрасный человеческий контакт с ребятами, и после 2006 года практически не было отказников. Случаи, когда кто-то не приезжал, были, но это один-два человека. Было видно, что человек не хочет, а когда он не хочет, то его и не надо заставлять. Но абсолютное большинство лучших хоккеистов страны соглашались выступать на чемпионатах мира, вносили большой вклад в победы, в успешный поход за медалями.
Качественно новые подходы к работе со сборной вернули нашу страну на позицию абсолютного лидера. В 2022-м, на момент отстранения от международных турниров, Россия была лучшей командой мира. На первом месте по числу медалей взрослого ЧМ, молодежка тоже шла в числе лидеров. Вернули те времена, когда болельщики ждут от команды только золото, а второе место скорее огорчает. У нас впервые с советских времен появились трехкратные чемпионы мира. И, конечно, вновь заработала объединяющая роль хоккея — когда вся страна радуется победам национальной команды. Мы вернули стране и золото ЧМ, выиграв мировое первенство четыре раза. И золото Олимпиады.
Одной из важных у нас проблем была нехватка вратарей для сборных. Если вы помните чемпионат мира в Квебеке, там вообще чуть не остались без голкиперов. Семен Варламов за один день сломался, Александр Еременко колено потянул. В строю остался только молодой Бирюков. Даже мне в шутку предлагали в воротах сыграть. Поэтому пришлось держать в уме возможный вылет Евгения Набокова из Кубка Стэнли. И мне Быков говорит: "Вы не спите, пожалуйста, посмотрите седьмой матч с участием его команды — и в случае поражения сразу ему позвоните. Мы Евгения ждем. Без него мы не выиграем". И это действительно было так. Слава богу, от меня Набоков взял трубку, мы поговорили, у меня с ним дружеские отношения. И один из лучших вратарей той эпохи сказал: "Приеду из любви к России и уважения к вам. Прохожу медобследование в клубе и сразу вылетаю".
Евгений в итоге стал одним из главных героев ЧМ-2008. Но было понятно, что надо кардинально менять систему подготовки вратарей в России. В клубном чемпионате в топовых командах все основные голкиперы были иностранцами. Пришлось пользоваться административными рычагами, защищая интересы русских ребят. Ввели специальный "налог" на зарубежных вратарей —клубы, пригласившие легионера, должны были платить определенную сумму федерации. Либо могли не платить ничего, но заявлять только наших. Во многих СМИ тогда писали, что я неправильно делаю. Но этот шаг принес много пользы. Небогатые клубы стали больше доверять русским игрокам.
Вторым стимулом для клубов стала перспектива запрета на выступление иностранных голкиперов в чемпионате России. Этот шаг реализован не был — но сама вероятность запрета подтолкнула всех на то, чтобы выращивать свои кадры. В топ-клубах стали специально заниматься с вратарями, создавать условия для роста мастерства. А 20 лет назад-то ничего такого не было. И лишь после того, как ФХР мотивировала всех протекционистскими мерами, в отрасли началась работа на будущее.
А итог мы видим. Сейчас русские вратари — лучшие в мире. Блестяще выступают в сильнейших лигах, постоянно зажигаются новые молодые звездочки. От Бобровского и Василевского до Набокова и Моторыгина — успехами разных поколений наших голкиперов хоккейная Россия по праву гордится.
И, конечно, создавая качественно новую систему подготовки талантов, я показывал всем личный пример. С 2007-го проводится "Школа Третьяка" для самых одаренных юниоров страны, в ноябре был юбилейный 20-й сбор. В свое время "Школу" прошли Василевский, Сорокин, Шестеркин, другие будущие звезды. Собираем лучших со всей России и проводим тренировочные сборы, специальные курсы под руководством лучших специалистов. Лично выхожу на лед, чтобы позаниматься с вратарями, поделиться опытом и дать им эффективные методики для работы над собой.
Еще мы поняли, что нам надо как можно больше людей привлечь к занятиям физкультурой, в частности, хоккеем. И здесь мы стали работать с правительством, министерством спорта по вопросам строительства катков. В 2006 году у нас было 145 крытых ледовых сооружений -- это очень мало. Представьте себе, что в Канаде их 3000, а в относительно маленькой Финляндии тогда было 270 на 5 млн человек. Мы по каткам на душу населения проигрывали всем странам, а без льда очень сложно. Поэтому мы продвинули необходимость развития инфраструктуры в программу развития спорта. Я выступал на Совете при президенте по спорту, всегда подчеркивал важность вопроса в докладах главе государства и правительству. А ведь кроме запуска большой федеральной программы удалось еще и создать среду, в которой хоккей стал интересен большому бизнесу. Инвесторы вкладывают свои средства, возводя новые арены — а в итоге частная инициатива работает на общее благо, повышается доступность хоккея для соотечественников. Сегодня у нас 810 ледовых арен и крытых катков. Рост в 5,8 раз за 20 лет.
Добиваемся ощутимых успехов и в деле подготовки спортивного резерва, результатами труда можно гордиться. Например, нами создана инновационная программа подготовки хоккеистов "Красная Машина". Это комплекс самых эффективных методик и технологий работы с детьми и юниорами, позволяющий массово воспитывать высококлассных мастеров. Внедряем ее по всей стране, сейчас по программе занимаются школы 46 регионов России, общий охват — десятки тысяч человек.
Продолжает работу уникальный проект ФХР по обучению лучших юниоров России в олимпийской столице России. В центре "Сириус" круглогодично, без перерывов проводится масштабная спортивная программа. На сборы попадают игроки из всех федеральных округов и регионов страны. Более 1,5 тыс. человек в год получают уникальный шанс обучиться хоккейному мастерству, необходимому для перехода в профессионалы. С ними занимаются лучшие специалисты Федерации, прекрасные условия для игр и тренировок, все бесплатно. Таких условий для игроков 15-16 лет нет ни в одной стране мира.
В последнем четырехлетнем цикле работы ФХР в принципе сделала упор на внутреннее развитие, на совершенствование и укрепление всей хоккейной отрасли. Масштабные усилия предпринимаются на всех ключевых направлениях работы. Повышаем качество кадров. Наши программы обучения, сертификации и повышения квалификации очень проработанные и современные, только за последние четыре года через них прошли более 3,6 тыс. тренеров и 2 тыс. судей. Развиваем клубные лиги – ВХЛ, НМХЛ, ЖХЛ. Занимаемся популяризацией, пропагандой, в том числе в интернете — это очень важно в свете выполнения поручения Владимира Путина о вовлечении 70 процентов граждан страны в занятия спортом. Количество детско-юношеских соревнований начиная с 2022-го выросло в полтора раза.
В 2009 году мы были инициаторами создания МХЛ, потому что очень многим молодым игрокам негде играть. С этой проблемой ребята сталкивались в 16-17 лет, когда ты еще не дорос до главной команды — а такие звездочки как Павел Буре попадавший из ДЮСШ сразу в первую команду, не так часто встречаются.
И, конечно, одной из ключевых задач остается развитие института сборных команд. У нас работает система новых международных турниров. Федерация хоккея России готовит лучших хоккеистов страны всех возрастов к выступлениям на международном уровне, дает игрокам практику соревнований на уровне сборных, а также опыт работы под руководством высококлассных специалистов из штаба сборных команд России. За прошедшие четыре года через систему взрослой, молодежной и юниорских сборных прошло 540 человек
Расширяется география матчей сборных России. Команда "Россия 25", в которую вызываются лучшие игроки, в том числе молодые, в предыдущие три года впервые в истории провела международные матчи в Туле, Челябинске, Красноярске, Омске, Тольятти, Новосибирске. И в каждом городе – переполненные трибуны, настоящий хоккейный праздник.
Сохранили одно из старейших соревнований мирового хоккея - традиционный декабрьский международный турнир, проводящийся в России. "Кубок Первого канала" остался высококлассным соревнованием с серьезным уровнем спортивной борьбы. Три года подряд – с 2023-го по 2025-й - первое место на турнире занимает наша сборная. За последние четыре года "Кубок Первого канала" собрал 199 тысяч болельщиков на трибунах.
А для лучших молодых хоккеистов страны теперь проводится "Кубок Будущего", в котором участвуют молодежная и юниорская сборные России. Турнир уже стал традиционным и проходит трижды в сезоне. В ноябре играют в Петербурге, в феврале в Минске, в апреле-мае в Новосибирске.
— Вы часто ездите в регионы, невзирая на частую смену часовых поясов. Как удается держать себя в форме?
— Я все-таки спортсмен, живу в спорте. Сейчас, конечно, я меньше занимаюсь спортом, но каждый день делаю гимнастику, хожу в бассейн, так как мне надо быть в форме. Конечно, все эти переезды, особенно ночные, происходят сложно.
Только за последние четыре года посетил 28 регионов России и везде встречался с губернаторами, руководителями. На таких встречах обсуждаются вопросы развития хоккея: строительство ледовых дворцов, проведение соревнований, улучшение системы детского спорта. И после приезда в регионах обязательно появлялся стадион, пускай небольшой. Или мне обещают, что он там будет. Федерация сделала большое дело, когда мы завоевали право провести взрослый и молодежный чемпионаты мира в Санкт-Петербург, Новосибирск и Омск. И если бы это не случилось, те новые арены так быстро не построили бы. Да, турниры не состоялись (IIHF после февраля 2022 года в связи с рекомендациями Международного олимпийского комитета отозвала у России право проведения соревнований, -- прим. ТАСС). Но арены-то введены в строй и работают, возможностей для игры в хоккей стало больше. И это очень важно.
— Можете вспомнить какую-либо самую экстремальную вашу командировку?
— Таких не припомню, но скажу, что у меня в них не только встречи с руководителями регионов, но и с общественностью, тренерами. Недавно я был в Рязани и Тамбове, где есть клубы Всероссийской хоккейной лиги, и там были встречи с молодыми ребятами. Человек 100 со всей школы с тобой общаются, автограф-сессия, ответы на вопросы. А потом после игры еще час я остаюсь с болельщиками, каждому подписываю что-то и фотографируюсь с ними. Это большое дело, требует сил. Мне приятно, что люди приходят, и это говорит о популярности нашего вида спорта.
Хоккей – наш национальный вид спорта, в котором воплотились жизненные принципы нашего народа победителя. В минувшие четыре года с особой отчетливостью высветилась ценность тех личных качеств, которые воспитывает хоккей. Командная сплоченность, мужество и самопожертвование ради достижения общей цели, уважение к тренеру и стремление к объединению усилий с партнерами – все это требуется от граждан во всех сферах жизни страны. Лучшие качества настоящего человека и гражданина взращиваются в том числе и на льду. Поэтому работа по укреплению российской системы очень важна.
Мы не почиваем на лаврах – мы идем вперед и постоянно стремимся быть лучше. Хоккей – это вся моя жизнь. У меня много сил, много желания для того, чтобы работать на благо нашего вида спорта. Мы гордимся великой историей нашего спорта и создаем условия для движения вперед, для новых громких побед и достижений.