Плейлист моего мужа — это всегда какая-то невероятная и гремучая смесь блатных композиций, годного русского рока, лютой попсы и странноватых песен с забавными-шокирующими-странными текстами. Но бывает, что некоторые из околошансоновых композиций имеют такие слова, что хочется просто рыдать. У нас уже как-то была история, когда он мне включил сразу 2 песни про волков, а я лила крокодильи слезы, их слушая. Он смеялся и не понимал, а в чем дело. Да блин, там такие душераздирающие истории, что не рыдать просто нереально.
Вчера со мной опять случилось подобное. На этот раз играла какая-то песня про отношения дочери и отца. Сначала ей три, и она видит в нем бога. Потом ей 14 и она тайком курит и огрызается. Потом ей 20+, и она не ночует дома и ругается с батей из-за этого. А потом тот становится дедом. И чот вот так все это проникновенно было состряпано (а я не могу не вслушиваться в тексты, как умеет это делать мой муж — мол, играет что-то и играет фоном), что я опять разревелась. А он опять был в шоке и смеялся, как так вообще происходит. На ровном месте жешь!
А я в момент этих рыданий вдруг осознала еще одну грань напряженности в своих отношениях с падчерицей. Грань эта, вроде как, всегда лежала на поверхности: как хлеб, который лежит в холодильнике на самом видном месте, но мужья его в упор не находят. Так и тут. Очевидно, но для меня невероятно: я просто тупо завидую ей, что у нее есть отец. Да, не постоянный, всего лишь воскресный. Но есть. У меня — не было.
Своего я видела в последний раз в 8 лет. До этого — лет в 5 и в 6. Развод же случился, когда мне еще и трех не было. И это всегда была какая-то ну очень болезненная точка, скрытая во мне насто-о-олько глубоко, чтобы никто не смог её увидеть и ранить. Моя троюродная сестра, когда нам было лет по 5, часто хвастала своим папой: папа то, папа это. И я не помню, чтобы я как-то на это реагировала. Ну папа, и папа. У меня нету — ну и хрен с ним.
И так было всегда: меня будто это не парило. Ровно до вчерашнего момента. Благодаря этой несчастной околошансоновой песне вдруг оказалось, что ни черта подобного — мне до сих пор больно. И эта фоновая неосознаваемая боль влияет на мои отношения с дочерью мужа.
Я действительно где-то в глубине души ревную ее к нему. Я, взрослая, в каких-то аспектах осознанная 35-летняя женщина ревную шестилетку к своему мужу. Приехали, что называется.
Ну и в принципе вот эта вот история моей брошенности папой в детстве уж сильно накладывается на эти отношения: я будто бы постоянно автоматически переношу детскую часть себя на падчерицу. Будто бы она — это маленькая я. И поэтому жду от нее реакций и поведения, как от себя. Но получаю совсем другое и не понимаю, какого хрена всё не так — ведь на вид наши ситуации такие одинаковые! Да, но нет.
ИИ-психолог как-то посоветовал мне повторять как мантру «она — не я». И наверное произносить это теперь станет легче из-за осознания моей боли, скрытой на многие годы. Ведь она действительно ни разу не я, а совсем другая девочка.
Читаю сейчас книгу Патрисии Пэпэрнау о сводных семьях — тех, которые образовались у партнеров с детьми из прошлых браков. Автор подчеркивает, что людям, у которых в прошлом есть какие-то болезненные истории, выстраивание отношений с падчерицами и пасынками дается тяжелее, чем тем, у кого в жизни не было каких-то сильных драм. И это реально так.
Права была моя бабушка, когда говорила: «Голова — предмет темный, неизученный». Реально, ведь никогда не знаешь как, где и чем тебя накроет, что ты вдруг обрыдаешься и поймаешь какое-то мощное осознание :)
А у вас бывали минуты каких-то кристаллических просветлений от странных песен, фильмов или событий? :)
📫Если вам тоже достался партнер «с прицепом», подписывайтесь на канал — будем держаться вместе :)