Глобальное потепление – это, наверное, самая известная, или как минимум одна из самых известных афер нашего времени. За 10 лет «зеленый переход» стал глобальной догмой. В него влиты триллионы долларов, но выбросы CO2 бьют рекорды, а счета за электричество растут. Стоит за этой «заботой» реальная наука или огромная машина по перераспределению денег от бедных к богатым?
Истоки экологического движения: как благие идеи становятся элементами системы
Истоки экологического движения — в XIX веке, когда романтики и ученые защищали природу ради нее самой. Около 200 лет назад Джордж Кэтлин впервые предложил понятие «национальный парк» для защиты дикой природы США. В 1866 году Эрнст Геккель (Германия) ввел термин «экология» как науку о взаимоотношениях организмов со средой обитания.
В первой половине XX века Артур Тэнсли (Великобритания) ввел понятие «экосистема» — природа как единый механизм, а Владимир Вернадский (СССР) разработал учение о биосфере и ноосфере. Экология становилась наукой: пока еще не политизированной и не вооруженной финансовыми инструментами.
Взрыв массового сознания произошел в 1960-е годы как реакция на реальные катастрофы: люди увидели грязные и горящие реки, смог над городами, тысячи мертвых птиц. Экологическая тревога была подлинной.
В мировой истории действует закон: если благое движение невозможно запретить, его надо возглавить «в нужном направлении». Экологическая тревога не осталась незамеченной глобальной политикой.
В 1968 году по инициативе эффективного менеджера Аурелио Печчеи (президента концерна Olivetti) и чиновника высокого уровня Александра Кинга (директора по науке ОЭСР — «клуба» наиболее богатых стран) был основан Римский клуб: неформальное объединение бизнесменов и политиков для решения глобальных проблем.
Результатом первого проекта клуба стал доклад «Пределы роста» (1972). Сразу после его выхода для обсуждения полученных результатов в Стокгольме прошла Первая всемирная конференция по окружающей среде, которая зафиксировала следующие прогнозы:
• Запасы нефти закончатся к 1990–2000 году.
• Цены на ключевые ресурсы будут расти экспоненциально.
• Численность населения выйдет из-под контроля, а смертность резко возрастет из-за массового голода.
• Уровень загрязнения в мире достигнет коллапса к 2000 году.
Оказалось, что пределы роста — это не пределы планеты. Это просто пределы воображения специалистов, которые готовили тот самый доклад. По факту даже к 2025 году объемы добычи и запасы углеводородов выросли в разы; рост цен оказался не выше инфляции. Численность населения хотя и выросла, но массового голода не случилось. Продолжительность жизни увеличилась, а смертность снизилась. Уровень загрязнения вырос только локально — в наиболее бедных странах.
Каждое десятилетие новые технологии отодвигают «конец нефти» еще на 20–30 лет. Уже достигнутый на сегодня уровень развития технологий позволяет любую пустыню превратить в цветущий сад, а наша планета способна прокормить не менее 50 миллиардов человек.
Но видимо не всем выгодно созидательное развитие. Страх, который породила модель «пределов роста», лег в основу «зеленой экономики» — систематического сбора средств для «спасения планеты».
Рождение и становление экологических сборов
По странному совпадению именно в начале 1970-х годов в Западной Европе начались сборы экологических налогов: боролись преимущественно с конкретной грязью — серой, мусором, сточными водами, а общие суммы платежей не превышали в год $ 5–10 млрд.
Но идеи экологического бизнеса уже начали захватывать мир. Первой целью экологической атаки стали фреоны: негорючие, химически стабильные и эффективные газы, ставшие когда-то безопасной альтернативой токсичным аммиаку и сернистому ангидриду в холодильниках и кондиционерах. Фирмы DuPont и General Motors получили патенты, создали совместное предприятие для производства фреонов и последовательно расширили объем выпуска хладагентов до миллионов тонн в год.
В 1974 году ученые Калифорнийского университета опубликовали статью, в которой заявили, что фреоны могут разрушать озоновый слой планеты. Правда впоследствии выяснилось, что вся эта кампания не имела под собой никакой доказательной базы, но в 1987 году 46 стран подписали Монреальский протокол: первый глобальный договор о защите окружающей среды, предусматривающий поэтапный запрет фреонов. Фирма DuPont не стала спорить и очень быстро объявила, что нашла альтернативу: гидрохлорфторуглероды, которые «менее вредны» для озона. Что любопытно: DuPont не понесла никаких убытков от запрета фреонов, а просто переключилась на следующий патентованный продукт, сохраняя монополию на рынке хладагентов. Причем рынок даже вырос: новые хладагенты были значительно дороже и менее эффективны, соответственно их требовалось больше.
Новая бизнес-идея «налога на углерод» пришла, когда успешный опыт DuPont был осмыслен, и экологию решили окончательно превратить в биржевой товар. В 1988 году ООН и Всемирная метеорологическая организация создали специальную структуру — Межправительственную группу экспертов по изменению климата, которая была призвана анализировать научные исследования и выпускать отчеты. Параллельно были созданы специализированные организации на разных уровнях — от Рамочной конвенции ООН 1992 года об изменении климата и Парижского соглашения по климату 2015 года до межнациональных научных, политических и прочих структур, способных осваивать выделяемые фонды и бюджеты в нужном направлении. Основные результаты целенаправленно финансируемой «науки» были таковы:
• С 2000 года появились первые публикации о «вероятной» связи выбросов углерода с деятельностью человека.
• К 2010 году наука уже утверждала, что влияние человека на глобальное потепление «крайне вероятно».
• В 2021 году межгосударственные документы закрепили положение о том, что основная причина современного глобального потепления — деятельность человека, сопровождающаяся выбросами CO2.
Идея оказалась продуктивной. К 1990 году экологические сборы выросли уже до $50 млрд; в 2000 году – до $150 млрд; в 2020 году – до $950 млрд а в 2025 году превысили $1500 млрд. И это уже не инициативы энтузиастов, а глобальная индустрия объемом в две трети мирового военного бюджета. И как любая индустрия, она защищает себя вне зависимости от того: растут экологические выбросы или снижаются.
За 50 лет выбросы CO2 выросли в 2,5 раза, а экологические сборы — в 300 раз. Мы научились собирать деньги, но так и не стали дышать чистым воздухом. Экологические сборы стали целью, а не средством улучшения экологии. И это не провал политики. Это провал самой идеи, что природу можно спасти через рынок. Рынок может спасти только тех, кто на нем торгует.
Куда утекают «экологические» деньги?
Основной товар на экологическом рынке сегодня — это «углеродный кредит»: сертификат, дающий право выбросить каждую тонну CO2. Кто платит за него в конечном итоге? Нам говорят — крупный бизнес: энергокомпании, предприятия тяжелой промышленности, авиаперевозчики… Но для того, чтобы платить, они повышают цены на топливо, электроэнергию, товары, услуги и билеты. Конечный плательщик — всегда потребитель. 500 евро в год на каждого человека в Европе — такова цена «зеленого перехода». Только человек об этом не знает: суть спрятана за сложной финансовой конструкцией.
Придуманные экологические угрозы оказались в Евросоюзе прекрасным аргументом для запрета импорта чего-либо, если оно составляет конкуренцию местной промышленности. Были даже разработаны разные программы оценки «зелености» или «незелености» продукта. Пропаганда сделала свое дело, и значительная часть населения реально поверила в то, что основная причина современного глобального потепления — деятельность человека, который посмел не заплатить сбор на CO2.
Деньги «на экологию» научились собирать. А куда же они в итоге тратятся мы рассмотрим на примере ОЭСР — «клуба богатых стран», где 38 наиболее развитых экономик мира согласовывают правила игры. Доля мирового ВВП этих стран составляет около 60% при доле населения в мире 18%. И это — не ООН: здесь нет права голоса у Китая, Индии или Африки. Именно здесь Александр Кинг, сооснователь Римского клуба, разрабатывал идеи глобального управления, когда «золотой миллиард» диктует всему миру: «Надо платить». И мы платим:
• От 40 до 50 процентов (около 700 миллиардов долларов в год) – в общие нецелевые бюджеты. Деньги просто исчезают в «черной дыре». Отчетность по этим видам затрат отсутствует.
• От 20 до 25 процентов (около 300 миллиардов долларов в год) – субсидии на зеленую энергетику. Средства идут наиболее богатым нефтегазовым корпорациям (Shell, BP, Total) на возобновляемые источники энергии.
• От 10 до 13 процентов (около 170 миллиардов долларов в год) – возврат домохозяйствам. Это характерно только для отдельных территорий (Канада, Швейцария, некоторые штаты США) как бонус некоторым категориям населения за «соблюдение правил».
• От 5 до 10 процентов (около 110 миллиардов долларов в год) тратится на администрирование системы: бюрократию, биржи, трейдеров, консультантов.
• От 5 до 7 процентов (около 90 миллиардов долларов в год) – на международную климатическую помощь. Обещанное финансирование для устранения климатических проблем в беднейших странах на уровне не менее 100 миллиардов долларов в год не было выполнено ни разу.
• От 3 до 5 процентов (около 70 миллиардов долларов в год) идет на исследования и инновации — точечные гранты по направлениям, не имеющим значимых практических результатов и широкого применения.
• И наконец, от 2 до 5 процентов (около 70 миллиардов долларов в год) составляет прямое поощрение за сокращение выбросов.
Таким образом из каждого доллара экологических сборов до реальных действий по сокращению выбросов доходит 2–5 центов. Вы думаете, что платите за спасение планеты, но на самом деле покупаете содержание системы.
Мы создали монстра, который кормится экологической тревогой. И теперь он не даст себя убить. Прибыли, заработанные спекуляциями на квотах по выбросам CO2, исчисляются миллиардами долларов и принадлежат крупнейшим мировым нефтегазовым гигантам: Shell, BP, TotalEnergies и т.д. Парадокс еще и в том, что это как раз компании, которые продают нефть, сжигание которой якобы и создает пресловутые выбросы CO2. Но они же — крупнейшие продавцы квот на эти выбросы. Получается, что одна рука производит проблему, а вторая продает решение этой самой проблемы.
Активно участвуют в «торговле воздухом» крупнейшие спекулянты международных сырьевых рынков (Vitol, Glencore, Mercuria, Trafigura), а также известные банки (JPMorgan Chase, Goldman Sachs и Morgan Stanley). Банки зарабатывают уже не столько на самих квотах, сколько на производных инструментах — фьючерсах и опционах, рынок которых в разы больше рынка физических квот.
Это не рынок экологии. Это рынок спекуляции, где товар — наша совесть. А платят за торговлю воздухом всегда конечные потребители.
Климат планеты: что происходит на самом деле?
На сегодня накопилось достаточное количество фактов, которые свидетельствуют о различных изменениях на планете, произошедших в относительно короткий промежуток времени последних десятилетий.
Сегодня фиксируются ускорение движения тектонических плит; рост сейсмической и вулканической активности, которые провоцируют сход оползней, образование трещин и возникновение цунами, при которых тысячи тонн океанской воды сметают всё на своем пути.
Мощные ураганы разрушительной силы всё чаще атакуют нашу планету. Стихия обрушивает на сушу огромные массы воды, вызывая внезапные сильные наводнения, грязевые потоки и сход оползней. Они застают людей врасплох, погребая под толщами пород дороги, здания, целые населенные пункты. Рекордный уровень осадков в виде дождей и снежного покрова наблюдался в последние годы даже в пустынях Африки и Аравийского полуострова.
Практически во всех регионах планеты фиксируется увеличение приземной температуры и таяние ледников. На фоне аномальной жары нарастают разрушительные гигантские природные пожары. а ураганного ветра и огненная стихия испепеляет целые города. Возникают температурные перепады, сопровождающиеся рекордными морозами и снегопадами, которые парализуют жизнь целых регионов. Фиксируется аномальное изменение магнитного поля; смещение магнитных полюсов и самой земной оси.
Стихийные бедствия накладываются друг на друга, причиняя небывалые ранее ущербы. Это влияет на все аспекты жизни человека и его безопасность: возникает угроза для здоровья и жизни, дефицит продовольствия и пресной воды, потеря имущества и средств к существованию.
Кто-то может сказать, что все перечисленные факторы — просто нагнетание эмоций. Но есть и конкретные проверяемые факты: глобальные убытки от стихийных бедствий за последние 50 лет удваиваются каждое десятилетие. Рост страховых ставок по стихийным бедствиям только с 2020 по 2024 год составил: во Флориде 100–150 процентов (ураганы, наводнения); в Калифорнии 80–120 процентов (лесные пожары); в Австралии 50–80 процентов (пожары, наводнения); в Европе (Германия, Франция) 40–60 процентов (наводнения, град); в Юго-Восточной Азии 30–50 процентов (тайфуны, наводнения); в Японии 20–40 процентов (тайфуны, землетрясения).
Катастрофы нарастают, а мы не в силах им противостоять. Перед лицом глобальной стихии вся наша цивилизация с ее хваленым техническим прогрессом оказалась бессильна. Официальная наука признает: антропогенная доля в выбросах CO2 — не более 5 %. Альтернативные оценки (от ученых, не участвующих в разделе экологических грантов) оставляют на долю человеческого фактора в потеплении еще меньше: от 0,5 до 2 %.
Нам рассказывают, что по данным ледниковых кернов за последние 800 тысяч лет CO2 колебался между 180 и 300 ppm (частей на миллион), а на сегодня составляет «катастрофические» 420 ppm. Аргумент, конечно, сильный. Но заглянем в историю чуть дальше. 50 миллионов лет назад (тот самый период, когда появились млекопитающие) CO2 составлял более 1000 ppm. И никакого антропогенного фактора тогда еще не должно было быть. Именно тогда природа бурно развивалась, и уровень биоразнообразие было гораздо выше современного.
Вдумайтесь: сегодня мы собираем и тратим триллионы долларов, чтобы повлиять на 5 процентов проблемы. Остальные 95 процентов — вне нашего контроля. Представьте, что вы выбираете отдых на песчаном пляже теплого океана. Перелет не дешев, стоит 500 долларов в одну сторону. Но продавец сообщает, что в наше время подобные перелеты полны рисков, и он готов предоставить вам страховку. Цена вопроса — всего-то удвоение стоимости: еще 500 долларов за каждый билет, правда за страховка покроет всего 5% рисков. Вы бы купили такое страхование? Да, собственно, кто вас спрашивал? Вы уже его оплатили.
Реальная картина мировой энергетики и энергетический неоколониализм
Реальная доля различных источников в мировом энергобалансе такова: уголь и газ дают 60 процентов; гидроэнергетика — 15 процентов; атомная энергия — 10 процентов; ветер — 7 процентов; солнце — 5 процентов; все прочие источники — около 3 процентов.
Самый высокий уровень использования мощностей обеспечивается в атомной энергетике (85–95 процентов), а также при использовании угля и газа (70–85 процентов). По солнечным и ветряным электростанциям этот показатель составляет около 20 и 30 процентов соответственно. Получается, чтобы заменить один гигаватт атомной мощности, нужно примерно 5 гигаватт солнечных панелей плюс системы накопления и хранения энергии.
Но может быть, это все-таки экономически оправдано? Да, оправдано. Но только для конкретных получателей денег — крупных международных корпораций — в форме субсидий, которые составляют в год от 350 до 500 миллиардов долларов. А в реальности строительство ветряной или солнечной электростанции (свыше миллиона долларов на каждый мегаватт мощности) значительно дороже, чем угольной при гораздо более низкой надежности и сроке службы.
Можно ли удешевить энергоресурсы? Можно. Но для тех, кто управляет глобальной экономикой, это не выгодно.
К примеру, Африке навязывают энергетическую модель, которая не работает в ее условиях, но создает рынки сбыта для западных технологий и углеродных кредитов: солнечные и ветровые электростанции; дорогое «чистое» дизельное топливо и сжиженный природный газ. У Африки есть собственный энергоноситель: дешевый и надежный уголь. Но его нельзя трогать, потому что «климат». А любая из навязываемых «экологичных» технологий дает стоимость выработки одного мегаватт-часа в 2–5 раз выше, чем современные электростанции на местном угле. Результат: Африка имеет потребление энергоресурсов на душу населения в 30 раз ниже, чем в Европе, и в 60 раз ниже, чем в США.
Возобновляемые источники энергии — реальная, но на сегодня несовершенная технология, требующая колоссальных субсидий. Дело не в том, что они «не работают»: они конечно имеют свою узкую нишу применения. Проблема в том, что нам продали их как универсальную бесплатную и чистую энергию.
Куда идем?
Ранняя экология (XIX — середина XX века) базировалась на заботе о природе, здоровье, красоте. Современная зеленая экономика (с 1990-х годов) — это финансовые инструменты, рынки квот, глобальное управление. Первое было про совесть. Второе — про деньги.
Зеленая экономика сама по себе не «очередная» финансовая афера в чистом виде. Это просто пузырь, надутый субсидиями и страхом. Но финансиализация экологии — превращение лесов и воздуха в биржевые активы — создала идеальные условия для мошенников, которые стоят над государствами. Когда природа становится активом (углеродный кредит), у биржевых спекулянтов включается инстинкт: создать дефицит, поднять цену, продать воздух. Это не экология — это казино.
Количество и сила климатических отклонений и природных катастроф объективно увеличивается во всем мире. Зеленая экономика держится на вере в то, что 5 процентов антропогенных выбросов имеют решающее значение. Кто-то верит, что это именно так. А кто-то понимает: это просто удобная сказка, построенная на эмоциях страха перед будущим. Однако деньги, собираемые на спасение планеты, никак не предотвращают и даже практически не смягчают последствия климатических ударов. Пока мы не получим честную объективную науку и прозрачные финансы — это не экология, а религия. А религия, как известно, требует жертв.
В России, разумеется, есть своя «элита» — с теми же инстинктами наживы на любом доступном ресурсе. Показательна судьба таких крупнейших экологических нацпроектов, как «Оздоровление Волги» и «Сохранение Байкала». Они стали не спасением природы, но золотым дном для многих чиновников. Миллиарды ушли в песок — и в прямом, и в переносном смысле. Либо Россия наконец заморозит собственное коррупционное «глобальное потепление», либо останется «как все цивилизованные страны»: с триллионами потраченных средств, убитой природой, и истинными ворами – организаторами финансовых схем на свободе. Выбор, как всегда, за теми, кто еще не продал совесть за углеродный кредит.
Наша страна может и должна стать не пассивным участником навязываемых извне «зелёных» схем, а активным игроком, формирующим справедливую и эффективную экологическую политику — такую, которая действительно способствует сохранению природы, а не служит инструментом финансового давления и передела рынков. Нет смысла участвовать в чужих играх, поскольку именно Россия обладает:
• значительными запасами традиционных энергоресурсов (газ, нефть, уголь);
• развитой атомной энергетикой, которая является одним из самых экологичных способов генерации;
• огромным потенциалом для развития гидроэнергетики;
• крупнейшими в мире лесными массивами;
• огромными территориями с низкой плотностью населения и относительно чистой экологией.
В России на сегодня созданы все условия для того, чтобы стать флагманом по разумному использованию климатических изменений, последовательно укрепляя суверенитет и усиливая свое влияние в мире:
• расширение площадей для сельскохозяйственного использования и обеспечение продовольственной безопасности;
• увеличение продолжительности навигации по Северному морскому пути, что усилит его конкурентоспособность как транспортного коридора между Европой и Азией;
• улучшение условий для освоения северных территорий и разработки природных ресурсов.
Авторы: Алексей КАПЛАН (Челябинск), Лара ГАВРИЛОВА (США, Остин)
Источник: Газета «Танкоград», г. Челябинск, главный редактор Сергей Алабжин