В соцсетях можно встретить, на первый взгляд, парадоксальную фразу: «Как начинаются крепкие отношения. Она: Мне сейчас не нужны отношения. Он: Мне тоже». Одни видят в этом эталон осознанной, зрелой связи, другие — циничный сговор двух инфантилов. Почему же одна и та же фраза может привести как к глубокому партнёрству, так и к болезненной игре в нелюбовь? Чтобы ответить на этот вопрос, мы выдвигаем гипотезу: за, казалось бы, идентичной фразой стоят два диаметрально противоположных типа личности — «Дающие» (психически зрелые, самодостаточные люди) и «Берущие» (инфантильные, склонные к созависимости/контрзависимости).
Давайте разберём её под микроскопом клинической психологии — без розовых очков, но и без лишнего цинизма.
Теоретическая база: на чьи учения мы опираемся
Чтобы понять суть явления, обратимся к двум китам современной психологии отношений:
Теория привязанности (основатели — Джон Боулби и Мэри Эйнсворт, 1950-е гг.): Наш стиль близости (надёжный, тревожный или избегающий) — это «внутренняя рабочая модель», которая формируется в раннем детстве и, словно операционная система, управляет нами во взрослых романах [1]. Отечественные психологи, развивая это направление, доказали фундаментальность роли ранних детско-родительских отношений для всей последующей жизни человека [2].
Теория семейных систем (основатель — Мюррей Боуэн): Ключевое понятие здесь — дифференциация «Я» — способность человека быть в интенсивном эмоциональном контакте с партнёром и одновременно сохранять свою автономию, ясность ума и личные границы [3]. Слабая дифференциация ведёт к эмоциональному «слиянию» либо к защитной изоляции. Российский исследователь И. Ю. Хамитова подробно описала, как «целостное Я» позволяет супругам наслаждаться близостью, не теряя собственной идентичности [4].
О чём говорит статистика:
Прежде чем делать выводы, обратимся к цифрам. Согласно глобальным данным, лишь чуть более 50 % людей обладают надёжным типом привязанности, в то время как около 25% — избегающим [5]. Российские исследования рисуют схожую, но более детализированную картину:
Исследование онлайн-института «Психодемия» (более 600 респондентов) показало, что более половины работающих россиян имеют тревожный, избегающий или тревожно-избегающий тип привязанности [6].
При этом среди возрастной группы 26–44 года только 32 % демонстрируют надёжный (безопасный) тип привязанности.
Свободные отношения без обязательств, по данным исследований, чаще всего выбирают именно россияне с избегающим типом привязанности [7].
Таким образом, за красивой ширмой декларируемой «самодостаточности» часто скрывается банальная неспособность выдерживать напряжение глубоких отношений.
Два аспекта одной фразы: расшифровка гипотезы
Положительный аспект: Встреча Целостных Личностей («Дающие»)
Здесь фраза «мне не нужны отношения» означает: «Я не голодаю. Я пришёл не брать, а делиться».
С позиции теории Боуэна, это люди с высоким уровнем дифференциации Я. Как пишет Хамитова И. Ю., такой человек «способен твердо стоять на своих собственных убеждениях», для него «брак — функциональное партнёрство», где супруги «не теряют собственных Я» [4]. В терминах теории привязанности — это носители надёжного типа: им хорошо и с партнёром, и наедине с собой. Их девиз: «Я выживу без тебя, но я выбираю быть с тобой».
Отрицательный аспект: Сговор Травм («Берущие»)
Здесь фраза «мне тоже никто не нужен» — это крик о помощи, замаскированный под броню.
В психологии это называется контрзависимостью — оборотной стороной созависимости. Как показывают работы российских учёных, контрзависимость имеет прямую связь с отстраненно-избегающим стилем привязанности, особенно у женщин [2]. Психика человека, столкнувшегося в детстве с холодностью родителей, усваивает урок: «Близость — это боль».
Исследователи из Сибирского федерального университета эмпирически обосновали, что к избеганию психологической близости у молодых людей приводят: низкая автономия, неуверенность в себе, наличие избегающего типа привязанности и контрзависимость [8]. Такой человек заключает «пакт о ненападении»: «Давай будем вместе, но считать, что у нас нет отношений». Это не осознанный выбор, а психологическая защита, мешающая удовлетворить истинную потребность в близости.
Примеры из жизни: два сценария в реальности
Случай первый (негативный аспект): Мужчина 30 лет, успешный IT-специалист, каждый раз, когда отношения с девушкой переходили на стадию серьёзных чувств и совместных планов, внезапно «терял интерес». Он объяснял это тем, что «не создан для обязательств» и «ценит свою свободу». На деле же за этим стоял выученный в детстве паттерн: его мать была эмоционально холодна, и любая попытка сблизиться во взрослом возрасте бессознательно воспринималась им как угроза поглощения. Он «убегал» до того, как, по его ощущениям, начинали «убегать» от него.
Случай второй (положительный аспект): Пара 35+, за плечами у обоих разводы и реализованная карьера, начали отношения с честного разговора: «Я не хочу снова играть в свадьбу и спасательство, но с тобой мне интересно». Здесь слова «не нужны отношения» означали отказ от созависимых сценариев. Когда чувства стали глубже, они сменили «контракт», создав семью на фундаменте осознанного выбора, а не дефицита.
Диагностический критерий: как отличить здоровое от больного?
Самый надёжный тест — фактор времени и реакция на углубление чувств. Если спустя месяцы фраза «нам никто не нужен» становится семейным анекдотом, а партнёры легко признают: «Мы влюбились и теперь официально вместе» — перед нами осознанный выбор. Но если при попытке одного прояснить статус («Кто мы друг другу?») второй достаёт фразу из рукава как козырь: «Ты чего начинаешь? Мы же договаривались — никаких обязательств», — это контрзависимость. Такой «контракт» работает как замораживающая камера, мешающая чувствам развиваться.
Заключение психолога
Вирусная фраза «Мне не нужны отношения» — это лакмусовая бумажка. В плохом раскладе это встреча двух травмированных беглецов, которые заключили сделку о взаимной эмоциональной стерильности. В хорошем — союз двух взрослых людей, которые выбрали не нужду, а свободу быть вместе. Так что в следующий раз, услышав (или решив сказать) что-то подобное, спросите себя: «Я выбираю партнёра из изобилия или просто боюсь, что меня снова ранят?».
Список литературы :
1. Боулби, Д. Привязанность / Д. Боулби ; пер. с англ. — М. : Гардарики, 2003. — 477с.
2. Сухарева, Т. С. Созависимость и контрзависимость в период взрослости при разных типах привязанности к близким людям / Т. С. Сухарева // Молодой ученый. — 2024. — № 20 (519). — С. 601-603. — URL: https://moluch.ru/archive/519/114302.
3. Теория семейных систем Мюррея Боуэна: Основные понятия, методы и клиническая практика / под ред. К. Бейкер, А. Я. Варги. — М. : Когито-Центр, 2005. — 496 с.
4. Хамитова, И. Ю. Теория семейных систем Мюррея Боуэна / И. Ю. Хамитова // Журнал практической психологии и психоанализа. — 2001. — № 3. — URL: https://pedlib.ru/Books/1/0395/1_0395-15.shtml.
5. Levine, A. Attached: The New Science of Adult Attachment and How It Can Help You Find—and Keep—Love / A. Levine, R. Heller. — New York : TarcherPerigee, 2010.
6. Онлайн-институт «Психодемия». Исследование: Тревожные и избегающие работники: как тип привязанности влияет на карьеру и успех в бизнесе [Электронный ресурс] // Psychodemia.ru. — 2025. — URL: https://psychodemia.ru/page71774561.
7. Эксперт перечислила причины, почему россияне вступают в отношения без обязательств [Электронный ресурс] // Вечерка-СПб. — 2025. — URL: https://vecherka-spb.ru/2025/05/27/nazvany-priciny-pocemu-rossiyane-vstupaet-v-otnoesniya-bez-obyazatelstv.
8. Skutina, T. Characteristics that act in young people as psychological prerequisites to avoid psychological intimacy in relationships / T. Skutina, Y. G. Yudina, V. V. Korshunova [et al.] // Revista de la Universidad del Zulia. — 2021. — Vol. 12, Is. 35. — P. 446-465. — DOI: 10.46925//rdluz.35.26.