«Такой вот простецкий народно-развлекательный фильм по заказу товарища Сталина. Такая вот вечная история, за которую Пырьева высоколобые коллеги по цеху поносили нещадно. Слишком лубочно всё, мол, слишком всё непритязательно... Зритель распорядился иначе. И «Свинарка и пастух» превратился в легенду».
Чем ближе к нам майские дни, тем больше внутреннего ощущения сопричастности немыслимому человеческим умом, невозможному в принципе. Через память предков, через цепь вечной преемственности передаётся нам вечно идущий из глубин прошлого столетия сигнал: Победа одержана, ещё не единожды придётся нам побеждать.
Вчитываясь, всматриваясь в предвоенные годы, годы великой войны, годы поднятия Отечества из руин, особенно остро осознаём мы: то было под силу не просто титанам духа, выкованным из небесной стали, то было под силу людям веры. Той веры, пред которой рушатся незыблемые вражеские бастионы и в прах обращаются несметные полчища врага.
А ещё те люди, великие наши предки, умели смеяться и шутить вопреки всему — даже и самой смерти, заставляя её отступать перед мощью человеческого жизнелюбия, перед светлой силой тех, кто, отринув старые догмы, строил царство братства и справедливости здесь и сегодня, на родной земле, для каждого.
Для каждого из нас.
Они в такое верили.
Наши предки.
В ноябре 1941-го на советские экраны вышел поистине легендарный фильм Ивана Пырьева «Свинарка и пастух». Съёмки его начались в апреле, и тогда и знать никто не мог, какая уготована судьба «ленте развлекательного характера».
Хорошо на московском просторе!
Светят звёзды Кремля в синеве.
И как речки встречаются в море,
Так встречаются люди в Москве.
Слова Виктора Гусева (текст песни «Полюшко-поле» — тоже он), положенные на музыку ближайшим его другом, композитором Тихоном Хренниковым, не просто ушли в народ — они стали гимном и новому светлому времени, и новой советской Москве. И всем людям советским. Только вот вмешалась во всё война...
Натурные съёмки в Кабардино-Балкарии были завершены 21 июня 1941-го. Пырьев вспоминал, что узнали они о начале войны 22-го в поезде по дороге в Москву от проводника. И здесь, казалось, было уже не до любви свинарки Глаши (блистательная Марина Ладынина) и пастуха Мусаиба (быть может, самая известная роль Владимира Зельдина). Практически все мужчины съёмочной группы уходили добровольцами на фронт, и так бы оно и было, когда б не товарищ Сталин, лично приказавший съёмки фильма продолжать.
Русская девушка Глаша и дагестанский парень Мусаиб. Встретились и полюбили друг друга в Москве. Обычная история. Вполне себе похожая на сегодняшний день. Сколько вокруг нас таких историй. И сегодня, когда в Дагестане беда, вся Россия спешит Дагестану на помощь. Чем же отличаемся тогда мы от наших предков?
Будто бы ничем, вот только не приведи бог испытать и пройти нам то, что испытали и прошли они.
Ибо тяжесть та неимоверна, и искренний смех их с экрана и из той жизни — он настоящий, но замешан на горьком горе, как хлеб войны. На горе горьком и на слезах...
И в какой стороне мы ни будем,
И в каком мы ни будем краю,
Мы друг друга нигде не забудем:
Ни в труде, ни в пути, ни в бою!
В дне сегодняшнем всё больше вспоминаются самые первые, самые светлые строчки песни, а жизнь нынешняя — она заставляет думать о другом, о финале фильма.
О свете и счастье, которые героям поистине бессмертной ленты Пырьева ещё только предстоит завоевать. И о нас, быть может, стоящих перед теми же дверями, через которые не пройти будет нельзя. Но мы в такое умеем. Потому как мы наследники поколений победителей.
Такой вот простецкий народно-развлекательный фильм по заказу товарища Сталина. Такая вот вечная история, за которую Пырьева высоколобые коллеги по цеху поносили нещадно. Слишком лубочно всё, мол, слишком всё непритязательно... Зритель распорядился иначе. И «Свинарка и пастух» превратился в легенду. В эпос древних. В завет: никогда и ни при каких обстоятельствах не давать врагу увидеть горя нашего и наших слёз. Потому как смеяться мы от века умеем так, что всякому недругу — погибель и мороз по коже.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.