Главной местной сенсацией весной 1891 года в Коломне стал давно ожидавшийся судебный процесс, на котором в качестве обвиняемой выступала крестьянка деревни Хочемы Коломенского уезда Марья Ивановна Чечеткина. Судить её собирались еще в зимнюю сессию окружного суда, но тогда из-за отсутствия нескольких свидетелей процесс отложили до весны. Когда 5 апреля 1891 года заседание все же состоялось, зал суда был переполнен.
Неприятный реприманд
Подсудимой Чечеткиной исполнилось 42 года. Мать четверых детей, она прожила с мужем более двадцати лет. Незадолго до ареста Марья овдовела. Все годы супружества они с мужем мыкались по углам да фабричным казармам, так как из родной деревни ушли, работали на фабриках. Потом они и вовсе стали жить врозь: Иван Чечеткин при фабрике, дети у родни в деревне, а Марья подалась в Москву, где была сначала в кормилицах, а потом пошла в кухарки.
Долго ли, коротко ли, однако мужу удалось сколотить несколько сот рублей. Осенью 1888 года он купил избу в родной Хочеме, где и решил осесть, проведя остаток дней в своем доме, с семьей, занимаясь крестьянским трудом и мелкой торговлей. Поселившись в Хочеме, Иван Чечеткин взял к себе детей. Старшая дочь к тому времени была уже совсем взрослой девицей, заневестилась. Оставалось только привезти из Москвы мать семейства.
За матерью поехала старшая дочь, но, явившись по последнему известному Чечеткиным адресу, в семейство господ Денисовых, живших близ Немецкого рынка, она там матери не нашла. Хозяева рассказали, что Марья, прожив у них три месяца, взяла расчет и ушла невесть куда… со своим мужем! Дочь вернулась в родную деревню одна и рассказала папане о том, что узнала от Денисовых.
Огорченный Иван отправился искать беглянку сам. Явившись к тем же Денисовым, он представился как законный супруг их бывшей кухарки, показал им свидетельство о венчании с Марьей и потребовал, чтобы они открыли ему все. Смущенные необычностью обстоятельств и сами несколько напуганные, Денисовы рассказали Ивану, что Марья, нанимаясь к ним, сказала, что она замужем. Ни одной ночи она не ночевала в их доме, а в праздники принимала у себя «мужа» – служившего в соседнем доме кучером Анисима Антонова, с которым и сожительствовала как супругом.
Сильные аргументы мужа
След был найден, и Иван отправился к соседям. Он расспросил об Анисиме и Марье, но во флигель, где они квартировали, не полез, а подождал, когда Марья возвращалась от своих новых хозяев. Перехватив ее у ворот, Иван потребовал, чтобы жена немедленно собралась и следовала за ним. Деваться Марье было некуда – Иван был «в своем праве». Они были венчанными супругами, и по церковному и гражданскому закону рассматривались как единое целое. Даже паспорт им выдавался один: на мужа и жену с детьми при нем. Для того, чтобы Марье жить и работать отдельно от мужа, нужно было выправить специальный документ, в котором Марья все равно указывалась не сама по себе, а как жена Ивана. Шум и скандал любовникам поднимать было невозможно – Анисим и Марья моментально вылетели бы со своих мест, поскольку блудников в порядочном доме держать бы не стали. Получи дело «официальный ход», их как прелюбодеев могли бы судить. Посадить бы в тюрьму, конечно, не посадили бы, но могли приговорить к церковному покаянию. Это означало несколько месяцев проживания в монастыре на тяжелых и грязных работах, в посте и постоянной молитве. А потом «опозоренную по суду» Марью все равно вернули бы к мужу. Если Иван захотел бы с ней развестись, виновной в прелюбодеянии признали бы Марью, и тогда ей было бы запрещено вступать в повторный брак. Словом, не подчинись Марья, и обратись Иван к слугам закона, быть бы любовникам в большой беде. Но, так как жена забрала свои манатки от Анисима и безропотно последовала за мужем, Иван ничего такого затевать не стал.
По пути к дому
Они выехали из Москвы в Коломну на ночном поезде 15 ноября 1888 года, и вряд ли это путешествие было радостным для обоих. Слишком многое случилось, слишком крутой поворот случился в жизни обоих. Прибыв в Коломну рано утром 16 ноября, Иван и Мария Чечеткины отправились пешком в деревню. Путь им предстоял неблизкий, и на полпути, в селе Туменском они решили отдохнуть и погреться, для чего зашли в сельский трактир. Спросили щей, водки, чаю, а Иван к водке захотел селедочки. Марья, проявив неожиданную расторопность, вдруг вызвалась сама ее почистить и приготовить, «как у господ принято». Иван, думая, что жена таким образом пытается «загладить свою вину», благодушно разрешил себя потчевать. Скушав под водочку селедку, он вместе с Марьей похлебал щей, попил чайку. Расплатившись, они пошли дальше.
Но только в пути почувствовал себя Иван плохо – заболело у него брюхо, началась рвота. До Хочемы он едва дошел и слег, чувствуя полное изнеможение. К утру ему стало совсем плохо, так что пришлось звать из села священника, отца М.А. Карпова, который принял у умиравшего Ивана последнюю исповедь, напутствовал его Святыми Дарами, готовя к переходу в мир иной. Промучившись еще день, утром 19 ноября Иван Чечеткин умер в ужасной агонии.
Смерть его сенсации не произвела. По обычаю отцов, вдова, родня и односельчане Ивана схоронили его на третий день, помянули и разошлись по своим домам, в трудах и заботах дожидаться своего часа, следовать по проторенному поколениями предков пути.
Подозрительные обстоятельства
Однако же не справили по усопшему Ивану еще и девятидневных поминок, как по всей округе пошел гулять слух: вдова Марья на следующее утро после похорон мужа ходила в соседнюю деревню, где жил грамотный мужик по фамилии Дорофеев. И просила Марья Чечеткина того грамотея написать для нее письмишко, в котором сообщала некоему Анисиму, что овдовела и вполне согласна выйти за того Анисима, поскольку «никаких препятствий к этому теперь нет». Слух об этом поступке Марьи очень скоро достиг ушей сельского полицейского урядника. Тот рапортом сообщил становому приставу о странной смерти Чечеткина Ивана и о своих подозрениях в отношении его вдовы. Для проверки этих подозрений было начато следствие.
Прежде всего, полицейские справились на почте, было ли такое письмо. Оказалось, что было. Адресовано оно Анисиму Антонову, в Москву. Отправили туда запрос относительно Антонова, а тем временем съездили в Гололобово, к Иоанну священнику Карпову, исповедовавшему умиравшего. Тот рассказал, что перед исповедью на его вопрос: «Что с тобой случилось?» – Иван Чечеткин ответил, что заболел после того, как ел в трактире, в селе Туменском.
Поехали в Туменское. Там трактирщик клялся и божился, что у него в тот день и щи ели, и чай пили многие, и все, слава Богу, живы-здоровы.
- А ел он еще селедку, которую ему жена готовила сама, на господский манер, – сообщил сыщикам трактирщик.
Таким образом, подозрение против Марьи усилилось, ее взяли под арест, и было решено эксгумировать труп Ивана. В феврале 1889 года покойного Чечеткина эксгумировали и провели исследование его кишечника. По вскрытии в желудке и кишках умершего нашли мышьяк, весом более золотника. Таким образом, факт отравления стал очевиден.
Ещё более печальный финал
К тому времени следствие располагало показаниями одиннадцати свидетелей, включая и показания, данные Анисимом Антоновым, у которого обнаружили то письмо, которое и послужило причиной подозрений. Следствие считало, что Марья Чечеткина была вполне изобличена как прелюбодейка и отравительница мужа, но она с тупым упорством твердила: - Невиновная я, он сам помер…
И отрицала все подряд. Так же, как во время следствия, она держала себя и на суде. Но присяжные, посовещавшись весьма недолго, признали ее виновной, хотя и заслуживающей снисхождения. На основании этого вердикта суд приговорил Чечеткину Марью к 13 годам каторжных работ.
Здесь же в зале по инициативе священника Василия Горского, приводившего всех участников процесса к присяге, среди публики был устроен сбор средств в пользу детей семьи Чечеткиных. Сумма пожертвований составила 38 рублей. Кроме того, присяжный заседатель Демин заявил, что ежемесячно готов выплачивать сиротам 20 рублей.
Эта история имела весьма печальное продолжение. Спустя несколько лет в разделе «Происшествия» газеты «Московский листок» появилась маленькая заметочка, сообщавшая о том, что девица Чечеткина, крестьянка Коломенского уезда Московской губернии, состоявшая на учете в полиции как уличная проститутка, на своей квартире отравилась кислотой и была отвезена в больницу для неимущих. Это была старшая дочь Ивана и Марьи Чечеткиных, которая ездила когда-то искать загулявшую мамочку в Москву. Что стало с остальными детьми Чечеткиных, доподлинно неизвестно, но надо думать, что, оставшись сиротами, они видели в жизни мало хорошего.