Он стоял у окна и смотрел вниз, на уютный двор, где когда-то сам качал дочку на качелях. Теперь на них сидела уже почти взрослая девушка: волосы собраны в хвост, наушники в ушах, взгляд устремлен в экран телефона.
А ведь когда‑то она бежала к нему со всеми своими секретами.
— Папа, смотри, я нарисовала дом!
— Папа, а почему радуга такая?
Теперь она почти взрослая, а он так мало знает о её мечтах и страхах. Сколько раз он отмахивался: «Потом, доченька, я устал…».
Чуть поодаль жена копала небольшие лунки в грядке, аккуратно опускала в них луковицы, присыпала землёй и слегка утрамбовывала ладонью. Движения были размеренными, почти ритуальными. Он знал: это её способ успокоиться. Оля всегда что-то сажала, поливала, наводила порядок в саду, когда испытывала тревожность.
Сейчас она остановилась, замерла на мгновение и посмотрела на дом – прямо на то окно, где он стоял.
В голове все ещё звучали слова недавней ссоры.
— Да сколько можно, Вить? – голос Оли дрожал от обиды. — Ты опять обещаешь, но ничего не делаешь! Ни с детьми посидеть, ни помочь по дому, никакой поддержки от тебя нет.
— Да отстань ты со своими претензиями! – он хлопнул ладонью по столу. — Я работаю, обеспечиваю вас. А ты всем недовольна.
— Я просто хочу, чтобы ты был рядом. И видел, как растут наши дети… – тихо сказала она.
— Всё, я уезжаю, мне нужно подышать.
Он выскочил из дома, даже куртку не взял. А теперь он просто наблюдал.
Сын гонял мяч с соседскими мальчишками на небольшой площадке перед домом. Он бегал, кричал, спорил – такой же азартный, каким был в детстве. В какой-то момент он упал, но тут же вскочил, отряхнулся и снова бросился в игру. Потом замер на секунду, поднял голову и вытер пот со лба, глядя в сторону дома – прямо туда, где у окна стоял его отец.
«Эх, почему я ни разу не поиграл в футбол с сыном?» – мелькнуло в мыслях у Вити. Столько всего нужно было успеть. Поговорить по-серьёзному, показать, как менять колесо у велосипеда, объяснить, что иногда нужно просить прощения первым…
Во дворе громко залаял Мухтар. Виктор вспомнил, как когда-то привез этого щенка – тот дрожал на заднем сиденье машины, а сын тут же подхватил его на руки. Теперь пёс вырос, но всё так же преданно подбежал к дочери. Та наконец оторвалась от телефона, улыбнулась и потрепала пса за уши. «Хорошо, хоть Мухтар остался с ними», – подумал Виктор.
Жена отложила инструменты, вытерла руки и замерла, глядя куда-то вдаль. На секунду ему показалось, что она смотрит прямо на него. В её глазах блеснуло что-то: то ли слеза, то ли отблеск вечернего солнца. Она вздохнула, поправила прядь волос и пошла в дом.
Он хотел подойти к ней, крикнуть: «Оля, прости!», но не смог. Хотел сказать хоть слово, но не нашёл голоса. Хотел обнять их всех, но не мог двинуться с места.
В этот момент входная дверь распахнулась, на пороге стояли двое в полицейской форме. Оля побледнела, руки задрожали, она инстинктивно схватилась за косяк.
— Ольга Игоревна? – спросил старший из полицейских, снимая фуражку. — Нам очень жаль сообщать вам это…
— Что? Что случилось? – её голос дрогнул.
— Сегодня, около трех часов назад, на трассе произошло ДТП. Автомобиль вашего мужа выехал на встречную полосу и столкнулся с грузовиком. Он… погиб на месте.
Тишина повисла в воздухе, и время остановилось.
— Нет… – прошептала Оля. — Этого не может быть. Мы просто поссорились. Он сказал, что подышит воздухом и вернётся…
Сын забежал на крыльцо, глаза расширились от ужаса:
— Что с папой? Мам, что они говорят?
Дочь сняла наушники, медленно подошла ближе, лицо побледнело:
— Мам?..
Оля покачнулась. Один из полицейских сделал шаг вперёд, поддержал её за локоть.
— Мы можем вызвать скорую, если вам…
— Нет, – она резко выпрямилась, сжала кулаки. — Скажите… он… он сразу? Не мучился?
— По словам свидетелей, смерть наступила мгновенно, – мягко ответил полицейский. — Примите наши соболезнования.
Оля закрыла лицо руками, потом резко опустила их, будто пытаясь что‑то разглядеть в воздухе перед собой.
— Он же просто уехал… — прошептала она. — Мы же могли всё исправить… Я хотела ему позвонить, извиниться…
— Папа… – голос дочери дрогнул, слёзы покатились по щекам.
Сын молча сжал кулаки, глядя в землю. Мухтар заскулил и ткнулся носом в ногу хозяйки.
И только тогда Виктор наконец понял: он не просто наблюдает из окна. Он смотрит на них с небес. И все те слова, которые он не успел сказать, все извинения, которые так и не прозвучали, остались там — в прошлом, где у него ещё были руки, чтобы обнять, и голос, чтобы попросить прощения. А теперь было слишком поздно.