- Лариса Александровна, я и не должна ей помогать, Даша мне никто как бы, - хмыкнула Наталья.
После этих слов лицо свекрови покраснело.
- Боря, ты слышишь, что твоя жена говорит, мол Дашка ей никто!
Борис, который всё это время ковырялся вилкой в салате поднял на мать взгляд.
- Мама, ну давай без скандалов, Дашке уже двадцать три года, а она всё ждёт какой-то помощи.
- Брат, мне много не надо, всего сто тысяч, - в разговор влезла Даша.
Борис устало потёр переносицу. Он ненавидел эти воскресные обеды, которые превращались в филиал театра абсурда.
— Сто тысяч, — повторила Наталья, отодвигая тарелку. Голос её звучал спокойно, даже лениво. — И зачем тебе, Дашенька, сто тысяч? Реснички нарастить? Или, может, сумочку купить, как у меня?
Даша вспыхнула. Щёки пошли пятнами, а в глазах заблестели слёзы — не от обиды, а от ярости.
— Тебе-то какая разница? Ты на моего брата полцарства потратила, а мне, сестре его, жалко?
— Я Боре жена, — Наталья выделила последнее слово, словно поставила печать. — А ты, Дашенька, совершеннолетняя безработная девица с амбициями принцессы. То, что у меня золото есть, не значит, что я твой спонсор.
Свекровь грохнула кулаком по столу так, что зазвенели рюмки. Массивный перстень с рубином на ее пальце сверкнул под люстрой зловещим огнем.
— Ах ты ж стерва золоченая! Мы с Дашкой в одной комнате ютимся, пока ты по заграницам катаешься! Борька совсем совесть потерял, мать с сестрой бросил, а ты его в это болото тянешь!
Борис открыл было рот, но Наталья жестом остановила его. Она медленно поднялась со стула. Ее фигура, облаченная в облегающее бордовое платье, источала опасную грацию.
— Лариса Александровна, давайте начистоту. Квартира, в которой вы «ютитесь», — это студия в центре, купленная на деньги Бориса. Он её оплачивает каждый месяц. За свет, за воду, за ваш интернет, с которого Даша сидит в соцсетях круглые сутки. Я молчала, когда вы Борю унижали, считая его неудачником, пока он не встретил меня. А теперь, когда у него всё хорошо, вы хотите, чтобы я ещё и вашу дочь содержала?
— Ты… ты просто дешёвка! — взвизгнула Лариса Александровна. — Пришла в нашу семью и строишь тут!
— Дешёвка? — Наталья усмехнулась, и улыбка эта не предвещала ничего хорошего. — А ну-ка, повторите.
Даша, видя, что мать начала сдавать позиции, решила взять инициативу в свои руки. Она вскочила, опрокинув стул, и ткнула пальцем в сторону Натальи.
— Ты думаешь, если у тебя кошелёк толстый, так я перед тобой на коленях ползать буду? Да плевать я хотела на тебя и твое золотишко! Отдавай наши деньги! Это семейный бюджет, и я имею право!
— Какие «наши» деньги? — расхохоталась Наталья. — Ты хоть копейку в этот дом принесла? Ты посуду за собой помыть не можешь, принцесса!
— Ах ты ж…
Даша, ослепленная злостью, рванула к Наталье. Но та, наученная годами жесткого бизнеса, была готова. Вместо того чтобы отступить, она сделала резкое движение навстречу.
— Наташа, не надо! — крикнул Борис, пытаясь встать между ними, но поскользнулся на салфетке, упавшей со стола, и загремел стулом.
Даша попыталась вцепиться Наталье в волосы, но промахнулась. Ее пальцы скользнули по гладкому узлу на затылке. Наталья перехватила руку девушки, резко вывернув запястье, и толкнула ее обратно.
— Руки не распускай! — прошипела она.
Лариса Александровна, видя, что дочь проигрывает схватку, с диким криком «За Дашку!» бросилась на невестку сзади, целясь тяжёлой салатницей из чешского хрусталя.
Но Наталья каким-то чудом почувствовала опасность. Она пригнулась, и салатница, брошенная свекровью, просвистела над ее головой, врезавшись в дорогущий плазменный телевизор. Экран пошел трещинами, посыпались искры.
— Вы мне технику угробили! — взревела Наталья и окончательно перестала сдерживаться.
Она схватила за шиворот Дашу и швырнула ее на диван. Затем развернулась к свекрови. Лариса Александровна, вооруженная теперь вилкой для торта, надвигалась, как разъяренная фурия.
— Борька, убери свою психованную! — заорала она.
Но Боря, запутавшись в упавшем стуле, только мычал, пытаясь подняться.
Наталья не стала ждать. Она перехватила руку с вилкой, крутанула свекровь вокруг оси и прижала ее лицом к столу, прямо в тарелку с холодцом.
— Слушайте сюда, дамы, — произнесла Наталья ледяным тоном, удерживая вырывающуюся Ларису Александровну и глядя на всхлипывающую Дашу на диване. — Помощь? Выкусите. Я покупаю вам билет в один конец — обратно в вашу хрущевку, из которой вы когда-то выжили Бориса. Содержать вас я больше не намерена.
— Ты не имеешь права! Это квартира моего сына! — прохрипела Лариса Александровна, размазывая холодец по щеке.
— Твой сын, — Наталья кивнула на жалкого Бориса, — если хочет, может катиться с вами. Выбирай, Боря: или ты сейчас помогаешь своей жене выставить этот мусор за дверь, или ты уходишь с ними прямо сейчас, в чем стоишь.
Борис, красный как рак, наконец поднялся и поправил съехавшие на нос очки. Он посмотрел на разгромленную гостиную: на осколки телевизора, на мать с холодцом на лице, на ревущую сестру и на жену, которая держала ситуацию под контролем стальной хваткой.
— Прости, Наташ… — пробормотал он, отводя взгляд от матери. — Я сейчас… сейчас вызову им такси...
— Боренька! Сынок! — взвыла Лариса Александровна. — Дашка, скажи ему!
— Молчать! — рявкнула Наталья, отпуская свекровь и поправляя выбившуюся прядь волос. Золотой браслет на ее запястье мелодично звякнул. — Скандал окончен. Ваша сказка о хрустальном богатстве и помощи родственников — здесь и сейчас завершается. Пошли вон, пока я полицию не вызвала.
Она подошла к Даше, схватила ее за локоть и рывком подняла с дивана. Девушка попыталась плюнуть в Наталью, но та ловко увернулась, и плевок попал прямо в лоб Борису.
— Вот так, Боренька, — усмехнулась Наталья. — Цени добро. А теперь разворачиваем это семейное недоразумение к выходу. Марш!