Я очень долго думала о том, почему наши отношения не сложились. Это стало моей ежедневной молитвой, моим бесконечным лабиринтом. Я искала причину в себе. Перебирала дни, минуты, сказанные слова — как старые фотографии, пытаясь найти трещину, с которой всё началось. Я винила себя: может быть, я была слишком громкой? Слишком быстрой? Слишком... живой? Месяцами я задыхалась в чувстве вины, пытаясь понять, в какой момент я стала для него неудобной. Но однажды ночью, в тишине, которую он так любил, меня осенило: причина была не во мне...
Я давно нашла себя. В этом и была трагедия. Он желал мне «найти себя», словно я была потерянным пазлом в его идеально упорядоченной картине мира. Но я не была потеряна. Я была здесь, цельная, сотканная из ветра и солнечного света. Я была радостна тому факту, что просыпаюсь утром, я была счастлива каждой минуте, проведённой с ним, каждому вдоху, каждому часу, когда наши пальцы соприкасались. Я смотрела вокруг широко открытыми глазами, впуская в себя мир без страха, готовая делиться теплом, уютом, любовью...
А он... он ставил границы и рамки. Ему всегда нужна была коробочка. Аккуратная, с чёткими углами, с крышкой, которую можно закрыть, чтобы спрятаться от 'сквозняков' жизни. Он чувствовал себя в безопасности только в тесноте своих правил и порядка. Но какой бы красивой ни была эта коробочка, какой бы надёжной она ни казалась — мне в ней было мало воздуха. Я задыхалась в его покое. Я просила: «Просто будь рядом. Пойдём со мной. Давай дышать полной грудью, раскройся этому миру, поверь в себя». Я умоляла его впустить немного хаоса, немного жизни. Но он не хотел. Он хотел уединения, хотел тишины, хотел жить без людей, без шума, без... меня. Моя неспокойная натура мешала его спокойствию, как вечная рябь на поверхности стоячей воды...
Но я продолжала любить. Бескорыстно, щедро, не сжимая кулаков. Я любила его таким, какой он был: с его самоограниченностью, с его выверенными до миллиметра чувствами, с его любовью к расписаниям и непоколебимым правилам. Я нарушала эти правила. Не назло, нет — просто моя суть не помещалась в его графики. Я делала это не тайком, а открыто, дыша иначе, и это безумно раздражало его.
И он потерял меня. Вернее, он сам сказал мне, что уходит. Он сделал этот шаг, думая, что выбирает свободу от меня. Но узнал он другое: уйти от меня разумом он никогда не сможет. Я поселилась в его мыслях навсегда. В этом и есть горькая ирония: он не любил меня по-настоящему тем жертвенным, горячим чувством, которым любят поэты. Он просто принимал мою любовь. Принимал так, как я её давала — нараспашку, без остатка, без страховки. А я отдавалась вся, полностью, потому что любовь моя была искренней и настоящей. И любовь есть в моём сердце до сих пор... и, никто никогда ее не отнимает!
Я всего лишь хотела быть счастливой. Так почему же он оставил меня? Теперь я знаю ответ. Ему я была не по зубам. Потому что я — птица, а он, 'приземлённый' - прижимается к земле, боясь от неё оторваться. Ему нужна была твердь, а мне нужно было небо. Мне нужно было расправить крылья, дышать полной грудью и пить воздух на высоте, где заканчиваются его чертежи и начинается бесконечность....
Люблю Вас!
Он хотел запереть меня в коробочке, но я не могу жить без полёта. И теперь, когда боль утихает, я понимаю: я не теряла себя. Я просто слишком долго пыталась стать маленькой для человека, который боялся большой любви. Я перестала винить себя. Я расправляю крылья. И дышу. Полной грудью.