Фонд музея «Полторы комнаты» пополнился уникальными записями диалогов с Иосифом Бродским. Директор музея рассказал Евгении Гершкович об этой гордости коллекции и о том, как изменился музей за шесть лет существования
Прошло уже больше девяти лет с того дня, как Максим Левченко, управляющий партнер инвестиционной компании Fort Group, гуляя с друзьями по родному Санкт-Петербургу, остановился у знаменитого дома Мурузи на Литейном проспекте, где некогда жил Иосиф Бродский. Написав в соцсети заметку о том, что в городе до сих пор нет музея Бродского, Максим получил комментарий от архитектора Михаила Исаевича Мильчика. Друг поэта, он еще в 1999 году стал выкупать комнаты в той коммунальной квартире именно для создания будущего музея.
Вскоре состоялась их встреча. Левченко подробно расспросил Мильчика о деталях, узнал о тяжбе с неуступчивой соседкой Бродских, Ниной Васильевной Федоровой, ее многолетнем принципиальном отказе продавать свою комнату и переезжать. Михаил Исаевич тогда же попросил помочь с ремонтом небольшого хозяйственного помещения, где хранился архив Бродского. Максима глубоко тронула эта большая тема, и он включился в работу.
В 2018 году предприниматель приобрел соседнюю с мемориальным пространством квартиру, что позволило разделить жилую и нежилую площади коммуналки и увеличить площадь будущего музея. В 2020 году, после реставрационных и консервационных работ музей «Полторы комнаты» Иосифа Бродского (команда музея — герой проекта «РБК Визионеры») был открыт. Затем к «поэтическим» квадратным метрам под мавританскими сводами прибавился книжный магазин «Конец прекрасной эпохи», китайская закусочная «Пища династии Минь», пространство для временных выставок «Кв.7» и не только. Летом планируется открыть еще одно кафе с рабочим названием «Остановка в пустыне». Но Максим Левченко останавливаться не намерен — он постоянно расширяет музейную экосистему, которая прирастает новыми проектами и инициативами.
Нравится РБК? Главные новости дня, эксклюзивы и аналитика ждут вас:
на радио
в подписке
в Max
в Telegram
в приложениях для Android или iOS
«Здесь был Ося»: что есть и чего нет в музее «Полторы комнаты»
Большой удачей для музея стало недавнее приобретение живых записей диалогов журналиста Соломона Волкова с Бродским, которые они вели на протяжении больше 10 лет. Расскажите, как вам это удалось?
Научная деятельность нашего музея простирается, в том числе в область текстологии, исследования, сравнения текстов и верификации прямой речи. Очень важным текстом, фактически автобиографией, стали «Диалоги с Иосифом Бродским» Соломона Волкова.
Когда в качестве вольнослушателя лекций Бродского Волков пришел в Колумбийский университет, у него возникла идея книги в формате «разговоров». Бродский на это согласился.
Работа продолжалась с осени 1978-го до зимы 1992 года. Волкову хватило терпения и сил все эти годы гоняться за Бродским, урывками записывать, находить время, когда тот не в отъезде, не в путешествии, не болеет, не преподает. Это был целый квест. Бродский отвечал на вопросы Волкова, которые тот записывал на магнитофон. Огромной удачей для нашего музея стало недавнее приобретение 22 кассет с этими записями и самого магнитофона. Этому предшествовало несколько лет переговоров, встреч, переписок.
Были скептики, утверждавшие, будто текст, возможно, был придуман Волковым, высказывались сомнения, говорил ли на самом деле Бродский то или иное. Получение пленок, их прослушивание, опубличивание, сверка с текстом книги дает полное основание эти сомнения опровергнуть. Прослушав тридцать часов записей, могу сказать: все полностью совпадает. Прямая речь с жаргонными словечками, смешками, приколами, нюансами, дает мощную эмоциональную окраску и совсем другое представление о человеке. Ты как будто с ним знакомишься, проводишь время, являешься участником разговора. Даже возникает эффект подслушивания. Слушается как современный подкаст.
«Диалоги с Иосифом Бродским» Соломона Волкова из-за сложной ситуации с правами сегодня стали библиографической редкостью. Американское издательство любезно пошло нам на встречу и в музейных целях дало право издать книжку. Уже подготовлен макет, скоро «Диалоги» будут продаваться в музее «Полторы комнаты».
Я считаю, что для музея, посвященного изящной словесности, очень важна издательская деятельность. Хочется вернуть на полку книги, которые отсутствовали там многие годы. У нас в планах еще несколько изданий произведений Иосифа Бродского, книг, которые он сам любил.
«Полторы комнаты» оказался очень успешным проектом. Вы сегодня воспринимаете себя профессиональным музейщиком?
Думаю, да. Буквально с нуля я прошел определенный путь от любителя, мецената, которому захотелось сделать что-то полезное для города в культурном плане и заняться чем-то помимо бизнеса. В музеях я тогда мало что понимал. И не то чтобы был фанатом Иосифа Бродского — знал, быть может, несколько его стихотворений. Есть определенная доля случайности в создании нашего музея. Удачно подвернулось дело, которое было не осилить тем, кто его начинал. Мне же для его реализации хватило и технических, управленческих навыков, и финансовых возможностей. Гигантский музей я бы не поднял. Проект же такого масштаба мне показался подъемным, а сама идея очень приятной.
Все совпало, даже эта часть города, где я много лет жил, буквально за углом, на Кирочной. И то, что такая крупная фигура, как Бродский, нобелевский лауреат, по каким-то бюрократическим причинам не была «занята» государством, как это обыкновенно бывает с важными героями или местами. Мне показалось это отличной возможностью заняться историей, в которой я тогда совершенно ничего не понимал. Сегодня могу сказать, что я получил квалификацию музейщика. Впрочем, у меня были хорошие учителя и преподаватели, наша команда.
За шесть лет существования музей «Полторы комнаты» значительно расширился — появились дополнительные пространства и заметно увеличился круг направлений и тем новых проектов. Эти действия с самого начала были заложены в стратегию музея?
Да не было никакой стратегии. Только цель создать музей на базе мемориальных полутора комнат, что нам и удалось. Мне кажется довольно остроумным вариант с отсечением коммуналки, соединением квартиры и организацией нового входа. Как будто это легко сложилось, а на самом деле, рождалось в муках. Что касается расширения, то и в этом был элемент случайности. В принципе, в мемориальном пространстве хватало места для экспозиций, но нам хотелось показывать современное искусство, а его дух немного этому не соответствовал.
Параллельно я попробовал себя в коллекционировании, начал собирать какие-то работы шестидесятников, живопись Михаила Рогинского, который казался мне относительно недооцененным художником, при том, что он один из важнейших авторов второй половины XX века. При всей простоте и абстрактности языка Рогинский очень точно фиксировал время, которое отчасти совпадало со временем моего детства и юности.
Три года назад в нашу команду в качестве главного куратора влилась Марина Лошак и сильно повлияла на мое видение и на видение развития музея. Так как я был избран председателем совета дома, то иногда приходилось ходить по квартирам. Однажды мы с Мариной и архитектором Александром Бродским зашли в квартиру N 7. И мгновенно поняли, что это уже готовое экспозиционное пространство. Случайность? Но случайностей не бывает.
Буквально с нуля я прошел определенный путь от любителя, мецената, которому захотелось сделать что-то полезное для города в культурном плане и заняться чем-то помимо бизнеса, до профессионального музейщика.
«Михаил Рогинский» стал первой выставкой?
Мы сделали ремонт в квартире, находившейся в весьма плачевном состоянии. Для первой выставки, «КВ-7. Михаил Рогинский» Александр Бродский предложил шпалерную развеску. Мы показали 232 работы художника. Так же спокойно и органично произошло с пространствами для книжного магазина «Конец прекрасной эпохи», китайской закусочной «Пища династии Минь» и квартирой N34. Расположенная на пятом этаже ровно над музеем, эта квартира была выставлена на продажу. «Классно», — решили мы, тем более что, по легенде, здесь жили Зинаида Гиппиус и Дмитрий Мережковский. Там мы провели выставку «От руки» о сакральном значении текста для русской культуры, кураторами которой были Марина Лошак и Юлия Сенина. В экспозицию вошли рукописи Анны Ахматовой, Осипа Мандельштама, Марины Цветаевой, Бориса Пастернака, оставленные на обрывках листов, в школьных тетрадках. Теперь в этой квартире останавливаются друзья музея, а также ее можно арендовать как гостиничный номер.
Сооснователь проекта «Пища династии Минь» — о двух Бродских и Китае
Кроме гостиницы, в экосистему музея теперь включены и кафе. Почему для вас это важно?
Современные музеи должны иметь хорошее кафе или ресторан. Это часть опыта. Люди имеют возможность провести у нас целый день: прийти на экскурсию, на выставку, могут у нас остановится и вкусно поесть. И все это не выглядит надуманным, поскольку за этим стоит концепция и темы, связанные с жизнью Бродского. В Нью-Йорке поэт жил рядом с Чайна-тауном и вечно звал друзей в какую-нибудь любимую китайскую забегаловку. А о получении Нобелевской премии Бродский узнал, сидя в Лондоне в китайском ресторанчике. Мне нравится, что люди полюбили закусочную «Пища династии Минь» — место, уникальное еще и тем, что это инсталляция архитектора Александра Бродского. Все вместе это здорово работает.
Современные музеи должны иметь хорошее кафе или ресторан. Это часть опыта.
Как сегодня в музее «Полторы комнаты» развивается театральное направление, начавшееся в 2025 году с постановки пьесы Иосифа Бродского «Мрамор»?
Известны две опубликованные пьесы Бродского, «Мрамор» (1982) и «Демократия!» (1990-1992). Возможно, что-то из пьес осталось неизданным. Мы подумали, что было бы здорово внедрить в наше пространство театр, поставить эти тексты и логично сделать их экспонатами музея. Начинали с читки.
«Мрамор» в постановке Евгения Цыганова был сыгран в музее в день памяти Бродского 28 января 2025 года. Записи онлайн-спектаклей «Мрамор» и «Демократия!» сегодня доступны для просмотра в рамках проекта музея «Полторы комнаты». В свое время мы планировали сделать что-то вместе с Дмитрием Крымовым.
В прошлом сентябре мы отметили 100-летие со дня рождения его отца, выдающегося режиссера Анатолия Эфроса. На крыше ТЦ «Europolis Ростокино» в Москве наш музей устроил нечто вроде перформанса воспоминаний «ЭФРОС 100» при участии Дмитрия Крымова, Евгения Цыганова и Марии Смольниковой. Перформанс перерос в спектакль «Всё тут», который идет на парковке торгового центра. Эту уже действительно театральную постановку, связанную с музеем «Полторы комнаты», возможно, не стоит рассматривать как постоянную историю — это тоже своего рода инсталляция, что-то эфемерное, попавшее в сегодняшнюю действительность.
Музей «Полторы комнаты» имел успешный опыт совместного проекта с московским Еврейским музеем и центром толерантности. Планируете ли вы подобные коллаборации в дальнейшем?
Да, это было предложение со стороны Еврейского музея. Наш куратор Юлия Сенина участвовала в создании концепции. Мы предоставили вещи из нашей коллекции. Хороший проект. По масштабу мы, конечно, разные. Сотрудничество с крупными институциями — это очень здорово. Я бы мечтал о совместном проекте с Эрмитажем, Русским музеем.
Расскажите о новых программах и о том, как сегодня развивается выставочная деятельность музея.
Среди программ я бы выделил серию проектов, связанных с «книгой художника». Признаюсь, до этого я ничего не знал о жанре livre d’artiste, объединившем литературу и изобразительное искусство. Это было открытием для меня. О нем мне рассказала Марина Лошак, когда увидела экземпляр книги с литографиями Антони Тапиеса к тексту Иосифа Бродского «Римские элегии», который мы купили на одном из аукционов. Потом мы узнали, что существует книга со стихотворением Бродского Winter (перевод «Эклоги 4-й (Зимней)») с офортами с акватинтой Георга Базелица.
Видел общее в частном: в чем визионерство поэзии Бродского
Книга была выпущена тиражом 75 экземпляров. Пятнадцать из них были подписаны автором и пронумерованы литерами от «a» до «o» и тут же стали исключительной редкостью. Музей «Полторы комнаты» смог приобрести в Нью-Йорке экземпляр «n». В 2024 году мы провели выставку «Базелиц—Бродский», еще в мемориальной комнате. Также приобрели книгу с рисунками Эдуарда Штейнберга к стихотворению Бродского «Персидская стрела». Таким образом все связанные с Иосифом Бродским «книги художника» оказались в нашем архиве. Тут же возникла мысль продолжить традицию и выступить заказчиком и издателем таких книг. Мы сделали предложение замечательному художнику Виктору Пивоварову, от которого тот не отказался. Появилась «Речь о пролитом молоке», книга по стихотворению Иосифа Бродского, вошедшему в его «Рождественский цикл». Мы напечатали ее в Италии и прошлым летом представили на выставке в «Кв.7».
Сейчас проходит выставка «КВ-7. Тапиес–Бродский», где мы показываем не только «Римские элегии», но и три другие книги, сделанные Тапиесом в 1960-70-е годы по произведениям Хуана Бросса, Жака Дюпена (из коллекции Георгия Генса) и Александра Мичерлиха — из нашего собрания. Как выяснилось, книга художника была предметом особого интереса Антони Тапиеса.
И еще один важный бонус. Нам удалось получить на эту выставку «Кровать», масштабную инсталляцию испанского художника, который, безусловно, входит в когорту таких великих мастеров, как Пикассо и Миро.
Выставка Тапиеса продолжается до лета. Какие перспективы у программы «Книга художника»?
Хотелось бы развивать эту программу, идти на риск, продюсировать создание новых «книг художника». У нас хороший выставочный материал и опыт работы с художниками. Ведь создание чего-то нового — тоже музейная деятельность. Среди возможных авторов Ирина Затуловская и Александр Бродский. Кстати, сейчас в пространстве «Полутора комнат» можно увидеть концептуальную инсталляцию Александра Бродского «Вещи 2», где реальные предметы из музейных и архивных собраний заменены каталожными карточками с описаниями. Они развешены на металлической сетке, которая повторяет очертания пространства.
И еще мы открыли новый цикл, связанный с Иосифом Бродским, названием музея и его концепцией, — «Мои полторы комнаты». Он отсылает к инсталляции, которая была создана Александром Бродским в ГМИИ им А.С.Пушкина в 2023 году. Проект тогда рассказывал о преемственности в истории музея через историю его директоров.
У нас в музее этот цикл начался с выставки Дмитрия Крымова, где представлена его очень интимная серия работ с зеркалами, посвященная памяти о семье и родителях. Для этой выставки Дима также написал текст «Мои полторы комнаты». В будущем мы хотим предлагать поучаствовать в этом проекте другим художникам и писателям. Ведь, кажется, что у каждого человека есть свои «полторы комнаты». Из этих выставок и текстов когда-нибудь может получиться отдельная книга.
Читайте также:
NYT сообщила о «непростом выборе» США из-за истощения запасов вооружений
Bloomberg сообщил о подозрительных сделках трейдеров перед постами Трампа
СNN узнал о планах США ударить по Ирану в случае срыва перемирия