(Текст содержит разговор о потере и тяжёлом горе. Если вам сейчас непросто — можно отложить. Берегите себя.) Три года назад у меня не стало дочери. Она умерла почти сразу после рождения. Я не была на похоронах — физически и ментально просто не вывезла. Всё взяли на себя родители. А я ушла в себя. Мой мозг отказался переваривать это. После выписки я сначала кричала внутри: «Хочу ребёнка. Здесь и сейчас». А через пару месяцев начала ненавидеть детей и всех беременных рядом. Я не узнавала себя. И только через полтора года смогла медленно, по крупицам, вернуться к жизни. Однажды я спросила партнёра: «Почему ты не был рядом? Ты же видел, во что я превращаюсь». Его ответ был тихим, но он обрушился на меня, как ледяная вода: «Я не хотел тянуть это вместе с тобой». В тот момент я поняла главное: есть боль, которую нельзя разделить с тем, кто выбрал остаться в стороне. И это не делает твою боль менее реальной. Это просто значит, что говорить о ней придётся — и нужно — не ради ответа, а ради се