Мы привыкли считать Т-34 вершиной советского танкостроения.
Но мало кто знает, через сколько неудач, копий и тупиковых проектов пришлось пройти, прежде чем он появился.
История советского танкостроения началась не с мощных машин, не с Т-34 и уж точно не с КВ. Всё стартовало гораздо скромнее — с попытки воспроизвести уже готовый зарубежный образец. Первым советским, а по сути и первым русским танком стал КС. Это название он получил по заводу «Красное Сормово» в Нижнем Новгороде, где велась окончательная сборка машин. При этом сам процесс производства был распределён: броневые листы изготавливал Ижорский завод в Петрограде, а двигатели поставлял московский АМО.
Сразу стоит расставить акценты и объяснить, за счёт чего СССР смог так быстро продвинуться в развитии бронетехники. Ключевых факторов было два. Первый — масштабная индустриализация страны, создавшая производственную базу. Второй — развитие инженерной школы, которое обеспечило появление новых решений и конструкторских подходов.
Эта тенденция прослеживается и сегодня. Например, за 11 лет участниками Национальной технологической олимпиады стали более 1,1 млн человек из всех регионов России и 77 зарубежных стран. Это крупнейшие командные инженерные соревнования, и с каждым годом они привлекают всё больше участников, что говорит о растущем интересе молодёжи к науке и технологиям.
Только в этом учебном году в олимпиаде участвовали 226 тысяч человек из восьми стран. Танки там, конечно, не собирают, но вклад в развитие инженерного мышления очевиден. В своё время СССР действовал схожим образом — проводил масштабную кампанию по развитию образования, что в итоге и дало серьёзный результат.
По своей сути этот танк представлял собой максимально точную копию французского Renault FT, насколько это позволяли технологии того времени. Именно поэтому его часто называют «Рено русский». Попытки модернизации предпринимались — в частности, хотели увеличить скорость — но результата они не дали. Индекса машине не присваивали, зато каждая единица получала собственное имя, как корабль. Разумеется, в духе эпохи — в честь революционных деятелей и символов.
Производство оказалось крайне ограниченным. С августа 1920 года по май 1921-го удалось собрать всего 15 танков. На этом серия завершилась, и в танкостроении наступила пауза.
Но означает ли это, что работа остановилась? Нет. Уже в 1921 году при Главном военно-инженерном управлении создаётся комиссия, которая должна была координировать все разработки танков. В 1924 году её преобразуют в Техническое танковое бюро ГУВП. Именно тогда впервые пытаются системно определить, какие танки вообще нужны армии.
Совместно с командованием РККА формулируются три класса машин: лёгкие (М), средние (С) и тяжёлые (Б). За основу берут реальные образцы — трофейные танки. Лёгкий тип — Renault FT, средний — английский Whippet, тяжёлый — Mk.V. На бумаге всё выглядело логично. Но в реальности начались проблемы.
Первый серьёзный результат появился только с созданием МС-1 (Т-18). В качестве прототипа выбрали итальянский Fiat 3000 — более совершенную и быструю версию Renault. Первый вариант — Т-16 — был готов к марту 1927 года, но его не приняли. После доработки машина прошла испытания и в июне 1927 года была принята на вооружение под обозначением МС-1 или Т-18.
По характеристикам это был вполне достойный танк для уровня Первой мировой войны. Но уже на рубеже 1930-х он выглядел устаревшим. Тем не менее, с учётом полного отсутствия опыта проектирования и слабой промышленной базы, это было серьёзное достижение. Всего выпустили 961 машину — первый крупносерийный танк советского производства.
Историческая справка: именно Т-18 стал первой полностью советской разработкой, что позволило сформировать базу для дальнейшего развития танкостроения.
Интересно, что Михаил Тухачевский настаивал на выпуске сразу 50 тысяч таких машин, но этот план скорректировали. Впрочем, он быстро переключился на танкетки, активно продвигая их и даже участвуя в создании сценариев для учебных фильмов. Однако проекты Т-17, Т-21, Т-22 и Т-23 успеха не имели — они уступали Т-18 по боевым качествам, но почти не выигрывали по стоимости.
Со средними танками ситуация оказалась ещё сложнее. Британский Whippet имел столько недостатков, что его отказались использовать как основу. Попытались вернуться к французской схеме, но проекты ГУВП-1 и ГУВП-2 оказались неудачными. Первый не укладывался в вес и имел слабую броню, второй — слишком сложную и ненадёжную ходовую часть. В итоге оба так и не были построены.
Следующей попыткой стал Т-12. Он использовал американскую компоновку, но стал своеобразным антирекордсменом. За 21 минуту испытаний, за которые прошёл всего 2 километра, в нём вышло из строя почти всё, кроме корпуса. После ремонта испытания продолжили, но даже высшее командование поняло — машина не годится.
Тем не менее, из-за отсутствия альтернатив Т-12 передали на доработку в Харьков, где его попытались довести до состояния Т-24.
С тяжёлыми танками было ещё хуже. Ромбовидные машины типа Mk.V уже выглядели устаревшими. Не было ни современных аналогов, ни конструкторских коллективов, способных создать подобную технику. Попытки разработки в ОГПУ не вышли за пределы эскизов.
И вот здесь возникает главный вопрос: как из этого тупика удалось выйти и перейти к настоящему рывку?
Перелом произошёл в конце 1920-х — и он был связан не только с техникой, но и с теорией войны. В 1929 году военный теоретик Владимир Триандафилов разрабатывает «Теорию глубокой операции». По сути, это была концепция будущего блицкрига: прорыв обороны, развитие успеха в глубину, разрушение всей системы противника.
Но у этой теории было важное следствие. Она требовала не просто танков — а целой системы бронетанковых войск. И прежние машины в неё не вписывались.
Летом 1929 года принимается новая «Система танко-тракторного и авто-броневого вооружения РККА». В ней чётко прописываются типы машин:
— разведывательные (лёгкие и быстрые);
— общевойсковые (для поддержки пехоты);
— оперативные (для развития прорыва);
— танки качественного усиления (с мощным вооружением);
— тяжёлые танки прорыва.
Система выглядела логично и продуманно. Но тут вскрылась проблема: ни один из существующих советских танков под неё не подходил. Их нужно было создавать с нуля. Причём в крайне сжатые сроки — фактически до 1933 года.
И вот здесь принимается решение, которое до сих пор вызывает споры. СССР начинает активно заимствовать зарубежные образцы.
Для этого организуются поездки за границу. Сначала ознакомительные — чтобы выбрать лучшие образцы. Затем закупочные — чтобы приобрести технику и технологии. Руководил этим процессом Халепский.
Часто можно услышать критику: мол, это было слепое преклонение перед иностранной техникой. Но это взгляд задним числом. В тот момент никто не мог предсказать, какими станут танки через десять лет. Более того, Германия тогда сама только начинала искать решения.
Важно и другое: отбором занимались не только чиновники. В делегации входили военные, инженеры, производственники. И выбор делался осознанно — брали лучшие на тот момент машины с потенциалом развития.
Например, для роли основного танка идеально подошёл английский Vickers Mk E. Его характеристики практически совпадали с требованиями РККА. Именно он стал основой для Т-26.
Для оперативных танков выбрали американский танк Кристи — М1931. Его скорость и подвеска идеально соответствовали задаче прорыва и развития успеха. Так появилась линия БТ.
Лёгкие машины тоже получили свои прототипы:
— танкетки «Виккерс-Карден-Ллойд» стали Т-27;
— плавающие танки А4 — основой для Т-37А и Т-38.
Историческая справка: именно за счёт этих заимствований СССР в начале 1930-х смог резко увеличить выпуск танков и выйти в лидеры по их производству.
Самой сложной задачей оставались средние и тяжёлые танки. Англия отказалась продавать новейший тяжёлый «Индепендент», а за средний «Виккерс» Mk.III запросила непомерную цену.
Тогда было принято нестандартное решение. В СССР пригласили немецкое КБ Гротте. Оно разработало танк ТГ-1 — прогрессивный, но слишком сложный для промышленности. От него отказались, но полученный опыт оказался бесценным.
А знания, полученные в Англии, легли в основу уже собственных разработок — Т-28 и Т-35. Формально они были похожи на зарубежные аналоги, но по сути стали полностью советскими машинами.
Именно в этот период происходит резкий скачок. Танки начинают выпускаться массово. Формируется собственная школа конструкторов. Появляются новые идеи и решения.
Но путь этот не был гладким. Долго сохранялись тупиковые направления — колесно-гусеничные БТ, многобашенные машины, сверхтяжёлые проекты вроде Т-100 и СМК. Лишь постепенно приходит понимание, что это тупик.
И вот к началу Великой Отечественной войны СССР подходит уже с совершенно другим уровнем техники.
Появляются новые танки:
— Т-40 — уникальный плавающий;
— Т-50 — один из лучших лёгких танков своего времени;
— Т-34 — с наклонной бронёй и мощным вооружением;
— КВ — практически неуязвимый для тогдашних орудий.
И вот здесь заканчивается эпоха экспериментов. Начинается эпоха войны.
Война быстро расставляет всё по местам. Т-50 исчезает из-за потери производственной базы. Плавающие танки теряют значение. Лёгкие машины уступают место более защищённым.
Появляются Т-34-85, тяжёлые танки ИС, а к концу войны — новые поколения вроде Т-44 и ИС-3.
И если посмотреть на весь этот путь целиком, становится очевидно главное.
От копии «Рено» до Т-34 прошло всего двадцать лет.
И возникает вопрос: смог бы СССР сделать этот рывок без ошибок, заимствований и десятков неудачных проектов?
Ответ очевиден.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Одноклассники, Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы считаете в чём причина резкого развития бронетехники в СССР?