Я сидела на стареньком стульчике с потрепанной спинкой, потупив глаза в пол и слушала, как сестра милосердия разговаривает с бойцом.
— Может, всё же челку оставим? — не унималась она.
— Нет, я хочу без челки, — сопротивлялся боец.
— Но тебе очень идет с челкой! — не сдавалась она.
— А я не хочу с челкой, — отвечал он.
Их спор длился уже долго, и в какой-то момент они поменялись мнениями.
— Хотя, может, с челкой и вправду? — засомневался боец.
— Ну, с другой стороны, если тебе лучше без челки, то давай без челки, — засомневалась в ответ сестра.
— Девушка, посмотрите, пожалуйста, как мне лучше? — переключился на меня боец.
— Я не знаю, — честно и лениво сказала я.
Передо мной сидел красивый парень, и есть у него челка или нет, никак бы его не испортила.
Я опять опустила глаза в пол, а они после недолгого молчания продолжили спорить, уже о том, какую же вообще ему делать стрижку.
— Вы сможете подстричь? — Я подняла глаза и увидела женщину. На вид старше шестидесяти лет, на деле оказалась намного моложе.
— Кого? Вас? — так же отрешенно ответила я.
Работа, учеба и вечный недосып ввели меня в состояние какого-то безразличия. Навалившиеся вопросы, которые нужно было решать и которые нельзя было решить, вызывали во мне усталость и нежелание ни с кем общаться, но даже в такие моменты, при возможности, я стараюсь быть в госпитале.
— Зачем меня? Сына, — ответила растерянно женщина.
— Ну и где он? — спросила я, лениво поднимаясь со стула.
— Везти? — спросила она.
— Ну, если возможно, то да, — ответила я, уже доставая инструменты.
Я не барбер, но иногда выхожу с девочками.
В этот день мне почему-то так не хотелось ничего делать. Мне казалось почему-то всё каким-то бессмысленным.
— Мы пришли, — послышался сзади женский голос.
— Хорошо, присаживайтесь, — сказала я и повернулась к ней.
На мгновение я замерла. Передо мной сидел мальчишка, на вид лет двадцати. Я смотрела ему в глаза, а он… Он был абсолютно слеп. Его лицо было всё в осколках. У него не было двух рук, но он, видимо, почувствовав, что я повернулась и приблизилась, начал улыбаться.
— Как ты хочешь подстричься? — спросила я, взяв себя в руки.
Дело не в том, что я не видела такого ранее. Конечно, видела, ведь я с самого начала с ними. Дело в том, что я лениво и с неохотой встала. Разбирая инструмент, думала о том, что устала от своих проблем и задач. А сейчас передо мной сидит человек, который борется с такими проблемами и задачами, и он улыбается. Не потому, что ему весело, а потому, что жизнь продолжается. Да, она теперь другая, но жить-то нужно. У меня теперь тоже другая жизнь, и, возможно, я оказалась не настолько к ней готова, насколько думала. Но в тот момент я смотрела на него и почему-то мне было стыдно за свой ропот и недовольство.
— Ну всё, готово, — сказала я.
— Вы можете мне сбрить бородку и усы? Я так не хожу, а чувствую, что мешается мне, — попросил боец.
Мягкий и спокойный голос заставлял меня чувствовать себя рядом тоже спокойно и уверенно. Я посмотрела на его лицо, всё в осколках, и решила попробовать.
— Я попробую. У тебя тут много осколков, но они неглубоко. Это временно, — сказала я.
— Я знаю. И зрение, я надеюсь, вернётся ко мне, — сказал он и будто ждал, что я с ним соглашусь.
— Я тоже надеюсь, что так всё и будет, — тихо сказала я и обернулась в сторону его мамы. Она сидела на стуле, а рядом стояла сестра милосердия, обнимая её за плечи. По её щекам бежали слёзы, а наша сестра спокойно и тихо что-то ей говорила.
— Он один у меня. В военном училище учился. Сам пошёл, — говорила она нашей сестре.
Она столько времени носила эту боль, что из неё она полилась ручьём.
— А ещё у меня же есть две ноги, и это хорошо. Я могу ходить, — услышала я голос бойца.
Он встал и оказался на голову выше меня. Его лицо светилось какой-то добротой и всё тем же спокойствием. Этому не смогли помешать даже многочисленные осколки.
Есть бойцы, которые очень благодарны сёстрам за помощь. Они впоследствии часто остаются на связи или передают через кого-то, что помнят нас.
— Спасибо вам, сестрички! Вы нам так помогаете. Вы нам очень нужны, — отряхивая голову после стрижки, сказал боец.
— Всегда пожалуйста, — ответила сестра.
Я же стояла и думала, что не мы вам нужны, а мы нужны друг другу.