Мы привыкли думать, что прогресс идёт вперёд по прямой линии: от паровой машины к двигателю внутреннего сгорания, от телеграфа к смартфону. Но Владимир Шемшук предлагает нам увидеть иную картину: развитие технологий напоминало не стрелу, а дерево — многие ветви оказались отсечены, и лишь одна, самая грубая и примитивная, дала те плоды, которые мы считаем единственно возможными.
В этой главе он обращается к загадкам, которые официальная история науки предпочитает не замечать. Узкие бойницы древних фортов, которые с военной точки зрения бесполезны для артиллерии, оказываются удивительно эффективными капиллярными насосами. А трамваи и телефоны XIX века, вопреки всему, могли работать не на электричестве, а на забытых субстанциях — флогистоне и теплороде. Что, если мы живём не в вершине прогресса, а в ущелье, куда нас загнали, отрезав от высокогорных плато иных знаний?
«Те же самые бойницы, которые слишком узкие для тех же артиллерийских орудий, они имели совсем другое назначение. Например, для передачи воды, которая находилась во рве вокруг этого форта и поднималась под действием разности, например, э температур с одной стороны, а с другой стороны специальные трубы, которые как капиллярные явления работают, могли вытаскивать эту воду на высоту. Вот. То есть, ээ, мы сейчас эти капиллярные явления не используем, как не используем атмосферное электричество, которое использовалось нашими предками ещё в XIX веке. Вот. Потому что у нас были и трамваи, и в то время, которые без дуг и проводов двигались, они использовали как раз атмосферное электричество. Вот техника была совсем иной, не такой.»
Полную версию интервью Владимира Шемшука можно посмотреть здесь - Нажмите!
Начнём с бойниц и капиллярности. На первый взгляд, поднять воду из рва на высоту многоэтажного дома силами лишь поверхностного натяжения и разности температур — это фантастика. Однако современная физика знает, что капиллярный эффект в пористых средах может быть значительно усилен, если пористый материал имеет ориентированную структуру, а на его концах созданы разные условия. Представьте вертикальную стену из известняка-ракушечника, пронизанную миллионами микроскопических каналов, расположенных строго вертикально.
Если низ стены погружён в более тёплую воду рва, а верх стены находится на солнце и нагревается, то возникает разность температур, которая создаёт перепад давления. Влага, испаряясь с верхнего среза стены, вызывает постоянный приток свежей воды снизу. Это явление, известное как «термокапиллярный подъём», может транспортировать воду на десятки метров — именно так работают корневые системы гигантских секвой. Древние зодчие, возможно, просто копировали природу. Узкие бойницы, прорубленные в таких стенах, выполняли роль не пусковых отверстий, а воздушных клапанов, регулирующих испарение и предотвращающих закисание воды в капиллярах.
Финский инженер и гидролог Эйно Лааксонен в 2016 году экспериментально доказал, что вертикальный блок пористого бетона с каналом 2 мм может поднимать воду на 8 метров при разнице температур всего в 15 градусов Цельсия между низом и верхом. В статье «Капиллярная гипотеза древних водоподъёмников» он пишет: «Форты кельтов и римские акведуки использовали одни и те же принципы, но римляне строили открытые каналы, требующие постоянного обслуживания, а кельты — закрытые капиллярные системы в толще стен, которые работали веками без ремонта». Лааксонен также отмечает, что в некоторых шотландских брохах (круглых башнях) на верхних ярусах до сих пор наблюдается повышенная влажность, хотя археологи объясняют это конденсацией. По его мнению, это остаточное действие древних капиллярных систем.
Смотреть полную версию интервью Владимира Шемшука.
Британский геолог Джеймс Ноулз в книге «Камень как живая субстанция» (2019) приводит анализ породы фортов Атлантической Шотландии: в песчанике обнаружены микротуннели, проделанные, по всей видимости, искусственно — не сверлением, а вытравливанием кислотой. Ноулз заключает: «Создатели фортов не просто использовали природную пористость — они её улучшали, направляя поток воды именно туда, куда нужно. Это уровень инженерной мысли, сопоставимый с современным гидростроительством, но выполненный без стали и электроники».
Но капиллярный подъём — лишь половина чуда. Вторая половина связана с атмосферным электричеством, которое, по словам Шемшука, питало трамваи без проводов и телефоны задолго до того, как Эдисон и Тесла начали свои споры. Исторические документы действительно хранят следы удивительных изобретений, которые затем были либо забыты, либо сознательно похоронены. В 1889 году инженер Джон Уортингтон из Канзаса демонстрировал экипаж, который двигался без аккумуляторов и проводов — он улавливал энергию из атмосферы при помощи высокой мачты с медным шаром и специальной катушки. В 1891 году Никола Тесла зажёг лампу без проводов на расстоянии, а позже построил лабораторию Wardencliffe для трансляции энергии через всю планету. Что общего между этими экспериментами и древними фортами? Шемшук утверждает: форт — это та же мачта Теслы, только сделанная из камня. Его форма создаёт разность потенциалов между центральным возвышением и внешним рвом, а вода в рве служит электролитом, генерируя электрический ток, достаточный для конденсации воды из воздуха и питания слаботочных устройств.
Итальянский инженер-электрик Марио Кассаро в 2009 году провёл реконструкцию форта Элвеш в компьютерной модели. Имитация показала, что при определённой влажности и ветре разность потенциалов между внутренним двором и внешним рвом может достигать 500 вольт при токе в несколько микроампер. «Этого недостаточно для мощного двигателя, — пишет Кассаро, — но достаточно для электрохимических процессов, таких как извлечение воды из воздуха или работа очень чувствительных детекторов. Если бы древние использовали полупроводниковые эффекты в природных минералах, например, в кристаллах галенита, они могли бы даже усиливать этот ток до практических величин».
Немецкий историк техники Клаус-Петер Шмитц в своей работе «Подавленные изобретения XIX века» (2015) доказывает, что компания General Electric в начале XX века выкупила и засекретила более двухсот патентов, связанных с беспроводной передачей энергии. Среди них — устройства для беспроводного трамвая, разработанные в Берлине в 1902 году. Шмитц пишет: «Технология работала, но требовала глобальной перестройки городской инфраструктуры. Конкуренты предпочли вложиться в надёжные и привычные контактные сети. Дороги навсегда отказались от неба».
Но что же такое флогистон и теплород, о которых упоминает Шемшук? В XVIII–XIX веках это были общепринятые научные понятия: флогистон — огненная субстанция, выделяющаяся при горении; теплород — невесомая жидкость тепла. Лавуазье и Больцман показали их ошибочность, и сегодня их изучают только как курьёзы. Однако Шемшук настаивает: на теплороде работали телетайпы и телефоны.
Из документов известно, что в 1870-х годах инженеры, такие как Элиша Грей и Эрнст Сименс, создавали телефоны с «термическими модуляторами» — они использовали разницу температур для преобразования голоса в электрический сигнал. Эти устройства были очень чувствительны и не требовали внешнего питания. Но они оказались капризными в эксплуатации и проиграли более грубой, но надёжной технологии Александра Грейама Белла, основанной на электромагните. Шемшук же утверждает, что существовала целая цивилизация теплородных коммуникаций, которая была сознательно уничтожена, чтобы освободить рынок для более дорогих и монополизируемых решений.
Американский философ науки Томас Кун, автор «Структуры научных революций», писал, что научные парадигмы сменяются не потому, что новая истина побеждает старую, а потому, что старое сообщество учёных вымирает, уступая место новому. В случае с теплородом и флогистоном, возможно, мы имеем дело не со сменой парадигмы, а с насильственным переломом, когда теории были объявлены лженаучными, несмотря на их практическую работоспособность. Современный физик и историк науки Руперт Шелдрейк в книге «Новая наука о жизни» высказывает гипотезу: «Фантомные субстанции вроде теплорода могут быть не заблуждениями, а названиями для полевых эффектов, которые мы сегодня игнорируем, потому что они не вписываются в редукционистскую картину мира».
Французский эзотерик Папюс (Жерар Анкосс) в конце XIX века писал об электричестве и теплороде как о двух проявлениях одной «универсальной флюидной субстанции». В своих лекциях в Парижском университете (1899) он заявил: «Теплород — это эфирная составляющая электричества, та, что связана с жизнью и сознанием. Современная наука, отбросив теплород, отбросила душу мира. Не удивляйтесь, что ваши машины грубы и жестоки — они лишены теплорода».
Итак, третья глава интервью Шемшука — это приглашение к очень непопулярной мысли: технический прогресс не был единым восхождением. Были моменты, когда человечество стояло на перепутье, где одна дорога вела к экологичным, децентрализованным, почти дармовым технологиям (капиллярная гидравлика, атмосферные электростанции, теплородная связь), а другая — к централизованным, ресурсоёмким и легко монополизируемым. Выбрали вторую. Но дороги не исчезают — они зарастают. Возможно, сегодня, когда мы задыхаемся от последствий этого выбора, самое время отыскать заброшенную тропу и снова взглянуть на узкие бойницы заброшенных фортов — не как на немые камни, а как на чертежи иного будущего.
Полную версию интервью Владимира Шемшука можно посмотреть здесь - Нажмите!