Туннель, свет, выход из тела. Наука долго считала это галлюцинациями — пока не взялась за проверку всерьёз. Что показал проект AWARE и почему вопрос о жизни после смерти остаётся открытым — в нашем материале.
Ежегодно десятки тысяч людей в мире переживают состояние клинической смерти и возвращаются к жизни. Многие из них впоследствии описывают поразительно схожие переживания: движение по туннелю, яркий свет в конце, ощущение выхода из собственного тела, а также встречи с давно ушедшими из жизни родственниками. Удивительно, но эти образы во многом повторяются вне зависимости от возраста и религии, хотя культурные различия в деталях сохраняются — в разных уголках Земли люди рассказывают об одном и том же.
Долгое время считалось, что подобные видения — не более чем галлюцинации, порождённые умирающим мозгом. Такова была позиция большинства учёных, пока исследователи не решили проверить это предположение эмпирически. И то, что им удалось обнаружить, оказалось куда сложнее и интереснее, чем простая иллюзия.
Почему наука заинтересовалась вопросом жизни после смерти
Долгое время вопрос о том, существует ли жизнь после смерти, оставался уделом религии и философии, но никак не науки. Ситуация изменилась, когда за дело взялся американский кардиолог Майкл Сабом — именно он первым подошёл к этой теме системно. В 1970-х годах врач начал методично и без лишней спешки опрашивать пациентов реанимационных отделений. Изначально его цель была проста: подтвердить, что так называемый околосмертный опыт (NDE) — не более чем игра умирающего воображения. Однако полученные данные заставили усомниться в этом.
Вопреки ожиданиям, часть пациентов с поразительной точностью описывала технические детали реанимационных процедур, которые они физически не могли наблюдать, находясь в бессознательном состоянии. Один из пациентов детально воспроизвёл движение стрелок на дефибрилляторе, другой — внешний вид собственного сердца во время операции.
Особенно показательна история Пэм Рейнольдс — пациентки, которой в 1991 году делали сложнейшую операцию на аневризме головного мозга. Во время вмешательства её тело было охлаждено до 15-16 °C градусов, сердце остановлено, кровь полностью выведена из головы, а уши и глаза заблокированы специальными вкладышами. Доктора погрузили её в состояние, близкое к клинической смерти. Несмотря на это, после операции Рейнольдс детально пересказала ход процедуры. Она описала инструменты, которые использовали хирурги, в том числе пилу для вскрытия черепа — и сравнила её с «электрической зубной щёткой». Когда Сабом увидел фотографию того самого инструмента, он убедился, что она была абсолютно права. Медицинских знаний, чтобы догадаться об этом, у неё не было.
Разумеется, подобные случаи нельзя считать безоговорочным доказательством жизни после смерти. Однако они представляют собой аномалию, а любая аномалия в науке требует самого пристального внимания — игнорировать её невозможно. Именно этот эмпирический парадокс и подстегнул исследовательский интерес: с тех пор несколько лабораторий по всему миру начали планомерное изучение феномена. Самым масштабным из подобных проектов на сегодняшний день стало международное исследование AWARE.
Проект AWARE: карточки под потолком
Название проекта AWARE — это аббревиатура, которая расшифровывается как AWAreness during REsuscitation, то есть «осознанность во время реанимации». Инициатором исследования выступил в 2008 году доктор Сэм Парния — реаниматолог Саутгемптонского университета, который впоследствии возглавил лабораторию сердечно-лёгочной реанимации в Медицинском центре Лангоне при Нью-Йоркском университете.
Логика эксперимента отличалась одновременно и простотой, и строгостью. Рассуждение строилось следующим образом: если человек в состоянии клинической смерти действительно способен покидать собственное тело и наблюдать за происходящим с высоты, то он должен видеть то, что доступно только сверху. Для проверки этой гипотезы команда Парнии разместила на полках под потолком реанимационных залов специальные изображения — картинки были расположены таким образом, что их можно было разглядеть исключительно с уровня потолка, но не с кровати или пола.
Исследование проводилось в две фазы. Первая из них, получившая название AWARE I, охватила период с 2008 по 2014 год. В ней приняли участие пятнадцать больниц, расположенных в Великобритании, США и Австрии. Всего через реанимацию за это время прошли 2060 пациентов. Из них выжили 330 человек, и примерно 140 из числа выживших сообщили о тех или иных переживаниях, которые они испытывали во время остановки сердца.
Что именно происходит с мозгом в момент остановки сердца — мы подробно разобрали в статье «Смерть мозга: что происходит в последние минуты, и что знает наука».
AWARE: что показал эксперимент с карточками
Вопреки ожиданиям, верифицированных случаев, в которых кто-либо из пациентов смог бы описать изображение, размещённое на полке под потолком, зафиксировано не было. Полки были установлены — более тысячи штук в ключевых зонах больниц-участников. Однако 78% остановок сердца произошли в помещениях, где полок не оказалось: реанимацию невозможно предсказать заранее, и пациенты оказывались в коридорах, обычных палатах и других неоснащённых местах. Именно поэтому ни один из подходящих случаев так и не совпал с нужной комнатой — речь шла об организационном ограничении эксперимента, а не о теоретическом опровержении гипотезы.
Тем не менее сам феномен околосмертных переживаний проявился достаточно отчётливо. Из 140 пациентов, признанных пригодными для интервью, девять сообщили о переживаниях, совместимых с NDE. Двое из них описали опыт выхода из собственного тела с конкретными деталями происходящего в реанимационном зале. Среди них особенно выделялся один случай — 57-летний социальный работник из Великобритании. Именно его показания Парния впоследствии назвал ключевыми.
Этот пациент с поразительной точностью воспроизвёл последовательность действий медиков во время реанимации, а также описал звуковые сигналы оборудования — и всё это в период, когда его сердце не билось, а мозг по всем клиническим признакам не проявлял измеримой активности. Возникало очевидное противоречие: между физиологической невозможностью что-либо воспринимать и запоминать — и конкретными, верифицируемыми воспоминаниями, которые впоследствии подтверждались данными медицинских приборов и показаниями персонала.
«Мозг обычно отключается через 20–30 секунд после остановки сердца и, лишённый кислорода, не может ничего запомнить» — Сэм Парния.
Именно это противоречие и стало главным итогом первой фазы исследования. Не окончательное доказательство жизни после смерти, конечно, — но странность, которую невозможно игнорировать. А всякая странность в науке требует объяснения.
AWARE II: масштаб вырос, вопросов стало больше
В период с 2017 по 2020 год доктор Парния провёл вторую фазу своего исследования, получившую название AWARE II. На этот раз масштаб работы существенно расширился: в проекте приняли участие двадцать пять больниц на территории США и Великобритании, а общее число наблюдаемых пациентов достигло 567 человек. Помимо визуальных меток, которые по-прежнему размещались под потолком реанимационных залов, исследователи использовали также аудиостимулы и непрерывный мониторинг ЭЭГ во время проведения реанимационных мероприятий.
Результаты второй фазы, опубликованные в 2023 году в журнале Resuscitation, оказались не менее интригующими. При этом подавляющее большинство пациентов не сообщали о каких-либо переживаниях вовсе. Те же, кто их описывал, говорили не о хаотичных, бессвязных галлюцинациях, а о логически последовательном и структурированном опыте. В их рассказах устойчиво повторялись одни и те же элементы: встречи с умершими родственниками, детальный обзор прожитых событий и поступков — своего рода «жизненный аудит», — а также отчётливое ощущение ясного осознания происходящего, которое не сопровождалось страхом или болью.
Сам Парния объясняет этот феномен эффектом «растормаживания» (disinhibition): по мере того как мозг отключается из-за отсутствия кровотока, его нормальные тормозные механизмы перестают работать. Это, по его гипотезе, и позволяет человеку получить доступ ко всей совокупности своих воспоминаний, мыслей и эмоциональных состояний, переживая их заново.
«Осознанные переживания нельзя считать галлюцинациями умирающего мозга — скорее это уникальный человеческий опыт, который возникает на пороге смерти» — Сэм Парния.
Впрочем, реакция критиков не заставила себя ждать. Их главный аргумент заключается в том, что сама по себе структурированность воспоминаний ещё ничего не доказывает. Мозг, как хорошо известно по исследованиям сновидений и диссоциативных эпизодов, способен конструировать связные и убедительные нарративы даже в самых экстремальных состояниях. Однако ключевое возражение остаётся прежним: как объяснить наличие этих структурированных воспоминаний в период, когда мозг, по всем клиническим критериям, не должен был функционировать? Дискуссия, таким образом, продолжается, и каждая новая фаза исследования добавляет скорее новые вопросы, чем даёт окончательные ответы.
Что именно видят люди во время клинической смерти и почему описания так похожи в разных культурах — подробный разбор в статье «Туннель, свет, кинолента жизни: научный разбор NDE».
Другие линии исследования жизни после смерти
Параллельно с проектами Сабома и Парнии в научном мире накапливались и другие данные, которые не укладывались в привычную материалистическую картину. Одну из самых громких работ в этой области опубликовал в 2001 году в авторитетном медицинском журнале The Lancet нидерландский кардиолог Пим ван Ломмель со своими коллегами.
Исследование ван Ломмеля охватило 344 пациента из десяти голландских больниц, успешно реанимированных после остановки сердца. Результат оказался сходным с более поздними данными Парнии: 62 человека, то есть ровно 18% от общего числа, сообщили о наличии у них околосмертного опыта, причём 41 пациент (12%) описали так называемое глубокое, или ядерное, переживание.
Однако главный вывод ван Ломмеля заключался не в статистике, а в том, с чем именно эти цифры не коррелировали. Учёный обнаружил, что глубина околосмертного переживания никак не связана ни с продолжительностью клинической смерти или бессознательного состояния, ни с применявшимися препаратами и методами реанимации, ни даже с религиозными убеждениями и страхом смерти до остановки сердца. Единственной статистически значимой закономерностью оказалась связь с возрастом (NDE чаще встречались у пациентов моложе 60 лет) и полом (глубокий опыт был более распространён среди женщин).
На основании этих данных ван Ломмель поставил прямой и провокационный вопрос: если сознание — это лишь продукт биохимической активности мозга, как оно может порождать яркие, структурированные и запоминающиеся переживания в тот самый период, когда мозг, по всем клиническим критериям, не функционирует? Этот вопрос остаётся открытым и по сей день, и сам учёный в своих поздних работах склонялся к гипотезе о так называемом нелокальном сознании, существующем независимо от физического тела — интерпретация, которая не является общепринятой в научном сообществе.
Совсем в другом направлении двинулись исследования, которые также сложно обойти стороной в разговоре о возможной жизни после смерти. Речь идёт о работах по изучению феноменов, напоминающих реинкарнацию, которые на протяжении более полувека ведутся в Отделе перцептивных исследований (Division of Perceptual Studies, DOPS) при медицинской школе Университета Вирджинии.
Основателем этого направления выступил психиатр Ян Стивенсон. За несколько десятицатилетий он собрал в разных странах мира — от Индии и Шри-Ланки до Ливана, Бразилии и Аляски — более 2500 задокументированных случаев, когда маленькие дети (обычно в возрасте от двух до пяти лет) спонтанно и без видимых причин начинали рассказывать о деталях своих «предыдущих жизней». Методология Стивенсона была предельно строгой: он лично выезжал на место, находил независимых свидетелей, проверял утверждения ребёнка (имена, места, обстоятельства смерти, особенности характера «предыдущей личности») и фиксировал только те случаи, где информация подтверждалась объективными фактами, которые семья ребёнка не могла знать. В некоторых случаях находились и физические «метки» — родимые пятна или врождённые дефекты, расположение которых совпадало со следами смертельных ран на теле умершего человека, чью жизнь помнил ребёнок. Вместе с тем методология Стивенсона по сей день критикуется научным сообществом — прежде всего за сложность исключения утечки информации, возможное неосознанное внушение со стороны исследователя и отсутствие воспроизводимых экспериментальных условий.
Сегодня дело Стивенсона продолжает его преемник — детский психиатр Джим Такер, который возглавил DOPS в 2015 году. База данных отдела насчитывает уже более 2200 верифицированных случаев (из примерно 2700 собранных), причём около 70% из них считаются «раскрытыми» — то есть удалось найти реального умершего человека, с которым ассоциируют себя дети. Такер, как и Стивенсон, не утверждает, что эти случаи доказывают существование реинкарнации — он говорит лишь о том, что феномен существует и заслуживает серьёзного научного изучения. Однако сам факт, что в одном из самых престижных университетов мира на протяжении почти 60 лет существует исследовательское подразделение, изучающее «выживание сознания после физической смерти», говорит о том, что этот вопрос нельзя сбрасывать со счетов только из методологических соображений.
Как дети по всему миру вспоминают детали прошлых жизней, которые потом подтверждаются — и что говорит об этом наука: «Дети помнят прошлые жизни: что обнаружили исследователи Университета Вирджинии».
Что всё это значит
Стоит признать прямо: ни один из описанных экспериментов не даёт окончательного ответа на вопрос о жизни после смерти. Исследовательский ландшафт выглядит скорее как пунктирная линия, чем как проложенное шоссе.
Проект AWARE, при всех своих масштабах, так и не зафиксировал ни одного бесспорного случая, когда пациент описал бы скрытое изображение, специально размещённое на полке под потолком. История 57-летнего британского социального работника, безусловно, производит впечатление: его показания о последовательности действий медиков и звуковых сигналах оборудования были поразительно точны. Но это лишь единичный случай, а свидетельские показания — пусть даже самые убедительные — невозможно верифицировать с той же строгостью, что и воспроизводимый физический эксперимент в лаборатории.
Схожая ситуация и с другими исследованиями. Работа Пима ван Ломмеля поставила правильные, глубокие вопросы о природе сознания и его возможной независимости от мозговой активности — но она же не дала на эти вопросы окончательных ответов. А данные Яна Стивенсона и его последователей в Университете Вирджинии, при всей масштабности собранного материала, также остаются открытыми для интерпретации.
С другой стороны, и позиция ортодоксальных материалистов — «это просто галлюцинации умирающего мозга» — не объясняет всего массива накопленных наблюдений.
Эта гипотеза, например, не даёт исчерпывающего объяснения тому, почему часть пациентов детально описывает события в операционной или реанимационном зале в тот самый период, когда их мозг по всем клиническим критериям считался нефункционирующим. Не объясняет она и поразительного единообразия околосмертных переживаний у людей, разделённых тысячами километров, принадлежащих к разным культурам, исповедующих разные религии и не имеющих возможности сговориться. Если это просто случайный «шум» умирающих нейронов, почему он так структурирован и так универсален?
В этой непростой ситуации доктор Сэм Парния, пожалуй, сформулировал позицию науки точнее большинства своих коллег. Его ключевой тезис заключается в том, что смерть — это не моментальное событие, не бинарный переключатель, а растянутый во времени процесс. И граница между состояниями «мозг работает» и «мозг не работает», как показывают современные исследования, значительно более размыта и неоднозначна, чем это казалось медицине ещё каких-нибудь двадцать–тридцать лет назад. То, что сегодня мы регистрируем как клиническую смерть, вполне может быть состоянием, в котором скрытые резервы мозга и сознания ещё продолжают проявлять себя неизвестными нам способами.
Вопрос жизни после смерти остаётся открытым
Если вы ожидали, что наука уже вынесла окончательный вердикт — увы, его нет. Если же вы надеялись, что наука сочла тему окончательно закрытой, несерьёзной и недостойной внимания — этого тоже не случилось.
Вот что мы имеем по факту: несколько десятков лет планомерных систематических исследований, несколько тысяч задокументированных и перепроверенных случаев, несколько устойчивых аномалий, которые академическая наука уже не может просто отмести или проигнорировать. И в итоге — открытая дискуссия, в которой на сегодняшний день нет явного победителя.
Именно за этой дискуссией, пожалуй, и стоит следить в первую очередь. Потому что, независимо от того, куда в итоге качнётся маятник научного познания — в сторону подтверждения нелокального сознания или в сторону убедительного нейрофизиологического объяснения всех этих феноменов, — сам факт, что такой разговор ведётся на полном серьёзе в лучших университетах и рецензируемых журналах, уже меняет наш взгляд на границы человеческой психики и природы бытия.
* * *
🧐 Тебе тоже кажется, что за привычным миром скрывается нечто большее? Мы разбираем это «нечто» под микроскопом — честно, с наукой, исследованиями и фактами без выдумок.
👉Подпишись на канал ✅ и проверь, удивит ли тебя то, что мы нашли.
«ЧЕЛОВЕК РАЗУМНЫЙ» — загадки мироздания — через призму науки!