Я уже рассказывал на канале, что в конце XVIII века Турция была напугана Наполеоном так, что пошла на открытие проливов для извечного врага. В конце 1798 г. в Константинополе был заключен Союзный оборонительный договор между Империей Всероссийской и Оттоманской Портой. В секретных статьях договора говорилось, что Россия обещала Турции военную помощь, определенную в 12 кораблей и 75—80 тысяч солдат. Турция обязалась открыть Проливы для русского военного флота, «для всех же других наций без исключения вход в Черное море будет закрыт». Россия не преминула воспользоваться своим правом, поэтому 8 сентября русская эскадра вошла в Дарданеллы а в октябре уже наводила ужас на французов в Средиземном море.
28 октября русские корабли подошли к острову Цериго, а через три дня боев французский гарнизон там капитулировал. В течение последующих 35 дней от французов были освобождены острова Занте, Кефалония и Санта-Мавра, а затем и знаменитый Корфу По этому поводу Суворов воскликнул: «Зачем не был я при Корфу хотя бы мичманом?!». Подробнее об этом я уже писал на канале, повторяться не буду. Интересно здесь было другое. Итальянская земля видимо создана для переплетения любовных историй и политических и про еще одну нельзя не упомянуть. Причем, в это интересное время русская армия даже стала освободительницей Вечного города!
Дела амурные и дела военные
Особенно ждал Ушакова с эскадрой неаполитанский король Фердинанд IV, который в ноябре 1798 г. решил напасть на французов в центральной Италии. Кстати, с начала 80-х годов XVIII века британским посланником при неаполитанском дворе был сэр Вильям Гамильтон с очень молодой женой Эммой, которая, в свою очередь, была в хороших дружеских отношениях с женой Фердинанда IV, Марией-Каролиной
В сентябре 1793 г. в Неаполь прибывает британский корабль «Агамемнон» под командованием адмирала Горацио Нельсона. Пять дней Нельсон провел в резиденции британского посланника. Именно тогда у Нельсона и леди Гамильтон начался знаменитый роман века. Не в последнюю очередь под влиянием Эммы Мария-Каролина настояла на отправке в Тулон четырех тысяч неаполитанских солдат на помощь англичанам.Однако это не помогло, когда туда явился Наполеон.
Прошло 5 лет, французский флот был бит при Абукире в августе 1798 г. 22 сентября 1798 г. в Неаполь прибыли три корабля Нельсона с известием об абукирской победе. Нельсон так бесстыдно потом описывал своей жене эти события: «Сцена в лодке была эффектна. Жена посланника с возгласом “О боже, неужели это возможно!” упала в мои объятия в обморочном состоянии... Я надеюсь когда-нибудь представить тебе леди Гамильтон. Она — одна из лучших в мире женщин».
Итак, Фердинанд IV затеял мобилизацию и довел численность неаполитанской армии до 100 тысяч штыков. Эскадра Нельсона высадила 7 тысяч неаполитанцев у Ливорно, а сам король с 60-тысячной армией вторгся в Римскую республику. При этом командовать своей армией подвязал австрийского генерала Мака.
Мак и Фердинанд вступили в Рим, однако триумф их был очень скоротечен. Французский генерал Шапионе с 25 тысячами солдат, из которых свыше 8 тысяч были итальянцами и поляками, контратаковал неаполитанцев и 9 декабря разгромил их. 13 декабря неаполитанцы бежали из Рима, а на следующий день в Вечный город вступили французы. Разгром был такой, что Фердинанд IV вместе с женой и четой Гамильтонов вынужден был бежать на Сицилию, в Палермо. 24 декабря французы вступили в Неаполь, была провозглашена Партенопейская республика.
Из Палермо полетели письма в Петербург и лично адмиралу Ушакову на Корфу с просьбами помочь в битве с Наполеоном, дело же запахло жареным. Тут и сам англичанин Нельсон расшаркался перед русскими:
«Мы ждем с нетерпением прибытия русских войск. Если девять или десять тысяч к нам прибудут, то Неаполь спустя одну неделю будет отвоеван, и его императорское величество будет иметь славу восстановления доброго короля и благостной королевы на их троне».
Австрийское правительство попросило русского посла А. К. Разумовского (да-да, внук свинопаса, которому посвящена целая статья, в то время служил по дипломатической части уже в Австрии) заставить Ушакова отправить часть эскадры к Анконе — порту Папской области, занятому французами. Разумовский попросил передать просьбу Ушакову фельдмаршала Суворова, находившегося тогда в Вене.
Русские моряки на апеннинских берегах
В итоге Ушаков ограничился посылкой к берегам Апеннинского полуострова двух небольших отрядов под командованием капитан-командора Сорокина и контр-адмирала Пустошкина. 23 апреля отряд Сорокина прибыл к берегам Италии и в течение двух недель, высадив несколько малых десантов от Пули до Манфредонии, очистил побережье от французов и их итальянских сторонников.
Тем временем в Южной Италии кардинал Руффо поднял восстание против французов. К нему присоединились духовенство, феодалы и некоторая часть крестьянства. Вскоре воинство Руффо достигло 35 тысяч человек, но справиться с регулярными частями французов оно не могло.
В это время Сорокин направился к Барлетте, где был сформирован десантный отряд под командованием капитан-лейтенанта Г.Г. Белле. Вскоре десантный отряд соединился с воинством кардинала Руффо, началось победоносное шествие русско-итальянских войск. Сначала капитулировала крепость Кастелламаре, потом два замка — Кастель д’Уово и Кастель Нуово.
3 июня отряд Белли вместе с войском Руффо вошел в Неаполь. Через 10 дней туда заявился и Нельсон, разумеется, вместе с четой Гамильтонов. И Нельсон с ними же. Кем он был там – другом семьи или другом неаполитанского короля, решайте сами.
По просьбе Суворова, готовившегося начать наступление к берегу Генуэзского залива, Ушаков отправил к Генуе под командованием Пустошкина три корабля и два малых судна, чтобы пресечь подвоз морем запасов неприятельским войскам. В тот же день к Неаполю был послан Сорокин с тремя фрегатами и шхуной. К этому времени с севера на Римскую республику двигался австрийский корпус генерала Фрелиха. Однако французский отряд генерала Гарнье без особых усилий разгромил австрийцев при Чивито- Кастеллой и русским оставалось надеяться только на себя, поэтому Ушаков сформировал в Неаполе русский десантный отряд численностью 818 человек под командованием полковника Скипора. Вместе с отрядом в полторы тысячи местных жителей-неаполитанцев, желающих скинуть власть французов, Скипор двинулся на Рим.
Узнав о приближении к Риму отряда русских генерал Гарнье долго не думал и сразу согласился начать переговоры о капитуляции гарнизона. Она (капитуляция) не заставила себя ждать.
По её условиям французы получали право свободно выйти из города с оружием. Ушаков узнав про это дело и понимая, что оно делается явно с согласия кардинала Руффо,был в ярости. Это давало французам полную возможность немедленно отправиться в Северную Италию воевать против суворовской армии! Глядя на такое поведение союзников, Ушаков принял решение отзывать русские отряды обратно от стен Рима.
Рим наш
Скипор и Балабин получили от адмирала приказ возвратиться в Неаполь, не продолжая похода к Риму. Однако кардинал Руффо немедленно отправил Ушакову гонца, умоляя его не возвращать русский отряд в Неаполь, во-первых, потому, что французы согласились уйти только под влиянием известий о приближении русских, а во-вторых, потому, что если русские не войдут в Рим, то невозможно будет удержаться Рим от разорения либо французама, либо неаполитанцами (ну да, южные жители Апеннин при возможности не отказались бы в то время пограбить «зажравшихся столичных жителей», даже не смотря на то, что они их соотечественники).
В итоге Ушаков снова приказал Скипору и Балабину идти в Рим. Конечно, адмирал руководствовался не только русской добротой и состраданием, но и прагматикой: вход в Рим все же явно должен был оттянуть на себя французское внимание от Суворова в Альпах, да и имиджевый шаг для Российский империи был немалый. Итак, 30 сентября (11 октября) 1799 г. в первый раз за историю Рима русские войска вступили в Вечный город. Римляне встретили русских как освободителей. “Виват Павло примо! Виват московито! ” — слышалось со всех сторон, летели цветы. “Вот, — говорили жители, — вот те, кои бьют французов и коих они боятся! Вот наши избавители! Недаром французы спешили отсюда удалиться!». Комментарии, как говорится излишни. Странно, что о этом у нас как-то эти факты не очень известны массам. Тогда еще никто и представить не мог, что всего через 15 лет русские окажутся еще и в Париже.
Но вернемся на Апеннины. Отряд Скипора и Балабина, пробыв некоторое время в Риме, вернулся к эскадре Ушакова в Неаполь, а между тем другие гарнизоны французов стали сдаваться по всей Италии. 2 ноября сдалась крепость Анкона, блокированная с 12 июля русско-турецким отрядом капитана 2-го ранга Войновича. Кстати, к шапочному разбору подсуетились и союзники австрийцы. Капитуляция Анконы была подписана австрийским генералом Фрейлихом, который, прибыв к Анконе с корпусом австрийских войск в начале октября. И опять французов не взяли в плен, а отпустили!
Тут венские союзнички начали проявлять свою сущность, которую потом очень хорошо познает на себе армия Суворова. Фрейлих после сдачи Анконы отказался допускать русских даже в гавань города, присвоив себе всю славу. Попытка графа Войновича выставить караулы и поднять русские флаги в гавани чуть было не привела к вооруженному конфликту с австрийцами.
Победы Суворова на севере и Ушакова на юге Италии привели к очищению от французов большей части Апеннинского полуострова, и это очень стало беспокоить и Австрию, и Англию. Зачем им такое русское влияние в центре Европы?
Но беспокоились не только союзники, но и Наполеон, находящийся в Африке. Без своего лидера его генералы с войсками растеряли все завоеванное им в 1796-1797 гг. в Италии, поэтому возвращение будущего французского императора для наведения порядка было неизбежно
В августе 1799 г. генерал Бонапарт покинул Египет на фрегате «Мюнкон». Вместе с ним отплыли фрегат «Каррэре», шебеки «Реванж» и «Фортюн». А осенью Апеннины покинула и эскадра Ушакова. Плоды русских побед пожали Австрия и Англия, однако вскоре Наполеон вернул все утраченное. Впереди была целая эпоха, названная потом «наполеоновскими войнами», и, возможно, именно поэтому эпизод взятия Рима оказался в тени последующих событий.