Поразительно, насколько человечество малопамятно. Поразительно то, что оно, не имея новых сценариев развития реальности, пытается вызвать к жизни такие сценарии из прошлого. Сценарии уже отжившие своё. И не только отжившие, но и нереализованные. Один из таких обесцененных идей — искусственный интеллект. Электронный мозг, превосходящий своими мыслительными способностями мозг органический, разумные роботы, заменяющие человека на всём трудовом фронте. А это загадочно-футуристичное слово «кибернетика»! Сколько интеллектуальных копий было сломано в спорах о её значимости.
Интересна история кибернетики в СССР. Здесь она прошла довольно извилистый путь от полного запрещения, до постановки её во главу всех научных углов. Собственно в СССР была выработана более-менее разумная концепция её применения: я имею в виду различные варианты АСУ и промышленной роботизации. Ажиотаж по поводу кибернетики в 1986-м году спал окончательно. Перестало употребляться даже такое слово. Начался расцвет компьютеризации. За ним последовал бум интернетизации... По поводу последних двух научно-технических «обмороков», хотелось бы отметить, что замах тут был на миллион, а удар оказался на копейку. И вот теперь - искусственный интеллект.
Однако, эта тема требует более обширного исследования. Здесь же я хочу углубиться в прошлое. В прошлое всей электронно-вычеслительной истории. В то время, когда кибернетика действительно завораживала человеческий интеллект своей новизной, вселяло надежду в то, что её развитие даст человеку «горы хлеба и бездны могущества». Благословенное время! Как оно мне нравится.
В СССР начало этого периода, как я считаю, приходится на 1956-й год. Именно в этом году вышел номер журнала «Знание-сила» за номером 7, целиком посвящённый кибернетике. Для меня явилось большим откровением, что многие рассмотренные там перспективы и проблемы вовсе не устарели и сейчас. Но если тогда кибернетику пытались совместить с какой-нибудь конкретной деятельностью, то сейчас, так называемый искусственный интеллект, преподносится как-то в общем: людям беззастенчиво «впаривают» откровенные сказки не подкреплённые никакими фактами действительности. Так что, для того, чтобы узнать каково будущее искусственного интеллекта, надо ретроспективно посмотреть на проблемы, почившей в бозе, кибернетики.
Журнал «Знание-сила» 1956-го года начинается с рассказа Льва Викторовича Жигарева «Кто там?». В нём обыгрывается ситуация общения человека с машиной. Данная ситуация потом на долгие годы захватила умы писателей-фантастов, учёных и журналистов. До сего дня машины не достигли той утончённости бесед, которые описываются в научно-фантастических произведениях. Творцы этих произведений писали по мотивам теста Тьюринга, и исходы сюжетов, как правило, всегда были в пользу машин.
Меня, собственно, как махрового гуманитария, интересует это маниакальное стремление передового человечества найти себе достойную замену. Вместо желания улучшать собственную природу, человек вдруг махнул на неё рукой, и, дрожа и повизгивая от нетерпения, кинулся создавать себе искусственного наследника. Создаёт до сих пор. Пока безрезультатно. Думаю, что пока существует человек, никакого результата и не будет.
Я вспомнил работу, уже покинувшего наш мир, Карена Араевича Свасьяна «...Но ещё ночь» в первой части которого, называющейся «Поволенный тупик», он приводит этапы эволюции человеческой личности в странах Запада. Этапы эти начинаются с буржуа, как точки отсчёта, продолжаются рабочим, которого скучающая буржуазия избирает себе в приемники; переходит в студента, превосходящего рабочего в радикальности и, наконец, останавливается на подростке. Наблюдая поведение современного французского президента, действительно посещает мысль, что Свасьян списывал свой тезис с натуры. Или речи дамы, с такой внеземной фамилией Каллас, - разве эти личности не подтверждают этот же тезис Карена Араевича? Мне кажется, что очень даже... Французский президент, вспомнилось, появляется на людях с мамой, которую, с подростковой изобретательностью, выдаёт за свою жену (говорят, что она его иногда побивает за непослушание — действительно как строгая мама). Или вот нечёсаный английский Борис, чем не подросток? А современный американский президент? С какой пубертатной заносчивостью он доказывает всему миру свою суровую взрослость. Наглядный пример того, насколько молодой дух может сохраниться в дряхлом теле. Жаль только, что ум демонстрируется также подростковый. Или, вспахивая отечественное политическое поле, сразу натыкаемся на подобную же личность: его любовь к новомодным гаджетам и социальным сетям (или электронным общим местам), этот его каждодневный «день гнева» по отношению к врагам отечества, эти его вспыльчивые тирады, за которыми так много юношеской страсти (но так мало ума), обижающие несознательных граждан (ну что им непонятно-то? не хватает зарплаты — ищи подработку), это его радостно-торжественное (ну прям подростковое) поведение перед камерами, - всё это подталкивает к мысли, что смотришь сиквел советского фильма «Просто ужас», снятый современными деятелями киноискусств.
В общем я хотел бы отметить, что вся мировая история, за последние тридцать лет, напоминает сбывшиеся грёзы подростков 80-х годов прошлого века. Это безоценочное суждение. Я никого не осуждаю. Ведь это время наполнено не только ошибками и провалами, но и огромными свершениями. Но грандиозность «мировой цивилизационной машины» настолько подавляет современное помолодевшее (и поглупевшее) человечество, что оно стремится перевалить ответственность за принятие решений на электронные мозги.
***
В седьмом номере журнала «Техника-молодёжи» за 1964-й год, я обнаружил рассказ Всеволода Ревича «Tete-a-tete...». Он показался мне любопытным. В нём показана практическая победа молодого учёного над профессором ретроградом. Ретроградность его писатель показывает читателю с первых строчек рассказа. Я приведу цитату из рассказа. Это мысленный монолог профессора.
Как он их, а? Молодец! Изящно, тонко, въедливо. Молодец, профессор, молодец. Ах, молокососы, ах, мальчишки, ах — как это по-современному? — да, стиляги. Увлеклись модной новинкой, и готово дело — весь предшествующий опыт человечества, значит, побоку, на слом? Нет, каковы? И Красовский тоже хорош. Услышал слово «кибернетика» и помчался молиться этим кибернетическим попам. Лба не разбей, батюшка. Ки-бер-не- ти-ка!Обрадовались. Ну, ладно, кто вам мешает, решайте себе на здоровье на (своей кибернетике всякие там задачки, штучки-дрючки, синусы-минусы. Но при чем же здесь духовный мир, нежность, эмоции, тонкость переживаний? Есть же еще на свете какие-то святыни, талант, вдохновение, экстаз, росистые утра — приходят какие-то сопляки и объявляют все это ерундой, которую можно свести к математической формуле, ал... ал... какому-то ритму. Ритму! Что это вам, танцевальная площадка? Рок-н-ролл? Но Красовский, Красовский хорош! «Шире применяйте счетные машины для изучения творческого процесса». Творчество, милые, дело святое, и не лезьте вы туда ради бога лапами жестянок.
Для меня, данный рассказ интересен тем, что кажется каким-то сарказмом-предупреждением. Профессор, хоть и облекает свои рассуждения в форму замшелого фельетона, думает по поводу кибернетики абсолютно правильно.
По сюжету рассказа он идёт навестить своего заболевшего друга Красовского. Звали этого ретроградного профессора Леонид Александрович Бурый и был он доктором филологическим наук. А хвалил он сам себя вот за что:
Утром в газете появилась статья Л. А. Бурого «Опомнитесь, милые!» Сказать по правде, название придумали в редакции, сам профессор озаглавил статью так: «Против опошления высоких понятий». Но получилось неплохо. Эти младшие научные сотрудники из редакции тоже кое-что смыслят. Профессор слышать не мог слова «кибернетика». Когда же кто-нибудь заговаривал о том, что машины могут творить, то профессор просто начинал кричать, что, вообще говоря, было ему совсем несвойственно. Человек — это звучит гордо, и вдруг на тебе... Машина! Стихи, сочиненные электромотором, гипотеза, выдвинутая перегоревшей пробкой. Тьфу! Когда его старый соратник, коллега по университетской скамье, Женька Красовский полез туда же, чашапрофессорского терпения переполнилась. Он взялся за перо и показал им, где раки зимуют.
Пока он навещал друга, беседуя о том и о сём, к другу заглянул его сын — Володя. Он, не откладывая в долгий ящик, сразу перешёл к ёрничанию по поводу статьи Бурого. Оказалось, что он тот самый молодой кибернетический поп, к которым бегают молиться малодушные старые учёные. Ещё цитата:
— видите ли, Леонид Александрович, я сейчас занимаюсь такой наукой — вы, возможно, слышали краем уха — математической логикой. И давно я уж не встречал лучшего примера несостоятельности формальной логики, чем ваша статья.
То, что формальная логика всего лишь ответвление логики общей, и немножко в стороне от логики диалектической, но это ладно, - художественный рассказ, он и есть художественный рассказ. Вот ещё цитата:
— Видите ли, дорогой Леонид Александрович, — продолжал Владимир, — вы построили великолепное здание, красивое, многоэтажное, с зеркальными окнами, я бы даже сказал, с архитектурными излишествами. Но у этого здания нет фундамента. Поэтому заходить в него не только бессмысленно, но и опасно...
Интересен тут молодёжный радикализм этого кибернетического неофита - сразу быка за рога: и «несостоятельна», и «здание без фундамента». Это отметил и профессор Бурый, а потому кибернетик Владимир его этим и не удивил... А потому:
— Кто же в этом сомневается? — пожал плечами Владимир. — А скажите, Леонид Александрович, вы когда-нибудь видели кибернетическую машину в натуре? Живую, так сказать. Не видели? Хотите? Вот мой институт, я как раз заступаю на дежурство. Могу продемонстрировать.
Далее профессор Леонид Александрович Бурый непосредственно знакомится с ЭВМ, которая, по техническим возможностям тех лет (которыми гордились) занимает огромную комнату. Владимир Красовский, приведший его к машине, внезапно исчезает, и Бурый остаётся с машиной один на один — тет-а-тет.
Далее машина вступает в диалог с человеком и поражает его своей способностью суждений, и бедный профессор всё более убеждается в ошибочности своих выводов относительно кибернетики. Например, он также не наслаждается соловьиным пением, и не смотрит в звёздное небо, поскольку кабинетный книжный червь. В общем он был посрамлён. Что писателю Всеволоду Ревичу и требовалось доказать. Интересно показана в рассказе морально-нравственная составляющая личностей молодых учёных.
— Надеюсь, что я не обидел вас? — мягче, чем бы ему хотелось, осведомился он у своей партнерши.
Очень вежливо осведомился профессор-ретроград, - очень уж ретроградно-смешно осведомился. Не в стиле современного демократично-развязанного общения.
— Нисколько. Но вы делаете одну логическую ошибку. Нарушая закон достаточного основания, вы лишаете свои рассуждения необходимого фундамента...
Профессор вспомнил недавний разговор с Владимиром и улыбнулся. Вот, оказывается, откуда набралась она уму- разуму. А может быть, это он у нее позаимствовал?
Вряд ли, уважаемый профессор: творение заимствует у творца, а не наоборот. Владимир слишком горд и самоуверен, чтобы что-либо заимствовать у кого-либо, и уж тем более у чего-либо. Он заслуженного пожилого человека, друга его отца не уважает, а уж собственное творение лишённое души...
— Если во мне нет эмоций, — продолжала тем временем машина, — то это не значит, что их вообще не может быть в электронном мозгу.
Машина пытается доказать, что у неё есть душа.
— Значит, по-вашему, может быть создан электронный мозг, который будет таким же гениальным, как Пушкин, как Лев Толстой, как Рахманинов, — профессор начал горячиться. — Это вы утверждаете, милостивый государь, виноват, милостивая государыня? Вы, конечно, такой же фанатик, как и все кибернетики. Простите, кому это я говорю? Я не верю в вас. Это все ловко подстроенная шутка. В противном случае, как вы меня узнали? У вас и органов зрения-то нет. Ага, попались! Нуте-с, ответьте-ка мне на этот вопрос!
— Нет ничего проще, профессор Леонид Александрович Бурый. Утром, когда программисты читали вашу статью, Владимир Иванович Красовский сказал, что вы старый друг его отца, и упомянул ваше имя и отчество. Когда он привел вас и назвал по имени-отчеству, мне не трудно было сделать умозаключение, что это вы пришли.
— Действительно, очень просто, но...
— А органы зрения у меня есть, — сочла нужным вставить машина, — только они сейчас в ремонте.
— Так, значит, они читали мою статью? И как они ее оценили, вы не можете мне сказать?
— Я могу абсолютно точно, ведь я для того и создана, чтобы снабжать людей информацией. Они долго хохотали, а потом свои впечатления резюмировали таким образом: «И зачем этому старому ослу, который ни черта не понимает в том, о чем берется рассуждать, предоставляют газетную площадь? Неужели нельзя использовать ее более рационально?» Именно так они и сказали.
Какие очаровательные рациональные хамы. К концу этого отрывка я стал уверен в том, что и вся беседа машины с профессором была подстроена этими молодыми умниками. Так, решили сделать из зрелого человека дурака. Тем более, что никаких конкретных примеров наличия творческих способностей у машины Владимир Красовский так и не представил. Машину показал? А может он просто завёл Бурого в комнату с приборами, а сам, выдавая себя за искусственный интеллект, беседовал с ним посредством речевого синтезатора? Но даже если беседовала с профессором именно машина, то беседа эта всё равно ничего не доказала. Машина никогда не будет увлекательным собеседником. Те, кто сейчас упивается общением с «Алисой» сигнализируют тем самым просто о своей душевной и духовной несостоятельности — это ограниченные люди с ущербным сознанием.
Рассказ заканчивается тем, что посрамлённый профессор, доктор филологических наук Леонид Александрович Бурый ретировался, а проводивший его молодой кибернетик Владимир Красовский от души рассмеялся.
Рассказ слабенький. Аргументация в пользу искусственного интеллекта также слабая — по типу «мы летали в космос и Бога там не видели». Демонстрация говорящей машины — это ещё не аргумент. Далеко не аргумент. Вежливая беседа на разумные темы — это не показатель человечности машины. И тем более не показатель её творческих способностей, ибо для настоящего творчества - в области искусства, например - требуется и нелогичность, и злость, и бесшабашность. Как показывает современность, метод, каким машинный интеллект творит — это плагиат, выведение плоско-среднего из всей бездны человеческого творчества. Потому, творчество машин либо посредственность, либо отталкивающая фантасмагория. Единственная возможность поставить машину на один уровень с человеком — сделать тупым человека. Превратить его в нечто средне-вежливое, вычислимое и предсказуемое, или наоборот: легковесно-взбаломошное; превратить человека в такое существо, для которого нейросеть будет мудрым наставником и воспитателем. И мы являемся свидетелями этой планомерной и настойчивой работы по оглуплению человека. Все мы являемся объектами эксперимента по умалению человеческого духа. Кто это делает, и для чего это нужно? - вопрос этот остаётся открытым.
***
Чем же меня всё же зацепил этот, довольно проходной, рассказ? В первую очередь отталкивающей антинравственностью молодых кибернетиков. Их хамской нетерпимостью к противоположному мнению, их самоуверенной верой в собственную правоту и непогрешимость. Создать машину, умеющую совершать логические операции, и сразу, с юношеским радикализмом посчитать себя вершиной эволюции, а всё остальное устаревшим и умственно неполноценным.
Я достаточно пообщался с программистами и сисадминами, знаю их повадки и мировоззрение, и сразу меня посетило ощущение пронзительного узнавания: примерно это соответствовало поведению Владимира Красовского. То же ощущение себя небожителями, то же презрительное отношение к непосвящённым... И хотя по человеческим качествам (во всяком случае мне встречались именно такие) они были дрянь (лень, бескультурье, общая невежественность), но умение настраивать базы данных или править коды они считали верхом своей гениальности. И это взвинчивало их самомнение до крайне-бессовестного предела. Они тоже были довольно молодыми людьми, и конечно же пускали пыль в глаза, показывая другим людям свою незаменимую важность. И как знать, может и сейчас, эти повзрослевшие очковтиратели вновь пытаются пустить пыл в глаза, только уже всему человечеству, рассказывая сказки о будущем рае на Земле, свершающемся под опекой искусственного интеллекта, за которым, мерзко ухмыляясь, будут прятаться их тёмные душонки.