Людмила Райкова.
Глава 19.
Сияющая Дарья понеслась вниз встречать Галю и коляску. Дверь в квартиру осталась открытой. Патрон занял пост у лифта, проверить сохранность вверенного ему объекта. Лифт поднимался, Гордейка плакал во весь голос, пёс поскуливал и метался у дверей. Шумная компания валилась в квартиру. Маня со своими костылями вынуждена была ретироваться. Галя раздевается в коридоре и растирает промёрзшие руки. Дарья раздевает малыша, несётся мыть руки. Маня тарахтит перед внуком сразу тремя погремушками. Пёс скулит, носится между ванной и кухней чтобы поторопить мамочку с её драгоценной сисей. Понимает, пока еды не будет, тиран в памперсах не уймётся. Гордейка молотит руками и ногами в своём креслице и требует обеда.
Маня смотрит на часы 14.45, с едой опоздали на 25 минут. Маня вспоминает Глеба, который время кормления вносит в будильник сразу, как только отложил ложку. Он тоже ест строго через три часа и нет причин по которым трапезу позволительно переносить. Конечно, муж не будет возмущённо плакать и размахивать от нетерпения руками. Но если они выезжают и́з дому, и есть опасность не вернуться домой вовремя, Маня прихватывает пару бананов, творожок с ложкой или кашу в контейнере. И согласно сигналу обеденного будильника, Глеб получает порцию еды.
Наконец Гордейку приложили к груди, Галя, взбодрив чайник обнимает кружку слегка посиневшими руками. Патрон занял пост у ног Дарьи. А мамочка делится с сыном новостями. Рассказывает малышу что очень скоро они поедут к папе: «У бедного болит ножка, но дяди доктора всё починят, и папочка вернётся домой. И будут они жить все вместе, Глеб научится самостоятельно садится, ползать, а потом и ходить. Папа тоже научится ходить. И вы будете вместе бегать по большой новой квартире играть в прятки. А летом поедем к старой бабушке Нюре на дачу. Там много клубники и бассейн для маленьких мальчиков.» Маня слушает сказку невестки и догадывается, что баба Нюра от периода разлада между Анатолием и Дарьей не осталась в стороне. Она очень любит дачу в Мельничных ручьях, не то что дети и внуки, которые жаловалась Мане что приезжают раз в неделю по очереди чтобы привезти продукты. А ей одной скучно особенно вечерами. Значит уговаривает Дарью, даже если они с Толиком не помирятся, переселиться летом на дачу. Разумно. Маня мысленно аплодирует Нюре и хвалит Дашу за то, что не разделила себя и родню мужа. Даже Маню с костылями и подругой в дом пустила. А вот родную бабу Веру видеть не желает. Ну Вера и «сама себе добрая», всегда жаловалась на мужа, высчитывала что-то и делила. Одно время даже пыталась увязать поездку Толика в Лахту с какими-то бонусами для себя. Бабуля, светлая ей память обозначила вредной невестке позицию, – шантажировать ребёнком последнее дело. Её Веру в семью просто приняли, а Толик родная кровь, и все будут бороться за то чтобы мальчик знал свои корни. Вот и Гордейку с пелёнок Нюра, продолжая традиции клана, включила в семейную орбиту. Приезжала на крестины малыша, Маня видела её на общей фотографии. И с Дарьей связь поддерживает. Скорее всего Нюре о причине и глубине разлада невестка не сказала. И правильно сделала, ссориться и мириться дело двоих…
Маня с Галей молчат, пока малыш ест, смотрят то на сосредоточенного малыша, то друг на друга и улыбаются. Подружка похоже устала. Маня понимает, что можно уже и домой собираться. Миссия выполнена, совместные свадебные фотографии появились в простенке на кухне и на комоде в спальне. О хорошей новости за обедом узнал главный человек, Гордей. Малыша на руки хромой Мане всё равно никто не даст. Остаётся придумать достойный повод и заказывать такси.
Маня одними губами говорит Гале что она на балкон. Галя машет рукой – без неё, будет отогреваться. Маня скачет и удивляется что Патрон её не сопровождает. Доверять значит стал. Маня усаживается на балконный стул, укладывает отяжелевшую ногу на костыль. Просматривает пулеметную очередь сообщений от Анатолия. «Маня ты волшебница!». «Жду Дашу с Гордеем». Отправляет в ответ смайлики с улыбками и чувствует такую усталость, что готова улечься на коврик Патрона прямо здесь на балконе и уснуть. Загасив сигарету не чувствует сил подняться, чтобы вернуться на кухню к обществу. Даже думать сил нет. Машинально листает новости. В Германии вызвали на ковёр посла. Повод – Министерство обороны опубликовало локацию военных предприятий в Европе, которые не покладая сил клепают для Украины беспилотники. Немцы бояться, что Россия долбанёт по ним, как Иран по американским базам в Эмиратах. Зеленский пригрозил белорусскому Батьке похитить его, как Трамп Мадуру. Маня хмыкает и бросает в обрюзгшую рожу недофюрера: «Кишка тонка!». Хотя подлости у Зе на половину планеты хватит. Перекрыл нефтепровод «Дружба», оставил венгров на бобах, Америку вычеркнул из списка стран гарантов. И сообщает всем и каждому, что вместо НАТО хохлы создадут с европейцами новый военный альянс и тогда…
Воинственным европейцам даже теневые поставки газа и нефти надо отключить навсегда. Пусть топят дровами, а если не перестанут бряцать оружием, уничтожить подводные кабели и взорвать спутники, чтобы ликвидировать интернет. Но Маня радикальных решений мирового уровня не принимает. Может это и хорошо, что ей и целому стаду подобных бодливых коров и быков, боженька рогов не даёт. А то бы весь мир в труху и никакого светлого будущего для Гордейки и родных внуков, которые только вступают в жизнь этого неласкового напряжённого мира.
Сама Маня пожила в двух измерениях, дефицитном социалистическом и фальшивом капиталистическом. Молодость и лёгкий характер относи́тся к трудностям с юмором, не превратили её на закате лет в злобную ворчунью. И сейчас, когда она натолкнулась в МАХе на канал, который публикует фотографии с весёлыми лицами детей, студентов и взрослых из советского периода, в котором всё без исключения были счастливы, Маня съехидничала. Были, потому что не знали сколько бывает сортов колбасы и сыра, что в мире для женских дней давно изобрели прокладки. А подгузники малышам не обязательно кипятить и гладить с двух сторон, потому что есть памперсы. Жить в СССР, означало бесконечное преодоление трудностей. А после распада Союза, валюту, вырученную за тот же газ идущий по трубе, к которой присосались сотни блатных фирм, тратили на покупку прокладок и памперсов. Одни рьяно пилили на металлолом боевые корабли, а другие тащили в страну прокладки с крылышками. Нет бы построить собственные фабрики для их производства. Капиталистические принципы экономики с трудом проникали через железный, теперь уже экономический, занавес. А платить за всё, снова приходится таким как Маня. Вот лежат на счету Шведбанка 10000 евро, а конвертировать их в рубли никак.
Маня обдумывает очередное предложение – кто-то в Европе обналичит евро, в Эстонии поменяет их на рубли и перенесёт через пограничный мост из Нарвы в Кингисепп. Где курьера с миллионом рублей, следует встретить и забрать наличку. Стрёмный план, ещё вопрос, какой курьер попадётся. Скажет, мол эстонская таможня конфисковала и прощай миллион. А он совсем не лишний. Тут бывает и родным не всегда доверять можно. Галя жаловалась, что дала дочери на покупку машины, в долг полмиллиона. Они второй год ездят на купленной машине, а возвращать долг не торопятся. Всё бы ничего, дочери она и подарила бы машину. Но хитрый зять оформил фольксваген на себя, катается неизвестно где по городу и бывшую семью на этом автомобиле обслуживает. И заказы из «Пятерочки» на ней развозит, только заработанные на этих доставках деньги до дочери не доходят. Подруга переживает, а о долге молчит. Боится раздор в семью дочки внести.
У Гали родных немного, блокаду пережили только две девочки, её мама с сестрой. Обе не дожили и до 60 лет, двоюродные брат с сестрой, при первой же возможности укатили в Америку. А чужим, о зажатом дочкой долге не расскажешь.
Маня качается на своих мыслях от проблем подруги до геополитических событий, смотрит как Галя прислонилась к косяку и не слышит, что она говорит.
Наконец «врубилась», зовёт обедать. Маня скачет на кухню и костерит себя. С внуком гуляет подруга. Завтрак и обед готовит Даша, а она скачет туда-сюда и присматривает куда бы прилечь. Помощница ещё та, гнать её надо из дома, чтобы под ногами не путалась.
Маня осматривает стол, из всего меню ей можно пюрешку. Запечённые окорочка под майонезом, салат из листьев айсберга с помидорами, огурцом, колечками лука, посолен и щедро перемешан со сметаной, тоже не вариант. Да и есть не хочется, вот уснуть это да. Счастливая Даша не замечает, что тётушка сдулась, делится планами. Они сейчас пообедают, через час явится из колледжа брат. Вот обрадуется, что гулять с малышом не надо. Соберут сумку Гордею, Анатолию домашнего пюре с окорочками и салат. В госпитале ведь есть микроволновка? Маня пожимает плечами, Дарья переадресовывает вопрос мужу и отправляет фото компании за столом. Узнаёт, что есть, и продолжает озвучивать программу. В госпиталь поедут все вместе, а потом Даша отвезёт их на Обводный канал к Гале. Маня ведь сегодня не будет ещё уезжать? Тётка пожимает плечами и выдает:
- Если полка в купе будет нижней, она с удовольствием полежит и в дороге. Чтобы поскорее добраться до дома и лелеять свои связки в родной кроватке.
Даша рассеянно хлопает ресницами. Галя вносит встречное предложение, мол Маня почти уснула на балконе, ногу на костыль устроила и ушла в нирвану. Наверное, будет лучше если они просто закажут такси и отправятся прямиком на Обводный. А Даша уж сама решит, когда ехать навещать мужа. Сегодня, а может лучше завтра.
Маня смотрит на лицо невестки и понимает, что стартует Дарья на Суворовский, максимум через час. В воспитательных для мужа гулены целях, надо бы его помариновать, отложить на пару дней визит. Но у неё и самой всегда не хватало сдержанности. Гордейка успокоился, тянется ручонками к игрушкам перед носом, соску выплюнул.
- Когда поедешь в госпиталь, захвати штук пять чистых футболок, трусы с носками и тёплый спортивный костюм. Еды ему нанесли. Надя вчера с куличами с утра была. А сегодня, небось родственная делегация явилась с братом близнецом знакомиться. Тоже не с пустыми руками прибудут.
Даша спохватывается, просит посидеть с Гордейкой, пока она чемодан распакует и вытащит оттуда требуемое. Маня на автопилоте перемещается на диван и под Гордейкино угуканье мгновенно засыпает.
Ей снится купе, в котором она, оба Толика и Даша с Гордейкой делят места. И пытаются пристроить костыли. Хромая компания подняла такой гвалт, что с двух сторон в купе стучат. Патрон сидит в коридоре и никого не пропускает. Проводница издалека требует билет на собаку. А обалдевшая Маня пытается выяснить, как остальным пассажирам удалось убедить Глеба купить им билеты. Зачем Толики сбежали из госпиталя и заставили Дарью ехать в Москву. На столике в купе, одновременно звенят телефоны, никто не снимает трубку, но Маня знает, что это бабе Нюре с бабой Любой не терпится отчитать молодежь, сбежавшую с семейного праздника. Они приготовили столы, все собрались, а эти хромые, вместо отчего дома ускакали на вокзал. Когда станет потише, Маня сама позвонит и скажет, что Толики с Дашей поехали её провожать, задержались в вагоне, поезд тронулся. Не прыгать же на ходу с костылями. Тётушки конечно поворчат, но согласятся с доводом, пусть уж доедут как ни будь до Москвы без новых травм. А оттуда Маня сама отправит всех обратно. Попросит Глеба подобрать билеты на обратный поезд, лучше, чтобы и на другой перрон не переходить. Всё равно, дома разместить столько гостей нет никакой возможности…
Глеб тут же оказался на связи, он теперь предпочитал звонить Гале. Интересовался, заказывать билет на ночной или на Сапсан завтра. Маня всё ещё пребывала половиной сознания в купе из сна, просит мужа заказать четыре билета, один собачий из Москвы в Питер. Минут через двадцать после прибытия этого. Потом натыкается на изумленный взгляд невестки, видит растерянное лицо Дашиного брата. Парень замер с ложкой у рта, всё понимает и сообщает:
- Я ещё не совсем проснулась. Извините.
Не отключая Глеба рассказывает компании свой сон, все смеются, пёс заливается лаем. Гордейка весело тарахтит погремушками. Успокоившись, Дарья говорит, что идея всем поехать в Москву лично ей нравится. Нравится она и брату невестки:
- А я тогда здесь оттянусь по полной. Только чур – едете с Патроном!
Маня проспала всё, без неё не только составили планы на остаток дня, но и собрали для болезных передачу. Даша приготовила два пакета со сменными футболками и носками для Анатолия и Пэтэра. Упаковали еду. Ждали, когда Маня проснётся, чтобы уже выезжать. Тут и выяснилось, что спала бедолага недолго, всего тридцать минут. Братец тоже готов ехать, а Патрон останется дома на хозяйстве.
Возвращаться в Госпиталь Мане не хочется, поднимаясь с дивана она начинает ойкать и морщится. А потом страдальческим голосом просится у подруги на Обводный канал, потому что там в углу квартиры стоит небольшой, но такой уютный лечебный диван… Зря разыгрывала спектакль, подруга уже убедила невестку завезти их по дороге домой.
Гордейка в машине мигом уснул. Даша пояснила, что сын привык путешествовать и стоит тронуть машину с места, как мигом засыпает. Может потому, что после этого глупого раздора с мужем, она чтобы успокоиться, брала ребенка и ночами каталась по городу. Порой так забывалась, что превышала скорость и оплачивала штрафы, по десять тысяч в неделю. А в начале марта её закрутило на дороге, вот когда она испугалась, не за себя, а за сына. Ночные разъезды заставила себя отменить, стала заваривать ромашку много гулять, меньше думать о муже. Боль притупилась и удалось наладить режим. А теперь думает, какая она была дура, что заблокировала его. Всё могло проясниться сразу и… А потом рассказывает Мане о письме, которое прислал Макс про свою тупую подружку, которая подрезала телефон Толика и написала ей всякую чушь.
Мане жаль расставаться с Дарьей и с Гордеем. Но она радуется, что ребята встретятся глаза в глаза, скажут друг другу нужные слова. Удивляется, как легко поверила невестка в их версию. И молится, чтобы Анатолий, когда ни будь от обиды или выпив не проболтался. Даша после родов изменилась, из угловатой девочки превратилась в красивую молодую женщину. Маня заметила, на невестке джинсы в обтяжку, короткие сапожки казачки на каблуке. Сумочку в тон куртке и сапогам. Слегка растрёпанный пучок из длинных с рыжиной волос. Молодец! Анатолий меньше чем через час заново увидит свою жену, и его знакомые из госпиталя, как пить дать, залюбуются Дарьей. Вот когда этот ловелас почувствует уколы ревности. И поделом ему. Наконец они прощаются, у Гали действительно есть пульт от ворот, так что высаживают Маню с костылями у подъезда. Лёгкие объятия и Дарья разворачивает машину чтобы ехать в очередной этап своей семейной жизни. Без кочек и виражей конечно не обойдется, но пусть они появятся хотя бы не скоро.