Повесть Юлии Мининой «Дом с павлинами» - это реалистичная история, в которой разворачивается сразу несколько сюжетных линий.
- Первая связана с темой сохранения исторического наследия города. Вокруг неё развивается детективная интрига: кто-то поджигает заброшенные деревянные дома, являющиеся историческими памятниками.
- Вторая о семье и кризисе внутри семьи. Здесь сразу несколько конфликтов: у мамы с самой собой (ей хочется самореализации в профессии, а она сидит с тремя детьми), у мамы с бабушкой, у мамы со старшей дочерью.
- Третья об особом ребенке и его социальной жизни. У трехлетнего брата главной героини ДЦП, и он не похож на других трех летних детей.
- Четвертая о первой любви и школе.
Все это автор умудряется уместить на 120 страницах, причем туда влезли еще и иллюстрации! Книга, пожалуй, получилась. Но огорчает меня то, что она могла бы получиться куда лучше. Давайте разбираться!
Сюжет
Главная героиня — 13-летняя Агата, которую назвали в честь той самой Агаты Кристи (это как бы сразу намекает, что будет ещё и детектив). Она живет в старинном деревянном доме с мамой, папой и двумя братьями, а флигель этого дома занимает вредный старик. Однажды семейство узнает, что старик умер, оставил свой флигель в наследство дальней родственнице, и та появляется на пороге дома семьи Афонькиных с печеньем, разноцветными кудрями и веселым нравом. Новую соседку зовут Фантолетта, из чего мы сразу понимаем, что автор книги неравнодушна к приключениям Печенюшкина новосибирского писателя Сергея Белоусова. Одновременно с появлением Фантолетты в городе начались пожары, причем горят охраняемые государством памятники деревянного зодчества.
Герои
В последнее время мне часто попадались книги, в главных героев которых я не верила. То мальчик-подросток рассуждает как его 40-летняя мама, а 40-летняя мама ведет себя как 13-летняя дурочка, то герой вообще не рассуждает, и его мотивация не понятна, то… Ну, вы поняли, да? Так вот здесь совсем другой случай. Я верю главной героине.
«С возрастом во мне растет раздражение к мальчишкам. Интерес, конечно, тоже растет. Но чем больше я ими интересуюсь, тем больше они меня раздражают. В классе нет ни одного нормального парня, они похожи на обезьян: хватают всё своими длинными руками, куда-то лезут, прыгают, верещат, толкаются, строят гримасы. Осталось только научиться букашек друг у друга из головы вычёсывать (…)
Лука у нас с самого рождения плохо спит, урывками. И мама каждую ночь встаёт, потом ложится, снова встаёт... Я вот думаю: ночь — это ведь мостик между вчера, сегодня и завтра. Поспали — и сегодня уже стало вчера. И завтра обновилось, стало другим завтра, на ступеньку вперёд. А у мамы из-за её прерывистого сна нет никакого вчера и завтра. У неё сегодня медленно перетекает в сегодня. Получается бесконечное сегодня, в котором мы все живём.»
Она как будто немного взрослее, чем заявлено в книге, рассуждает не как 13-летняя, но это и понятно, она же старшая сестра в многодетной семье у вовлеченных в воспитание родителей. Конечно, она умненькая и интересная растет. Ее рассуждения о любви, семье и прочем довольно забавно читать.
«Мужчины странно ищут пропавшие вещи, я давно заметила. Они не заглядывают на верхнюю полку, не перебирают стопки постиранного белья, не пробуют залезть в самый дальний угол. А просто ходят и зовут свою пропажу, наверное, в надежде, что та выпрыгнет на них из шкафа. Или что — как в нашем случае, — на поиски отправятся женщины. Мама вздыхает, откладывает плойку и через две минуты находит потерю в коробке с носками.»
Однако для других героев в книге уже как будто не хватило места. Все остальные либо довольно простые, либо односторонние. Особенно мальчик Степа, откуда только такие идеальные мальчики берутся? Я все ждала, что в конце повести Агата признается, что Степу выдумала, но нет, кажется автор всерьез нас пытается убедить в реальности этого юноши, у которого всегда в контейнере полезная гречка с котлетой, в голове разумные и рациональные мысли, а в душе исключительно правильные мотивы и стремления.
Время и пространство книги
Автор не пишет об этом напрямую, но книга очевидно про Томск. Именно там есть жилой Дом с жар-птицами, с которого списан Дом с павлинами. Именно там в центре есть необычный «Дом с драконом», правда он не заброшенный, как в книге, в нем отделение туберкулезной больницы. Именно там реализуется программа «Дом за рубль», в рамках которой любой может арендовать памятник деревянного зодчества за 1 рубль с обязательством восстановить его исторический облик и сделать ремонт.
- Откуда я знаю. Может, про ремонт говорили. Их комитет всегда в активном поиске, им нужны инвесторы. Ты слышал о программе «Дом за рубль»?
- Не-а.
- Короче, смысл такой: бизнесмен берёт за рубль старинный Дом в аренду на десять лет и восстанавливает его за свой счёт. Может потом там офис организовать или мастерскую, что хочет. И ему хорошо, и доброе дело делает - спасает историческое наследие. Всё-таки Кирилл молодец.
Там же кстати есть множество аутентичных и интересных кафе, точно как в книге! И я так счастлива была наблюдать за одним из самых любимых своих городов в книге, я ведь в последние три года часто там бываю: мой сын живет и учится в этом городе.
К сожалению, в Томске помимо деревянных красот, есть существенные проблемы с благоустройством. Где есть много архитектурных памятников, там же много проблем, с ними связанных. Они, как правило, занимают самую дорогую землю в самом центре. На их восстановление и содержание в бюджете вечно не хватает денег. Любой чих вокруг них требует десятков согласований. Об этом автор говорит, когда разворачивает свою детективную интригу с поджогами.
К огромному сожалению, интрига эта разрешается очень быстро и просто. Кажется, что вот оно, сейчас будет расследование и всякие опасности и неожиданности, но, ой, нет, автору хватит десятка страниц, чтобы все разрулить, а читатель догадается обо всем еще раньше, если он читал хотя бы пару детективов посложнее, чем у Кати Матюшкиной.
Мысль семейная
Вторая ключевая тема книги - это семья. Семейные тайны, проблемы семей с особым ребенком, проблема подростков и их родителей… Автор берется сразу за всё! И в итоге упускает все начатые темы. Не знаю, как уж эти семейные секреты воспримет читатель-подросток, а взрослому они покажутся надуманными. Как по мне, тайна с письмами разрешается даже как-то нелепо.
Дальше спойлеры, если собираетесь читать, пропускайте абзац!
Бабушка не стала выходить замуж за любимого человека, чтобы не помешать ему стать великим акушером-гинекологом (или неонатологом, в книге толком не понятно)? Вот серьезно? Да я гениальных кардиохирургов со всяческим мировым признанием знаю, у которых по 3-4 ребенка в семье. Никак им женитьба не помешала. Мама лишь в 40+ вдруг узнала (все кроме нее давным-давно знали, а она удивительно наивная), что ее папа - не её родной папа и перестала разговаривать с бабушкой? Вот серьезно? То ли автору нравятся сильно инфантильные взрослые, то ли мотивация и мировоззрение взрослых персонажей не особо продуманы, то ли оба предположения верны. Хорошо, конечно, что в конце книги все поговорили и помирились, спасибо автору книги за эти примеры взаимопонимания, но в целом всё эти семейные проблемы кажутся скорее надуманными.
Особые дети и их трудности
Так же не вполне раскрывается тема особого ребенка. В начале звучат правильные слова о том, как разные люди воспринимают мальчика с дцп.
«— Это Агата, ей тринадцать. Филипп, ему восемь. А это Лука, ему три. У него, — её голос дрогнул, — ДЦП. Детский церебральный паралич. Вы, наверное, заметили.
Ну что ж, настал момент истины. Сейчас я узнаю, к какому лагерю относится наша новая знакомая. Я уже давно заметила, что по своей реакции на Луку люди делятся на две группы: одни поспешно отводят глаза, будто его не существует, другие, обычно дети, разглядывают как диковинную зверушку. И засыпают маму или меня вопросами: «А сколько ему лет? Почему он такой маленький? Почему не ходит? А вы его отпустите, может, он пойдёт? А он может говорить?» Когда ребёнок всё это спрашивает и его мамы нет рядом, то я спокойно отвечаю, а он с удовольствием слушает и принимает мои простые ответы. Обычно я говорю что-то вроде: «Это такая болезнь, когда ребёнок не может ходить и вообще двигаться, как другие дети. Как будто ноги и руки его не слушаются и неудобно сжимаются. Вообще-то есть шанс, что в будущем он будет и ходить, и болтать, и кушать сам, только для этого нужно много стараться». После этого почемучка обычно кивает и теряет интерес. Другое дело — когда его мама рядом.
Тогда она, бывает, начинает шикать, извиняюще улыбаться или ещё хуже — стыдить своего ребёнка. И всем нам непросто.»
Потом в книге все просто происходит само собой: Лука научился одно, другое, третье, ходит с ходунками и, наверное, пойдет в школу с обычными детьми. Это как в фильме про «Человека с бульвара капуцинов»: монтаж! Как это все происходило, автору описывать было уже негде: книжка слишком быстро закончилась.
Кстати, именно в Томске в 2014 году я была в довольно интересном интернате для детей с дцп, сейчас нашла их сайт, интернат называется «Тунгусовский интернат для умственно отсталых детей». Мы туда ездили с детскими писателями на встречу с детьми, дети стихи читали, свои рисунки показывали, ну как обычно на этих встречах бывает. А потом обедали с директором интерната, она рассказывала о трудностях реабилитации, инклюзии, непростом пути каждого ребенка, где нередко шаг вперед - два шага назад - и опять по новой. К врачу не попасть, на реабилитацию по ОМС не попасть, помогает ли иппотерапия или это ерунда какая-то, надо ли дома делать "комнату совы" или слишком дорого?.. Родителям таких детей сто вопросов каждый день надо решать, а у этого книжного семейства просто есть няня Фантолетта!
Язык и стиль
Временами мне хотелось просить автора не говорить красиво. Но если честно, я так и не решила, как относиться к обилию метафор в речи героини, то ли они мешают заданному образу рациональной в общем-то девушки, то ли наоборот делают этот образ более выпуклым. Наверное, метафоры мне скорее нравились, хотя иногда и казалось, что чересчур. Но это же вкусовщина, мало ли что мне там кажется.
«Вечером мы допоздна сидели в эркере, попивая травяной чай с еще теплыми кексами. Я положила в них клюкву, и она забавно лопалась на языке, обдавая кислой мякотью рот. Фантолетта, которую я тоже позвала чаевничать, шутила, что клюква забрала всё внимание себе, и получились не кексы с клюквой, а клюква с кекса-ми. А потом у нас под окнами гид проводил экскурсию для группы китайцев. Я, как могла, переводила, и мы так громко смеялись, что на этот раз не гид нам мешал, а, наоборот, мы его заглушали. Форточки были открыты, где-то вдалеке лаяли собаки, пахло дымом из городской бани, и в Доме с павлинами было так хорошо, что все завернулись в вечер как в мягкое одеяло…»
Резюме
Последние главы книги настолько ванильно-сладкие и прекрасно благополучные, что мне стало несколько обидно за героиню. Я так подумала про себя: зачем вообще было придумывать такую интересную и сложную героиню, чтобы у неё все раз-два, и все: все довольны, все смеются, а впереди одно лишь светлое будущее. Ни реальных сложностей, которые ей самой пришлось бы разруливать, ни серьезных проблем, которые она, такая умная, могла бы решить, автор ей не предлагает. Точнее предлагает, но решает их в духе волшебной сказки: за кадром и без подробностей, зато по-быстрому и триумфально. Оно и понятно, объем книжки просто не позволяет толком поговорить обо всем, за что схватился автор.
Я давно уже говорю, что у наших подростковых писателей какая-то проблема с финалами текстов. Начинают они очень интересно, потом удачно разгоняются, а потом как будто не знают, что делать с книжкой дальше — и придумывают быстрый скомканный финал. Мне кажется, им пора перестать бояться больших текстов. Чтобы развернуть сложную тему, нужен большой текст, нужны события, которые будут его двигать, диалоги, детали. Взлеты и падения, поиски и находки. По крайней мере, если автор претендует не на текст для пятилетнего читателя.
***
Спасибо, что дочитали до конца. Мне важны ваши отзывы! Пожалуйста, будьте доброжелательны.