Как оперная дива разбила сердце великому Мэй Ланьфану, а криминальный авторитет подарил ей последний приют.
В истории китайской оперы есть женское имя, которое до сих пор произносят с трепетом - Мэн Сяодун.
Мэн Сяодун (1908–1977) была не просто певицей, а выдающейся артисткой, одной из самых знаменитых исполнительниц мужских ролей (лаошэн) в Пекинской опере, за что она получила звание «Зимний император» (冬皇). Ее считали единственной настоящей наследницей школы знаменитого мастера Юй Шуяня. Но её личная драма по накалу страстей не уступала любому сценическому действу.
А на заднем плане всегда маячила мрачная фигура Ду Юэшэна — шанхайского «подпольного короля», торговца опиумом и хладнокровного политического убийцы. Он не блистал на сцене, но именно он поставил финальную точку в этой истории.
Ду Юэшэн (1888–1951) — одна из самых неоднозначных и легендарных личностей Китая прошлого века, более известная по прозвищу «Большеухий Ду». Он стоял у руля могущественной шанхайской преступной организации «Цинбан» («Зелёная банда») и считался одним из её ключевых лидеров.
Его биография — хрестоматийный пример того, как человек из самых низов смог подняться на вершину криминального Олимпа и влиять не только на экономику, но и на политику целой страны.
Родившись в обедневшей семье на окраине Шанхая, Ду начинал с мелочной уличной торговли. Вступив в ряды «Цинбан» — одной из крупнейших триад Шанхая — он благодаря уму, беспощадности и таланту заводить нужные связи стремительно взлетел по иерархической лестнице.
Ду взял под свой контроль нелегальные рынки города: торговлю наркотиками (в первую очередь опиумом и героином), игорный бизнес, проституцию и вымогательство. Одновременно он вкладывал деньги в легальные предприятия — банки (например, «Чжунцзян банк»), театры, судоходные компании и СМИ, стараясь создать себе образ респектабельного дельца.
Он умел лавировать между силами: сотрудничал и с гоминьдановским правительством Чан Кайши, и с иностранными администрациями сеттльментов. В годы войны с Японией (1937–1945) Ду помогал Чан Кайши в сопротивлении оккупантам, но в то же время тайно вёл переговоры с японцами.
Наиболее тёмная страница его биографии — участие в Шанхайской резне 12 апреля 1927 года, когда объединённые силы гоминьдана и триад уничтожали профсоюзных активистов и коммунистов, буквально забивая и вырезая тысячи людей прямо на улицах. Ду сыграл в тех событиях одну из ключевых ролей.
Как оперная звезда оказалась между двух великих мужчин и почему её самый преданный поклонник оказался самым опасным человеком в городе?
Первая встреча: просто поклонник с дорогими билетами
Всё началось в 1919 году. 11-летняя Мэн Сяодун уже вовсю пела на сцене шанхайского театра «Маленький мир». Владелец соседнего парка развлечений «Большой мир» переманил юную звезду за огромные деньги, но старый контракт ещё не истёк. Весь декабрь девочка разрывалась между двумя площадками.
И каждый вечер в первом ряду сидел молодой, но уже набиравший силу гангстер Ду Юэшэн. Он следовал за Мэн Сяодун из одного театра в другой. Тогда это было просто одержимостью состоятельного поклонника. Никто, включая саму певицу, не воспринимал его всерьёз.
Но Ду умел ждать.
Помощь в обмен на будущее
В 1920 году Ду устроил Мэн Сяодун в престижный театр «Гунутай», принадлежавший его старшему партнёру Хуан Цзиньжуну. Карьера пошла в гору. Однако в среде оперных артистов тогда бытовала поговорка: «Лучше зарабатывать десяток монет в день в Пекине, чем тысячи в месяц в Шанхае — один китайский ценитель на севере стоит сотни шанхайских обывателей».
Мэн Сяодун хотела стать настоящей звездой. Ду Юэшэн раскошелился. В 1925 году юная певица отправилась покорять столицу.
Роман с Мэй Ланьфаном: триумф и катастрофа
В Пекине Мэн Сяодун быстро заметили. На благотворительном концерте она случайно столкнулась за кулисами с главной звездой того времени — Мэй Ланьфаном. Тогда они только вежливо перебросились парой слов.
Настоящая искра вспыхнула в 1926 году на банкете в честь 50-летия министра финансов. Гости в шутку предложили сыграть любовную сцену в перевёрнутых амплуа: Мэй Ланьфан, который обычно играл женщин, должен был изображать мужчину, а Мэн Сяодун, исполнительница мужских ролей — женщину. Пьеса называлась «Игривый дракон и ветреный феникс». Игривость со сцены перетекла в реальную страсть.
Проблема была в том, что Мэй Ланьфан уже был женат. Дважды. Официально.
Мэй Ланьфан женился на Ван Минхуа в 1910 году. Она была из семьи оперных артистов, и поначалу их брак был счастливым. Однако после того, как двое их детей умерли в раннем возрасте, Ван Минхуа, по настоянию семьи, дала согласие на второй брак мужа, чтобы он мог продолжить род. Она оставалась законной женой до своей смерти в 1929 году.
В 1921 году Мэй Ланьфан взял в дом вторую жену — Фу Чжифан. Она также была оперной актрисой и стала фактической главой семьи, родив Мэй Ланьфану девятерых детей. Фу Чжифан оставалась с ним до конца его жизни.
Мэн Сяодун могла стать лишь "третьей женой" или наложницей, тем не менее она согласилась на неофициальный брак. В 1926 году они тайно обручились.
Чтобы убедить гордую Мэн, которая не желала быть простой наложницей, Мэй Ланьфан сослался на древний обычай «цзяньтяо» (兼祧), согласно которому единственный мужчина в роду может жениться на «равной жене» (平妻), чтобы обеспечить продолжение рода для бездетных родственников.
Реалии оказались иными: Фу Чжифан, которая была второй женой, решительно отказалась признавать статус Мэн Сяодун. Из-за этого Мэн так и не позволили войти в главный дом семьи Мэй. Вместо этого её поселили в отдельном доме, что в народе называлось «внешними покоями» — фактически положение даже хуже, чем у наложницы. Она так и не была официально признана семьёй Мэй и не получила того уважения и защиты, на которые рассчитывала.
Спустя некоторое время случилась трагедия. 14 сентября 1927 года студент Ли Чжиган, тайно влюблённый в Мэн Сяодун, узнав, что она тайно вышла замуж за Мэй Ланьфана, задумал ограбить и убить Мэй Ланьфана, но в результате по ошибке застрелил его друга Чжан Ханьцзюя. Мэн Сяодун и Мэй Ланьфан стали центром обсуждений в бульварной прессе. Мэй Ланьфан был настолько напуган, что стал избегать свою подругу. Он то и дело пропадал на полмесяца.
Последней каплей стала смерть приёмной матери Мэй Ланьфана в 1930 году. Мэн Сяодун пришла в дом мужа выразить соболезнования — беременная Фу Чжифан лично преградила ей вход, пригрозив покончить с собой. Мэй Ланьфан не посмел заступиться за свою третью жену.
Для гордой Мэн Сяодун это было унижением хуже смерти.
Развод по-шанхайски: как Ду Юэшэн сводил счёты
Мэн Сяодун вернулась в Шанхай в начале 1931 года. И тут её ждал сюрприз: её лучшая подруга, певица Яо Юйлань, стала четвёртой наложницей Ду Юэшэна. Сама Мэн Сяодун поселилась в их новом доме.
Узнав о мытарствах актрисы, Ду решил, что час пробил. Он нанял лучшую женщину-адвоката в городе, сам позвонил Мэй Ланьфану и потребовал… 40 тысяч долларов отступных. Для сравнения: профессор Пекинского университета получал тогда 600 юаней в месяц.
Мэй Ланьфан заплатил. И больше никогда не вмешивался.
Возвращение на сцену и тихая благодарность
В ноябре 1937 г. японские захватчики оккупировали Шанхай, Ду Юэшэн и Яо Юйлань бежали в Гонконг, а Мэн Сяодун вернулась в Пекин. Она вновь вышла на подмостки. В 1938 году она стала единственной женщиной — официальной ученицей легендарного мастера Юй Шуяня. Но Юй-лаоши славился странным нравом и не позволял своим ученикам выступать на стороне. Жить Мэн Сяодун было не на что.
Все счета оплачивал всё тот же Ду Юэшэн. Он по-прежнему не навязывался, не требовал ничего взамен. Просто платил.
Уехав в Гонконг, Ду Юэшэн не оставался там безвылазно: с 1940 по 1945 год, во время Второй мировой войны, Гонконг был оккупирован японцами, и Ду вынужденно переехал в Чунцин, бывший тогда временной столицей Китая. Там он восстановил свои деловые сети, которые охватывали всю страну. Так что его возможности влиять на жизнь в Пекине были не просто номинальными.
У Ду Юэшэна осталась в Шанхае и в материковом Китае огромная сеть подконтрольных ему предприятий (гостиницы, страховые компании и т. д.). Он был не просто гангстером, но и крупным предпринимателем. Поэтому переводить средства в Пекин через свою разветвлённую «корпоративную» сеть не было для него проблемой.
Мэн Сяодун несколько раз сама приезжала к Ду Юэшэну. В 1939 году она тайно посетила его в Гонконге и прожила там месяц, а в 1947 году он прислал за ней специальный самолёт, чтобы доставить на свои юбилейные торжества в Шанхае. Так что у них была возможность обсуждать дела и лично.
По сути, эти 10–15 лет (1937–1949) — самый яркий пример его безответного, но очень действенного покровительства. Он действительно организовал всю её бытовую и материальную жизнь на расстоянии, не навязывая личного присутствия.
Свадьба на закате
В 1947 году Ду Юэшэн, которому исполнилось 60 лет, пригласил Мэн Сяодун на грандиозный бенефис в честь своего юбилея. Они не вышли на одну сцену с Мэй Ланьфаном — десять праздничных дней разделили между двумя звёздами: 8 выступлений Мэй Ланьфана, 2 — Мэн Сяодун. Говорят, Мэй Ланьфан два дня подряд сидел у радиоприёмника, слушая, как поёт его бывшая жена.
В мае 1949 года побеждавшие коммунисты брали Шанхай. Ду Юэшэн бежал в Гонконг. Вслед за ним отправилась и Мэн Сяодун — ухаживать за больным, разбитым подагрой стариком, который недавно ещё держал в страхе весь город.
В 1950 году Ду собрался вывозить семью в Америку. Когда зашла речь о паспортах, Мэн, ранее никогда не поднимавшая вопроса о статусе, вдруг спросила: "Я еду как служанка или как подруга?"
Ду понял намёк. 62-летний умирающий гангстер сыграл последнюю свадьбу. Мэн Сяодун наконец получила официальный статус — всего за год до его смерти.
Наследство: 10 тысяч на прощание
Ду Юэшэн умер в Гонконге в 1951 году. Легендарный король преступного мира оставил… всего 100 тысяч долларов. Мэн Сяодун досталась одна десятая.
Каждая из жён выбрала себе на память его личную вещь. Мэн Сяодун взяла простую золотую цепочку для ключей, которую Ду носил с собой ежедневно.
Она больше никогда не выходила замуж. Переехала на Тайвань, изредка давала уроки. Умерла в 1977 году.
Эпилог: изумруд на аукционе
В 2014 году на аукционе в Пекине продали кольцо с 17-каратным колумбийским изумрудом в окружении 16 бриллиантов. Это был свадебный подарок Ду Юэшэна Мэн Сяодун. Кольцо ушло за 1,15 миллиона юаней.
Единственным предметом, связанным с Мэй Ланьфаном, оказался старый складной веер: на одной стороне тушью нарисованы цветы сливы, на другой — каллиграфия. Мэй Ланьфан не дарил его Мэн Сяодун. Веер когда-то принадлежал богатому почитателю оперы, а после перешёл к ней. Она бережно хранила его до конца жизни.
Так из вещей и сложилась эта история: с одной стороны — щедрый, но мрачный подарок от человека, который умел ждать и брать своё. С другой — скромный веер, память о любви, которая кончилась унижением.
Мэн Сяодун получила и то, и другое. Но была ли она счастлива — об этом веер молчит.
*****************
Прозвище «Зимний император» (冬皇 / Dōng Huáng) — это высшая степень признания мастерства артистки в мире пекинской оперы. Оно состоит из двух частей: иероглиф 皇 («император», «монарх», «король») был знаком исключительного уважения, подчёркивающим её статус «королевы» или «владычицы» среди исполнителей амплуа лаошэн (старик, мужской персонаж). Иероглиф 冬 («зима») отсылает к её имени Сяодун, где иероглиф Дун означает именно «зима».
Прозвище появилось в 1928 году, когда Мэн Сяодун было всего 20 лет. Его придумал журналист и страстный поклонник её таланта по имени Ша Дафэн. Он вёл в газете колонку, посвящённую артистке. Называя себя «верным слугой» императрицы, он и дал ей этот титул, который моментально подхватили зрители.
Мэн Сяодун была женщиной, но виртуозно исполняла роли пожилых мужчин (лаошэн). Для этого требовался сильный, глубокий и низкий голос. Публика была в восторге от того, что в её пении не было и намёка на женские нотки («нет фемининности в голосе»).
Сяодун была любимой и единственной официальной ученицей гения оперной сцены Юй Шуяня, основателя знаменитой «школы Юй» (余派). Быть продолжательницей его традиций автоматически возносило её на вершину оперного Олимпа.
Титул «Зимний император» был официально признан в Тяньцзине. В те времена считалось, что настоящую оценку артист может получить только в Пекине и Тяньцзине. Именно там, на сцене театра «Чжунго сиюань» (中国大戏院), Мэн Сяодун исполняла свои коронные роли, покоряя самых требовательных и искушённых зрителей. Ша Дафэн, будучи редактором тяньцзиньской газеты, и дал ей это прозвище после её триумфальных гастролей в городе.
Современники описывали её игру как «грозную», «величественную» и «благородную». В сочетании с блистательной техникой и сценическим образом это производило на публику такое сильное впечатление, что для описания её таланта требовалось слово «императорская» власть.
Таким образом, Мэн Сяодун стала «Зимним императором», потому что она была женщиной, которая переигрывала мужчин на их же поле, обладала уникальным голосом, была прямой наследницей величайшего мастера и покорила самую взыскательную публику в театре, который считался главным «экзаменом» для артиста.