Весной 1919 г. Россия вступила в третий этап Гражданской войны. Поочерёдно, порой одновременно, ожесточённые военные действия разворачивались на важнейших фронтах: Восточном (А. В. Колчак), Южном (А. И. Деникин) и Северо-Западном (Н. Н. Юденич). Противостояние большевиков и белых правительств дополнялось военными операциями малых пограничных государств: Финляндии, Латвии, Литвы, Эстонии, Польши, — «ползучей интервенцией» Антанты и «самостийными» выходками различных национальных сепаратистов. Не меньшее значение приобретали и приливы и отливы крестьянского движения — настоящей третьей силы Гражданской войны.
Большое значение для консолидации большевиков перед лицом объединённых сил внешней и внутренней контрреволюции имел VIII съезд РКП(б) (март 1919 г.). Он принял новую программу партии, определил политику партии в военной области и подтвердил курс на союз с середняком. Разгром «военной оппозиции» (А. С. Бубнов, К. Е. Ворошилов, Г. Л. Пятаков и стоявший за ними И. В. Сталин), выступавшей против использования военспецов, против централизованного управления и командно-дисциплинарных начал в армии, значительно повысил боевые качества РККА. В её рядах насчитывалось уже около 1800 тыс. человек, из них в действующей армии находилось около 40%, а непосредственно в боевых действиях участвовало 382 тыс. Союз с середняком, отказ от прежней ставки на комбеды и новые отношения с трудовым крестьянством создавали социальные предпосылки военных побед. Однако значимость «политического поворота к середняку» ограничивалась центральными районами России; в восточных же и южных российских губерниях, на Украине ещё длительное время воплощались совсем иные принципы.
Заручиться более широкой социальной поддержкой пытались в преддверии решающих сражений и белые режимы, образовавшиеся осенью — зимой 1918/1919 г. Правительство А. В. Колчака разрабатывало проект Конституции, а в апреле 1919 г. издало Декларацию о земле, где провозглашалось право крестьян на выращенный ими урожай, в том числе на декретных и самозахватных землях. Подтверждение права на урожай не означало перехода земли к крестьянам, вопрос о которой переносился на будущее с одновременным запретом новых захватов. Подобная нерешённость крестьянского вопроса в Сибири вела к обратному эффекту. Наряду с массовыми сборами и реквизициями, насильственной мобилизацией в армию это приводило ко всё новым крестьянским выступлениям. Только в партизанском движении в Сибири и на Дальнем Востоке участвовало около 150 тыс. человек. Либеральные веяния были забыты: в одной только Екатеринбургской губернии при Колчаке было расстреляно более 25 тыс. человек.
Особый уполномоченный верховного правителя для борьбы с крестьянством генерал Розанов был вынужден издавать приказы о массовых расстрелах, о заложниках, об охране железных дорог с круговой порукой окрестных деревень. Из наиболее известных — постановление 27 марта 1919 г., согласно первому пункту которого вводилась практика расстрела каждого десятого участника сопротивления в любой форме, согласно второму — поголовный расстрел населения сёл, оказывающих сопротивление, согласно шестому — заложничество как система и т. д.
Неудачным оказался опыт «демократических реформ» правительства А. И. Деникина. Хотя в Особое совещание при верховном руководителе Добровольческой армии были привлечены многие известные общественные деятели (Н. И. Астров, М. В. Бернацкий, С. Д. Сазонов, П. Б. Струве и др.), это оказалось лишь фасадом неудачной аграрной, финансовой и в целом внутренней политики. Аграрная политика свелась к реквизиции 1/3 урожая у помещиков и отмене хлебной монополии; рабочая политика — к провозглашению восьмичасового дня и «ручных» профсоюзов, которым запрещалось «преследовать цели, противные действующим законам»; административная — к фактическому засилью генерал-губернаторов. Серьёзно расширить социальную базу А. И. Деникину не удалось. Её расширение шло лишь за счёт недовольных советской властью, а не в результате привлечения новых сторонников.