«Быть или не быть?» — этот вопрос известен всем. Но есть и другой, не менее интригующий: действительно ли Шекспир написал то, что ему приписывают? В этой подборке — книги из моей коллекции, которые возможно помогут разобраться в одной из самых захватывающих тайн мировой литературы.
Начну я с книги «Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна Великого Феникса», которая впервые была опубликована в 1997 году. У меня второе дополненное издание, вышедшее в 2000-м в издательстве «Международные отношения». Автор книги - представитель так называемого антистратфордианского направления в изучении жизни и творчества великого драматурга. Это Илья Менделеевич Гилилов (1924-2007) - советский и российский литературовед, шекспировед, в 1989—1999 годах учёный секретарь Шекспировской комиссии при Российской академии наук.
В своём труде он выдвигает смелую версию: за именем Уильяма Шекспира (1564–1616) на самом деле скрывалась пара — Роджер Мэннерс, 5‑й граф Рэтленд, и его жена Елизавета Сидни. Автор не просто выдвигает гипотезу, а скрупулёзно собирает доказательства — от архивных находок до тонких литературных параллелей.
В центре внимания Гилилова — загадочное стихотворение Шекспира «Феникс и Голубь». Традиционно Феникса считали символом мужчины, а Голубку — женщины. Автор «Игры» переворачивает эту трактовку. Он считает, что Феникс — это Елизавета (женщина, символ возрождения и духовной силы), а Голубь — Роджер (мужчина, символ чистоты и верности). По версии Ильи Гилилова, стихотворение — не просто аллегория, а реквием по этой необычной паре. Он считает, что их отношения, возможно, были платоническими, а союз — творческим.
Главные аргументы Гилилова – это совпадения биографии и творчества. Перелом в шекспировских пьесах (от комедий к трагедиям) приходится на 1601 год — время, когда Рэтленд оказался втянут в политический заговор и пережил личную драму. Университетским прозвищем Роджера Мэннерса было «Shake-Speare» («Потрясающий копьём») — почти как фамилия Шекспира. Рэтленд знал несколько языков, учился в Падуе вместе с датскими студентами — их фамилии позже появились в «Гамлете» (Розенкранц и Гильденстерн). Совпадает и конец творчества - после смерти Рэтленда (1612 год) новые пьесы Шекспира перестают выходить, а сам «Шекспир» уезжает из Лондона.
Вокруг книги Ильи Гилилова после её выхода развернулась широкая дискуссия. В связи с этим шекспировед опубликовал очерк «Игра об Уильяме Шекспире продолжается, или Слова, слова, слова…». В моей библиотеке он представлен в виде приложения к «Тайне Великого Феникса» (тоненькая брошюра в 64 страницы), вышедшего в 2000 году в издательстве «Международные отношения». Этот очерк — не расследование с финальным приговором, а увлекательное путешествие по лабиринту гипотез с целью показать, что миф об «Игре» вокруг Шекспира не исчезает, а, наоборот, становится всё увлекательнее. Фраза «Слова, слова, слова…» (из «Гамлета») здесь ключевая: она напоминает, что важнее не имя на титульном листе, а сила самих произведений.
С версией Ильи Гилилова, а также с версиями других антистратфордианцев, не согласны авторы, имеющихся у меня, книг, о которых пойдёт речь далее.
Первая под названием «Шекспир» вышла в рамках знаменитой серии «Жизнь замечательных людей» в 2013 году в издательстве «Молодая гвардия». Её автор Игорь Олегович Шайтанов (род. 1947 г.) – литературовед и литературный критик - не просто отвергает альтернативное авторство, а последовательно разбирает доводы сторонников версий «не Шекспир» и приводит контраргументы.
Например, в противовес версии Гилилова о том, что Рэтленд и его жена якобы создали шекспировское наследие, приводит тот факт, что в 1592 году были написаны и поставлены как минимум три пьесы Шекспира — тогда как Рэтленду в то время было всего 16 лет. Один из главных аргументов антистратфордианцев — якобы недостаточная образованность Шекспира (он не окончил университет). Шайтанов показывает, что выпускники английских грамматических школ XVI–XVII веков получали серьёзную подготовку по латыни и античной литературе, а фраза Бена Джонсона «Он знал немного латыни и ещё меньше греческого» отражает не невежество гения из Стратфорда, а уровень университетских ожиданий того времени.
В пьесах Шекспира персонажи часто сочиняют стихи, обсуждают поэзию, спорят о формах и правилах стихосложения. Этот мотив встречается у Шекспира намного чаще, чем у других елизаветинских драматургов. По мнению Шайтанова, это — своеобразный авторский «почерк», который сложно подделать или приписать группе людей.
Разнообразие написания фамилии Шекспира (более 80 вариантов) сторонники альтернативных версий часто трактуют как доказательство фиктивности личности. Игорь Шайтанов в биографии драматурга объясняет это неустойчивостью английской орфографии до стандартизации (в т. ч. до переводов Библии), а не мистификацией. Автор показывает, как языковая игра и театральные шутки порождали биографические мифы, которые позже стали опорой для альтернативных теорий.
Если кратко, то, по мнению Шайтанова, версия Гилилова и другие гипотезы альтернативного авторства не выдерживают проверки фактами, хронологией и текстологическим анализом.
Не согласен с теми, к кому в своё время примкнул шекспировед Гилилов, автор и другой моей книги. Это Джеймс Шапиро (род. 1955 г.) - профессор английского языка и сравнительного литературоведения Колумбийского университета. Специализируется на творчестве Уильяма Шекспира и раннем периоде Нового времени.
Его работа «Один год из жизни Уильяма Шекспира. 1599», вышедшая в 2022 году в издательстве «Центр книги Рудомино» (перевод с английского Елены Луценко), фокусируется на одном‑единственном, но очень важном годе в биографии великого драматурга. «Один год из жизни Уильяма Шекспира» — это не просто биография, а погружение в эпоху. Джеймс Шапиро убедительно показывает, почему 1599‑й стал переломным для Шекспира и как из сплетения личных забот, театральных интриг и духа времени родились великие пьесы. Именно тогда драматург создал сразу несколько знаковых произведений: «Юлий Цезарь», «Как вам это понравится», «Генрих V», почти наверняка начал работу над «Гамлетом».
Наличие «Шекспировского вопроса» Шапиро объясняет не объективными пробелами в биографии драматурга, а романтическим мифом о гении: нам трудно представить, что человек без университетского образования мог создать столь глубокие произведения. Простором для домыслов также является недостаток личных документов: Шекспир не оставил дневников и писем. Кроме того, после смерти Шекспира его стали воспринимать как «гения вне времени», что отдалило образ от реальной исторической фигуры.
Автор «Одного года» реконструирует путь драматурга как актёра и пайщика труппы - Шекспир был не «одиноким гением», а частью театральной команды. Его пьесы писались под конкретных актёров и для конкретных условий сцены (например, для нового театра «Глобус», построенного в 1599 году). Современники (в т. ч. Бен Джонсон) знали его как драматурга и актёра — это зафиксировано в документах и текстах.
Шапиро подчёркивает, что в творческом пути Шекспира прослеживается хронология и преемственность. Так пьесы 1590‑х отличаются от произведений начала 1600‑х, а те — от поздних драм. Эта эволюция логично вписывается в биографию Шекспира и не требует привлечения «альтернативных авторов».
Книга Шапиро убеждает: чтобы понять Шекспира, не нужно искать тайных авторов — достаточно вглядеться в контекст 1599 года и увидеть, как жизнь эпохи отразилась в его пьесах.
Завершая рассказ о книгах из моей коллекции, затрагивающих шекспировский вопрос, хочу сказать: тайна Шекспира, похоже, останется загадкой навсегда. И в этом есть своя прелесть — ведь именно споры и дискуссии делают классику живой. Каждое издание, о котором шла речь, предлагает свой взгляд: кто‑то верит в Шекспира из Стратфорда, кто‑то ищет тайного автора. А какая версия ближе вам? Буду рад услышать ваше мнение в комментариях! Может быть, именно ваша рекомендация станет следующим томом на моей полке.